Порция красивого яда (ЛП)

ВИНОВНЫ.
Это было настоящим посланием. Оно должно было показать нам, что они знают о нашей причастности. И они объявляют войну не только Лейкин. Это война против всех нас.
Все три наших телефона одновременно срабатывают, и мы с растерянным видом достаем их, обнаруживая смс с неизвестного номера.
Игра началась.
9
Рядом со мной завывает будильник. Четыре часа сна — это мало, но, к сожалению, это то, к чему я привык за последнее время. Особенно с тех пор, как вернулась Лейкин. Кажется, что когда мне удается задремать, меня снова заставляют проснуться. Как бы я ни ненавидел кофе, он стал необходимым элементом моей жизни.
Я соскальзываю с кровати и выхожу из гостевой комнаты своего собственного чертова дома. Узнав, что в баре кто-то был, я понял, что не могу там спокойно спать. Меньше всего нам хотелось бы хоть на секунду ослабить бдительность. Поэтому, как бы мне этого ни хотелось, я заставил себя прийти и переночевать здесь.
Было время, когда я любил это место почти так же сильно, как Лейкин. Оно было нашим, наполненным нашей любовью и обещанием совместного будущего. Но когда она уехала, я ждал только ее возвращения, пока это не стало слишком вредно для здоровья.
При каждом звуке закрывающейся двери автомобиля я подбегал к окну, надеясь, что это она. Скрипы, которые раздаются повсюду в доме, были слишком громкими и нарушали тишину. Все это напоминало о том, что ее здесь нет. И когда я уже не мог больше терпеть, я решил уйти и переночевать в баре.
Сначала это была всего одна ночь, но постепенно месяц превратился в два, а дни — в недели, и я понял, что мне лучше спать там, где по другую сторону кровати не напоминают о том, что я потерял. Я возвращаюсь сюда только для того, чтобы убедиться, что все по-прежнему в рабочем состоянии, и время от времени вытираю пыль. Не то чтобы я хотел, чтобы это место превратилось в дерьмо. Просто я больше не могу здесь находиться.
Даже сейчас пустота сильна как никогда, потому что, хотя я и знаю, где она сейчас, ее здесь нет. Этот дом никогда не был моим. Он всегда был нашим. Это просто не то место, где я должен быть, если ее здесь нет со мной.
Когда я вхожу в комнату, неся завтрак, который мы, насколько это возможно, делим вместе, моя мама светится от счастья. Не секрет, что в домах престарелых еда не самая лучшая. Не поймите меня неправильно, я уверен, что они стараются изо всех сил, а повара очень талантливы, но когда все это делается в огромных количествах, это никогда не будет таким вкусным.
— Перестань на меня так смотреть, — говорю я, усмехаясь.
Ее ухмылка расширяется. — Как?
— Как будто я какой-то герой. У меня из-за тебя комплекс.
Она хмыкает, глядя, как я кладу завтрак на прикроватный столик и поворачиваю его так, чтобы она могла есть. — Милый, ты всегда был моим героем.
Я не могу даже выразить, как мне хочется, чтобы это было правдой. Но если бы я был героем, я бы смог спасти ее, а я, как ни старался, не смог этого сделать. Никто не смог. Даже лучшие врачи, которых мне удалось найти, а их, поверьте, мы обошли немало.
Я придвигаю стул рядом с ее кроватью и достаю свой бублик. — Мое эго благодарит тебя за ежедневную инфляцию.
Мама хмыкает, закатывая глаза. — Ты такой маленький засранец.
— А вот это уже больше похоже на тебя.
Мы оба смеемся, и мне нравится, когда у нас такое настроение. Бывали моменты, когда у нее было не все в порядке с психикой. Особенно во время лечения, она была сама на себя не похожа. Она была растерянной и раздраженной. Ей хотелось только спать, и я это понимал, но мне всегда было тяжело переживать такие моменты.
 
Пока мы ели, на мгновение стало тихо, пока мама не сказала то, что повергло меня в шок.
— Значит, Лейкин вернулась?
Я чуть не подавился едой. — Откуда ты знаешь?
Она ухмыляется, не позволяя своим глазам встретиться с моими. — Возможно, она заходила ко мне вчера.
Эта информация выбила из меня дух. Знание того, что она была здесь, проводила время с моей мамой, вызывает у меня прилив различных эмоций.
— Чего она хотела? — спросил я, стараясь казаться невозмутимым.
— Для начала извиниться. — Ее рука дрожит, когда она подносит вилку с яичницей ко рту, уронив несколько кусочков на колени, которые я быстро помогаю ей убрать. — Похоже, она так же разбита, как и ты, Эйч.
Чтоб меня. — Да, но ведь это она сделала это, помнишь?
— Я знаю. Тут нет никакой путаницы, не волнуйся. Но я скажу, что она выглядела искренне сожалеющей. Я думаю, она жалеет, что ушла, Хейс.
Если бы мне пришлось гадать, то сейчас я бы сказал, что она больше жалеет о том, что вернулась. Мы даже не представляем, что нас ждет после вчерашнего. И я никогда не был так рад, что моя мама находится в безопасности в стенах дома престарелых. По крайней мере, здесь она под защитой и присмотром.
— Я не знаю, — пробормотала я.
Но она не перестает давить. — Как ты относишься к тому, что она вернулась?
Отвернувшись от нее, я качаю головой. — Тот же ответ. Не знаю.
Мама игриво шлепает меня по руке. — Ты многого не знаешь, да?
— Я знаю, что хочу насладиться завтраком с мамой, — говорю я ей. — Там много чего происходит, и я действительно не хочу об этом говорить. Я просто хочу быть сейчас здесь, с тобой.
Похоже, это нашло отклик в ее душе, и она кивает. — Хорошо, но я здесь, если ты захочешь поговорить.
— Я знаю, — заверяю я ее, и я действительно знаю это.
Но сваливать все на маму, когда у нее гораздо больше проблем, чем у меня, — это не то, что я могу заставить себя сделать. Ни сегодня, ни когда-либо еще.
Парковка почти заполнена, но ничего удивительного в том, что бар пуст, нет. Большинство из них — местные жители, наслаждающиеся пляжем, пока он не заполнился на лето. В какой-то момент они все придут. Они всегда так делают.
А вот что действительно удивительно, так это то, что Лейкин сидит в углу, уткнувшись лицом в свой компьютер. Рядом с ней лежит блокнот, на голове наушники. Когда она чувствует, что на нее кто-то смотрит, она поворачивает голову, и наши взгляды встречаются.
Я чувствую себя оленем, попавшим в свет фар. Я не могу отвести взгляд. Мое тело не двигается. Я просто застыл, глядя на женщину, с которой, как мне когда-то казалось, я проведу всю свою жизнь.
К моему облегчению, она разрывает зрительный контакт после того, как мне кажется, что прошла целая вечность, но на самом деле это всего лишь несколько мучительно долгих секунд.
— О, хорошо, — говорит Кэм, появляясь из-за спины. — Ты здесь. Мали уже в пути, так что мы сможем рассказать ей о прошедшей ночи, прежде чем Райли заступит на смену.
Пока он переходит к другим темам, таким как инвентаризация и дегустация пива, о котором мы беспокоились прошлой ночью, мое внимание все еще приковано к тому факту, что Лейкин находится не более чем в двадцати футах от меня.
— Что она здесь делает? — спрашиваю я, надеясь, что она меня сейчас не слышит.
Не то чтобы это имело значение, если бы она слышала, но ей приходится очень тяжело, и я не собираюсь усугублять ее положение, несмотря на то, что она этого заслуживает.
Кэм выглядит озадаченным, пока я не киваю в сторону Лейкин. — О! Извини, я должен был предупредить тебя. Я думаю, что газ, который она вдыхала прошлой ночью, был чем-то вроде анестетика. С ней все должно быть в порядке, но я просто хочу понаблюдать за ней в течение двадцати четырех часов. Если тебе неудобно, мы можем просто разделить сегодняшнюю смену.
Я качаю головой. — Нет, все в порядке. Я справлюсь с этим.