Господин маг. Трилогия (СИ)

Так или иначе, межевые столбики в землю были вбиты, а у Пети появилась карта (скорее, абрис или план) местности с привязкой к реке, от которой его потенциальные владения и начинались. И не просто карта, а официально составленная и подписанная в губернской управе (еще четвертной, увы). С этими документами он и вернулся к Шольскому.
— Быстро же вы управились, — Сказал ему городничий: — Вот что значит, когда личный интерес есть.
— Не люблю откладывать дела, которые можно сделать сразу, — Попытался возразить молодой маг, но его собеседник лишь хитро улыбнулся:
— Земля казенная, а вы ее в частное поместье перевести хотите. Что же, законом не возбраняется. Но ее вам выкупать придется. Тарифы на этот случай Земельным министерством установлены.
Чего-то такого Петя и ожидал. Но совершенно не ожидал суммы:
— Получается пятьсот тридцать три десятины по сорок семь рубликов. Итого с вас в казну, — небольшая заминка: — Двадцать пять тысяч пятьдесят один рубль.
Нельзя сказать, что Петя к беседе совсем не подготовился. За время поездки успел с землемером наговориться, и цены на землю примерно знал.
— Помилосердствуйте, Иван Карлович! Какие сорок семь рубликов? Это же цена пахотной земли в Черноземье. А здесь тундра. Да Архангельская губерния вовсе в этот реестр не входит.
— Ну и что, что не входит? На что ориентироваться прикажете? Или вы хотите, чтобы вам эту землю даром отдали? Не положено!
Торговаться Петя не любил, но думал, что умеет. Все-таки в галантерейной лавке немало лет отработал. Но, похоже, купцам из Песта далеко до матерого чиновника, работающего с Северным завозом.
Самое обидное, что когда уже казалось, что договоренность достигнута, спор начинался заново, как только переходили к следующему пункту обсуждения. В смысле, вообще, сначала. И так три раза.
На первом этапе Пете удалось все-таки сбить цену с сорока семи рублей до семнадцати. Хотя такие неудобья должны были стоить вдвое дешевле. Но городничий уперся.
— Вы же там не просто жить собираетесь, но и разработки природных богатств вести. Траву свою целебную собирать. Или что вы там найти надеетесь…
Петя сразу же заткнулся. Точнее, поспорил еще для виду, но согласился, боясь спугнуть удачу. То есть договорился о том, что в документе на землю будет указано его право ее разрабатывать. Как в сельскохозяйственном плане, так и добычи недр.
Недоуменный вопрос про недра от Шольского, Птахин отразил заявлением:
— Есть у меня подозрение, что целебная трава в тамошнем болоте уже торфом стала. Очень уж ее мало на поверхности, не могла она такой магический фон дать. А добыча торфа — не что иное, как разработка недр.
Договорились.
Но тут встал опрос оплаты. Не было у Пети таких денег (чуть больше девяти тысяч требовалось). Зато были облигации Южного общества товарных складов. Ровно двести облигаций по сто двадцать пять рублей номиналом. Под десять процентов годовых, которые, правда, можно было получить только при погашении выпуска. То есть через четыре года с момента покупки. Но два года уже почти прошли.
Так что второй раунд переговоров шел по поводу того, сколько теперь такая облигация может стоить, если Птахин ими рассчитываться будет. И был он куда жестче, чем предыдущий. Ибо городничий увидел здесь вполне конкретную личную выгоду.
Петя считал, что облигация должны идти по сто пятьдесят рублей. То есть за номинал и дивиденды за два года. Но был поднят на смех. Обменять эти бумаги по номиналу можно только в конторе Южного общества, то есть в Тьмутаракани. В Государственном банке за них могут дать только по сто рублей, и ни о каких дивидендах речи идти не может.
В этом вопросе Шольский стоял насмерть, и Петя, в конце концов, решил уступить. Да, большой убыток. Но так из-за пяти тысяч рублей (даже четырех с половиной) можно потерять алмазное поле. А ведь уже те четыре камешка, что он там нашел, дороже стоят. Так что, скрепя сердце, вынужден был согласиться. Как и согласиться с тем, что городничий его облигации сам в деньги обратит. Тут все ясно было. Та разница в цене, что Шольский у него выторговал, именно ему и пойдет. Обидно, зато не надо отдельной взятки давать, и документы оформит быстро.
 
Вот тут Петя грубо ошибся. Молодость подвела, головокружение от успеха накрыло… Сам не мог бы сказать, как же он так лопухнулся.
Дело в том, что пачку облигаций он взял с собой на переговоры. И достал, намереваясь отсчитать нужное количество (девяносто штук). Но всего-то их было двести!
И с городничим буквально случилась истерика. От всех достигнутых договоренностей он решительно отказался. Не позволит он этой сделке осуществиться, и все тут.
В итоге, через два часа криков, стонов и закатывания глаз, пришлось отдать ему все облигации. Вместе с документом, подтверждающим их покупку у Южного общества товарных складов, а также то, что этих ценных бумаг куплено Птахиным было ровно двести.
За что Петино землевладение было увеличено до двух тысяч десятин («Цените, с большой скидкой вам их уступаю»). Какая скидка? Две тысячи по семнадцать рублей даже меньше, чем облигации через два года стоить будут. Только из этих денег почти половина Шольскому пойдет. Хорошо хоть, что межевые камни (именно камни, а не те времянки, что стояли сейчас) и их установку городничий обязался провести в течение месяца за казенный счет. Ну а документ на владение выдал уже на следующий день, не дожидаясь даже начала работ. Как оказалось, карта уезда у него в управе хранилась. С нее и сняли копию (точнее, с соответствующего ее фрагмента). И еще Петя на этот месяц официальный отпуск получил, за работами проследить, и начать возведение усадьбы. Правда, денег строить усадьбу у Птахина уже не было, но не это было главное. Лето наступило, можно и в палатке пожить. Главное — земля его. И алмазы его!
К чести городничего, получив свое, он с выполнением взятых обязательств тянуть не стал. Паровой катер нашелся прямо в Мезени, и к нему еще и баржу прицепили, груженую межевыми камнями. Землемер и полдюжины рабочих были отправлены в командировку в Петино распоряжение.
Что команда катера, что бригада землемера энтузиазмом не горела, так что пришлось последние деньги наскребать, чтобы их простимулировать. Но, в целом, все прошло удачно. Даже погода стояла вполне приличная.
Самым сложным во время этой поездки было удержаться и самому не начать копать землю в поисках алмазов. Тем более, что их искать? Крупные камни сами сквозь землю в магическом зрении заметны были. Но, нельзя. Увидят рабочие, чем он занимается, все дела бросят, сами копать начнут. Потом еще и других охочих людей целая толпа набежит. А охраны у него нет. Можно, конечно, «рысь» выпустить, но это, пожалуй, слишком радикально получится. Так что терпел. Чтобы себя занять, ходил по округе и искал целебные травы. Не слишком много, но нашел. Так что и легенду свою будет чем поддержать.
Еще охотился, но не слишком рьяно. Мех летом неважного качества, а на пропитание приехавшей с ним бригады особо много не нужно. Но, все равно, добыл нескольких тетеревов и птиц поменьше (с увеличением его территории ягодные болота у него тоже появились), а один раз кабаргу подстрелил. В общем, мяса на всех хватало, и его авторитет, как охотника, был подтвержден.
Наконец, камни были установлены. В промежутках между ними (по просьбе Пети) были натыканы первоначально стоявшие колья-времянки. Получился, конечно, не забор, но две тысячи десятин мага Птахина оказались довольно четко огорожены. Надо бы нормальный забор построить, но территория больно велика. Впрочем, имелись и естественные границы. В одном месте ручей протекал, в другом какое-то подобие неглубокого оврага было. Ну и река, от которой надел и начинался. В общем, новоиспеченный землевладелец был доволен, выдал всем небольшую премию и отпустил с миром. А сам, как он сказал, решил остаться еще на неделю. Обживаться и прочувствовать, что это значит, быть хозяином поместья.
По поводу того, как в Архангельск добираться будет, ни у кого сомнений не было. В этот поход Петя догадался, помимо баржи с межевыми камнями, подцепить к катеру приписанную ему лодку. На сей раз без инвалида-моряка. Сказал, что сам хочет попробовать.