Господин маг. Трилогия (СИ)

Маша Селиванова, впрочем, тоже пришла. Вместе с Бартеневым. Надо было все-таки сестру сюда тащить.
Машка вся такая довольная, аж противно. Чему радуется? Что из Миши веревки вьет? Так это до поры. Семестр только начался, все лето не виделись. Вот и волочится за ней с энтузиазмом. Но если увидит, что к постели дело не идет, станет другую искать, посговорчивее. Мужчины, особенно богатые, они такие. Если не влюбится, конечно. Но не похоже. Сам Пете говорил, что с женитьбой торопиться не собирается. Не только те два года, что ему до окончания Академии остались (Уставом запрещено), но и потом.
Любовницей его становиться, тоже не вариант. Вроде, «жизнь», хоть и слабенькая, у нее. Значит заклинание «предотвращение беременности» должна знать. А не знает, так выучит. А к концу обучения, наверное, и девственность восстановить сможет, если потребуется. Только шила в мешке не утаишь. Если у них дело дальше обычных поцелуев зайдет, вся Академия об этом узнает. А кадеты, в большинстве своем, из очень непростых семей. Узнают они, весь свет узнает. А с репутацией любовницы в приличную семью в качестве жены уже не войдешь. Это после свадьбы на любовные приключения могут сквозь пальцы посмотреть, а до — ни-ни. Так что зря Машка так сияет.
А Пете, в результате, нормальной партнерши на занятии не нашлось. Прикинул мусью Шильд, как кадет будет на фоне девочек смотреться, и сам к нему в качестве партнерши встал. Оно, конечно, даже хорошо. Почти индивидуальное занятие получилось. Только он при этом шуточки отпускал какие-то двусмысленные. Поди пойми, почему он глазки закатывает и прижимается. То ли развлекается так, то ли «из этих» будет.
А тут еще и Мишка Бартенев на партнершу не смотрит, только на Петю и от хохота чуть не сгибается. Даже на Машино шипение внимания не обращает.
В общем, замечательный урок получился. Хоть в следующий раз не приходи вовсе. Только как это Левашову объяснить? Проверит ведь, гад. Подумав, Петя решил один раз в неделю, все-таки, ходить. До рождественских каникул как-нибудь перетерпит. А там — последний семестр наступит, про который всякое разное рассказывают. Там какие-то испытания вне Академии быть должны. Очень может статься, что все факультативы сами собой закончатся.
Другой факультатив — по рисованию — оказался много проще. Собственно, рисовал Петя и без всякого обучения неплохо. Краски, конечно, мешать не умел, о технике работы с акварелью даже не слышал, но карандашом или пером мог не только «кривую рожицу» изобразить, но и вполне узнаваемый портрет нарисовать. Так что преподаватель его рисованием кувшина мучить не стал, а отпустил с миром, обещав зачет и так поставить.
Вот с музыкой дело обстояло много хуже. Слух у Пети был, но за роялем он ни разу в жизни не сидел. К счастью, и тут не пришлось. Узнав, что кадет не только клавиши никогда не трогал, но и нотной грамоты не знает совсем, очередной мусью, только уже Ларош, его попросту выгнал. Приказав, пока ноты нормально читать не научится, не возвращаться. Осталось только решить, учить ли ему этот новый и нигде более не используемый язык, или только сделать вид, что учит? Скорее — второе, но как пойдет.
Прочие занятия, между тем, шли своей чередой. Предметов стало больше, преподавателей — тоже. Беготни между аудиториями заметно прибавилось. Свободного же времени не было вовсе. После обычных занятий надо было еще обязательно зверинец и оранжерею посетить, а также в библиотеке постараться вызубрить новые заклинания. Пятого уровня. Пока впрок, зато потом не будет себя ущербным чувствовать. Все-таки целитель, неспособный хотя бы изредка применить «полное исцеление», целитель неполноценный. И отношение к нему другое.
Уставал страшно, но темпы сбавлять не собирался. Тем более, что восстанавливали силы маги жизни быстрее остальных. Разве что некоторая рутинность занятий утомлять стала.
Зато в давилке, что ни день, то события. Нагрузку первокурсникам стали увеличивать, и среди них пошли потери. Но этим Петю уже было не удивить и не напугать. Со скандалом прорвались к артефакту и Волохов, и, на неделю позже, Селиванова. Как ей это удалось, было не совсем понятно. Наверное, все-таки Трегубова уболтала. И воспользовалась тем, что на сеансы перестала приходить помощница ректора. Ульратачи больше не бунтовал, вот ее присутствие и перестало быть нужным.
 
Самому Птахину от пребывания в маготроне толку было не много, хранилище почти не росло. Разве что черепашьими темпами. Но зато накопитель он успешно наполнял, да и темной энергии собрал некоторое количество. Не слишком много, но за несколько сеансов свои хранилище и каналы он ею все-таки заполнил. Не под завязку, более или менее. Отношения с шаманом при этом лучше не стали, смотрел на кадета он волком и все так же ругался. Но без души. Скорее просто напоминал таким образом о своем отношении к происходящему.
К концу октября появился давно уже ожидаемый Родзянко. Хорошо хоть не с опричником Стасовым, а только его помощником Шиповым.
Петя об этом узнал потому, что его вызвали к ректору. Опять-таки лично Наталья Юрьевна за ним зашла. Прямо на занятие по зельеварению, с которого его и забрала.
В обществе столь прекрасной магини юноша привычно млел, но с сожалением вынужден был отметить, что никаких изменений к лучшему в ее отношении к нему не произошло. Только вот зачем она идет не рядом с ним, а впереди, да еще такой походкой, что дыхание сбивается?
В кабинет к начальнику, кстати, вошла вместе с ним.
— Как успехи, Петр Григорьевич? — вместо «здравствуйте» приветствовал его Государев целитель: — Приступайте!
И выложил на стол перед ректором уже известную Пете книгу. Шаманскую. С семью драгоценными камнями на обложке переплета. И которая просто так почему-то не открывалась.
Кадет посмотрел на ректора. Все-таки начальник в Академии и в этом кабинете он. Его превосходительство Щеглов чуть заметно ему кивнул. Наталья Юрьевна сделал это более заметно. И поощряюще улыбнулась. Жаль, не самому Пете, а тому, что он правильно себя повел, соблюдая субординацию.
Птахин положил руку на стол рядом с книгой так, чтобы касаться ее корешка. Класть ее сверху не стал, не хотел закрывать камешки. После чего подал темную энергию.
Книга стала ее радостно впитывать. Тот же эффект он наблюдал и при посещении секретного хранилища артефактов где-то в дворцовом комплексе. Когда проверял для опричников, есть ли среди них те, которыми он может управлять.
Как и в прошлый раз камни стали загораться один за другим. Только теперь темной энергии у Пети было больше, так что постепенно засветились все семь. Повезло. Для последнего камня пришлось буквально последние крохи энергии из ауры вытягивать. Но все-таки с поставленной задачей он справился и внутренне был собой доволен.
— Вот, видите, Александр Васильевич, — обратился Родзянка к ректору: — Все, как я и говорил. Ключиком к замочку на этой книге является именно та самая шаманская энергия, которую мы с вами почему-то не видим, а вот Птахин ею даже оперировать умудряется. Жаль только, что сам ее не производит. Или все-таки научились это делать, а Петр Григорьевич?
— К сожалению, нет. Только крохи от Ульратачи в маготроне подбирал. Еле хватило.
— Почему крохи?! — С легким раздражением в голосе спросил целитель. Но ответа, похоже, не ждал, так как его внимание уже было полностью поглощено книгой.
Не беря ее в руки, Родзянка двумя пальцами подцепил замочек, соединявший обе доски переплета. И легко скинул металлическую петельку со штырька. А ведь раньше казалось, что они намертво сварены между собой.
Затем решительно поднял крышку переплета, обнажив лист коричневатого пергамента. Абсолютно чистого. Поднял и его. Потом — следующий лист. Картина не менялась.
— Что это?! — В голосе целителя отчетливо звучали недоумение и обида.
— Вы бы, ваше превосходительство, на оборот листа посмотрели, — абсолютно спокойным и корректным голосом посоветовала Наталья Юрьевна: — Книга, похоже, в ханьской манере написана. С конца.