Порция красивого яда (ЛП)

Я все еще не хочу, но не думаю, что он примет отказ. — А если они вернутся?
Он тянется за спину, достает из-за пояса пистолет и кладет его на барную стойку. — Пусть попробуют.
Всю дорогу до дома я стараюсь, чтобы Лейкин ехала впереди меня. Таким образом, я всегда могу за ней присматривать. Если для этого придется подрезать несколько человек и получить палец от восьмидесятилетней старушки, то так тому и быть. Я даже проехал на красный свет, и вспышка камеры подсказала мне, что за это я получу штраф по почте.
Большое спасибо, Лей.
Когда мы входим в наш общий дом, атмосфера становится напряженной. Может быть, дело в том, что Кэм чуть не прервал поцелуй, а может быть, в том, как она смотрит на все вокруг. Ее глаза задерживаются на каждом месте, как будто она не может смотреть на него и не вспоминать все те сексуальные вещи, которые мы делали по всему этому дому.
Я понимаю, потому что я тоже так делаю.
Это одна из причин, по которой оставаться здесь так трудно.
Я был хорошим в ту ночь, когда она появилась здесь, пьяная в стельку. Полный джентльмен. Я отнес ее в постель, уложил и спустился вниз, чтобы всю ночь пролежать на диване без сна. Но на этот раз она не пьяна.
И мне не хочется быть джентльменом.
Она стоит перед лестницей, я подхожу к ней сзади и прижимаюсь к ее спине. — Ты думаешь об этом, не так ли?
У нее перехватывает дыхание. — Я не знаю, о чем ты говоришь.
— Конечно, знаешь, — пробормотал я. — Ты думаешь о том, как мы стояли прямо здесь, когда я нагнул тебя и зарылся в тебя.
Положив руки ей на плечи, я поворачиваю нас так, что она оказывается лицом к кухне.
— А когда ты смотришь на этот остров, ты представляешь, как я усадил тебя на него и ел тебя до тех пор, пока ты не закричала.
Я скольжу рукой по ее руке, и ее голова откидывается назад к моей груди. Ее дыхание учащается. С этого ракурса я могу видеть даже то, что у нее под майкой, и мне до смерти хочется прижаться к ней ртом.
— Представь, если бы мы поднялись наверх, — дразню я. — Что бы ты тогда вспомнила.
Она набирается смелости и поворачивается, используя всю силу, на которую способна, чтобы оттолкнуть меня. — В прошлый раз ты ушел и оставил меня стоять полуголой в кладовке.
Да, я должен был догадаться, что она бросит мне это в лицо. Но даже несмотря на гневный взгляд в ее глазах, я ухмыляюсь.
— Да, — признаю я. — И ты ушла, оставив меня крепко спящим в нашей постели, впервые за несколько недель почувствовав надежду.
— Я извинилась за это. Много раз.
Я оглядываю ее с ног до головы, не торопясь, любуясь каждым ее великолепным дюймом, но, Боже, как же она бесит. — И что? Ты хочешь, чтобы я извинился?
В ее горле раздается рычание, вызванное саркастическим тоном моего голоса. Она выглядит так, будто хочет со мной побороться, но вместо этого подходит ближе и прыгает в мои объятия. Я ловлю ее руками за задницу, а ее ноги обхватывают мою талию.
— Нет, — говорит она. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул.
Это я могу сделать.
Прижав ее к стене, я впиваюсь своими губами в ее. Она проводит ногтями по моей спине, наши языки встречаются посередине. Клянусь, я могу кончить только от ее вкуса. Она выгибает бедра, чтобы прижаться ко мне, и стоны, которые она издает, говорят о том, что она так же отчаянно хочет этого, как и я.
Между нами слишком много слоев. Слишком многое мешает мне погрузиться в нее. Используя свои бедра, чтобы прижать ее к стене, я скольжу руками вверх по ее торсу, захватывая майку и лифчик. Подняв их над головой, я отбрасываю их на пол и тут же накрываю ладонями ее сиськи.
Ее спина выгибается, и она прижимается к моим рукам, прикусывая губу от удовольствия. Я потираю пальцами оба ее соска. Снова обхватив ее за задницу, я наклоняюсь, чтобы взять один из них в рот. Она вскрикивает от удовольствия, подстегивая меня и заставляя мой член стремительно увеличиваться в объеме.
 
Блядь. Этого недостаточно. Мне нужно попробовать ее на вкус. Мне нужен аппетитный вкус ее киски, чтобы он покрыл мой язык и остался на нем до конца ночи.
Поставив ее на ноги, она стягивает через голову мою футболку, а я поспешно избавляюсь от ее брюк. Я провожу рукой по ее бедрам, позволяя коснуться ее киски, пока она снимает с себя остатки одежды.
Вот как она мне нравится.
Она стоит передо мной, полностью обнаженная и моя.
Я обхватываю ее за талию, и она снова прыгает в мои объятия, прежде чем я переношу ее к камину. Одной из причин, по которой я купил этот дом, была ее любовь к этому чертову камину. Что ж, посмотрим, насколько сильно она его полюбит теперь.
Она визжит, когда я поднимаю ее и сажаю на камин. — Хейс, эта штука сейчас сломается.
— Мне плевать, — рычу я.
Прежде чем она успевает возразить, я приступаю к тому, чего так жаждал — прижимаюсь ртом к ее киске. Она издает стон, который позорит порнозвезд, когда я провожу по ней языком, засасывая ее клитор в рот. Ее ноги обхватывают меня за плечи, а бедра прижимаются к бокам моей головы.
— Черт возьми, — выдыхает она. — Как же мне не хватало этого рта.
Слишком давно я не ел ее. Если бы мы могли провести остаток ночи, занимаясь только этим, я был бы совершенно не против. Мне все равно, как устанет мой язык. Это стоило бы того, чтобы продолжать пробовать ее на вкус и слушать, как она кричит, когда кончает на мой язык.
Я сжимаю губы и посасываю ее клитор так, что она сходит с ума, а когда я стону, вибрация заставляет ее содрогаться всем телом. Она хватается за мои волосы и притягивает меня к себе. Она откидывает голову назад, отдаваясь наслаждению, пока камин не начинает поскрипывать.
— Эй, он сейчас сломается, — говорит она.
Но я еще не насытился ею. — Расслабься. Я держу тебя.
Я засовываю в нее два пальца, ввожу и вывожу их, приближая ее к краю. Она становится такой податливой в моих руках. Я чувствую, как она начинает терять контроль над собой, и я, блядь, живу ради этого.
— Я хочу есть только тебя на завтрак, обед и ужин, — говорю я ей. — Пошла ты к черту, что скрывала это от меня.
— Да, блядь!
Она начинает качаться на моем рту, больше не заботясь об устойчивости камина. Все, на чем она может сосредоточиться, это на том, как я двигаю языком по кругу вокруг этого маленького пучка нервов. Если я когда-нибудь буду умирать, пожалуйста, пусть она избавит меня от страданий. Пусть она сядет мне на лицо, и я смогу задохнуться в ее киске и умереть счастливым.
— Хейс, — стонет она. — Хейс, черт!
Ее голос поднимается на октаву, и все, что требуется, это один глубокий толчок моей руки и жесткое посасывание ее клитора, и она, блядь, кончает.
В этот момент камин рушиться.
Левая половина камина вырывается из стены, покачиваясь, и только правая сторона удерживает его. Все, что было сверху, падает на пол, но мне удается удержать Лейкин в вертикальном положении, прижав ее спиной к камню камина. Но мы еще далеко не закончили, так как она вздрагивает на моих руках.
Я вытаскиваю из нее пальцы и хватаю ее за талию, чтобы оторвать от стены. Она наклоняется всем своим весом вперед, наваливаясь на мои плечи, и я осторожно отступаю назад, прежде чем аккуратно поставить ее на пол.
— Когда-нибудь я снова трахну твой рот, — говорю я ей.
Она ухмыляется и опускается на колени. — Зачем ждать? Сделай это сейчас.
Да, ни одна вещь в мире не может заставить меня отказаться от этого. Я одним движением сбрасываю с себя брюки и боксеры, освобождаю член и беру его в руку. Она облизывает губы, наблюдая, как я пару раз поглаживаю его, и когда я приближаюсь к ее рту, она открывает его, как и подобает хорошей девочке.
— Я не в настроении проявлять милосердие, так что, если я сделаю тебе больно, ты должна будешь остановить меня.
Но она ничего не отвечает. Это ее только возбуждает. Она подносит руки к моей заднице и втягивает меня в свой рот. Я откидываю голову назад, и она сосет мой член лучше, чем кто-либо другой. Ее язык обводит головку, а затем прижимается к нижней части моего члена, когда я глубоко вхожу в нее.