Господин маг. Трилогия (СИ)

Тут даже ректор не выдержал:
— Не надо так горячиться, Петр Фомич. Никто от кадетов ничего предосудительного требовать не будет.
Опричник с такой постановкой вопроса был не согласен, но настаивать не стал:
— Не забывайтесь, Левашов. Все мы Государевы слуги, все под магической присягой и работаем на благо Отчизны. Чистоплюйство здесь ни к чему. К сожалению, нельзя шамана из Академии забирать, это прямым нарушением договоренностей будет. Мы у него даже амулеты отобрать не можем. То есть, конечно, можем, но тогда о мирном сотрудничестве придется забыть. А что могут шаманы, вы сами видели.
— «Огненного шторма» ни один не выдержит.
Трифонов покачал головой:
— Александр Васильевич, уж сколько раз все обговорено, и опять «здрасьте!». Может вам не только кадетов, но и всех офицеров следует обязать занятия по философии магии посещать?
Ректор поморщился:
— Не надо путать воспитание кадетов и временные политические задачи. Все понимают, что Дальневосточная губерния вошла в Великое Княжество не так давно, замирение местных народов идет медленно, слишком они от нас культурно отличаются, да и влияние ушедших с чжурчжэнями помещиков-дизу продолжает сохраняться. В этих условиях еще и с шаманами ссориться, которые пока нейтральны, и даже шаги к сближению наметились, никак нельзя. Но этот вопрос обязательно будет решен в ближайшие годы. Максимум пару десятилетий. А выпускники Академии будут работать на благо Отчизны много дольше. И пренебрегать своими обязанностями ни я, ни мои преподаватели не будут. Нужен вам Птахин, оформляйте его перевод к себе, там и готовьте, как сочтете нужным.
Пете совсем поплохело.
— Да не нужен он никому без шамана! — Почти выкрикнул Трифонов: — А Ульратачи этого мы максимум неделю у себя продержать можем. И то в госпитале. Вроде как для обследования. Так что думайте.
— Без прямого приказа Государя… — начал было ректор, но вдруг спохватился: — Все, Птахин. Я вас больше не задерживаю.
Пришлось выйти из кабинета. Хотя, основное он неожиданно услышал. А дальше — как судьба вывезет. Бросать Академию он ни при каких условиях не будет.
Впрочем, есть и положительный момент. Магаде неделю не будет. Можно за это время попробовать с его амулетом повозиться. Не на глазах у других, понятно, но и всяких теней хотя бы можно не бояться.
Ага. Особенно после прямого вопроса, не он ли у шамана этот амулет украл? Где гарантия, что тот же Левашов за ним проследить стараться не будет. В своей комнате хранить нельзя. Почему-то обыск в комнатах курсантов офицерскую честь никак не напрягает. Обычная дисциплинарная проверка. А бегать каждый раз в оранжерею откапывать и закапывать банку и остаться при этом ни кем незамеченным… это из области сказок.
Так что есть Магаде в Академии, нет его, придется каникул ждать. Обидно, да и зудит у него попробовать… Но ждать Петя умеет. Нетерпеливых в лавке поленом учат. Приказчиков, естественно, а не покупателей.
В оранжерею Петя все-таки зашел. Не к заветному дереву, а привезенные с Дальнего востока растения проведать. Золотой корень не то, чтобы совсем благоденствовал, но выжил и выдал из под земли несколько тощих побегов. Которые Петя «жизнью» подкормил. Хуже не будет. Да и привык корешок к его энергии, всю дорогу у Пети в ауре хранился. Так что даже немного приободрился. Или показалось?
Черный орех тоже успешно пророс. Назвать деревцем торчащий из земли крохотный прутик с двумя листочками было бы преувеличением, но ведь растет. Медленно, но растет. И, кстати, немного фонит знакомой энергией. Как духи Магаде. Неужели то же самое?
Пока с ним тоже «жизнью» поделился. С непонятной темной хренью экспериментировать не решился. Убьешь еще растение, очень обидно будет. И подозрительно.
А вот зерна света так до весны остались храниться. В оранжерее озимые не сажают, не бывает тут морозов. Да и не факт, что их вообще осенью сажать можно. Надо надеяться, Игумнов лучше Пети в этом вопросе разбирается.
Легок на помине! Пока Петя на свои растения любовался, начальник оранжереи тихонько подошел сзади. Почувствовав себя чрезвычайно умным и осмотрительным, Петя решил немного почваниться.
 
— Добрый день, Николай Васильевич, — сказал он, не оборачиваясь: — Не замечали ли вы, чтобы Черный орех на соседние растения вредное влияние оказывал? Он пока еще совсем маленький, но когда к нему подхожу, почему-то у меня такое же чувство возникает, как тогда, когда Ульратачи духов своих вызывал.
— Не слышал о таком, но очень интересно. То, что из него всякие яды делают, известно. Но чтобы он на жизнестойкость других растений влиял, не слышал. Впрочем, у нас его раньше не было. И вы знаете, то, что вы сказали, нуждается в проверке. Надо немедленно в этой части оранжереи все пересадить и совсем другой порядок навести. Так, где тут мои помощники? — Последнюю фразу он произнес на редкость зычным голосом. Слышно было не только по всей оранжерее, но как бы не по всей Академии.
У Игумнова явно случился приступ деятельной активности. А Петя бочком-бочком, да потихоньку спрятался за спинами набежавших ассистентов и кадетов, а после и вовсе тихо удалился. Без него справятся. Не было у него сегодня ни малейшего желания в земле копаться. Он это, в принципе, не слишком любил. Точнее, совсем не любил, городской он житель, а не крестьянин.
И хорошо, что банка с амулетом совсем в другом месте зарыта.
Решили ли чего ректор с опричником или нет, Петя так и не узнал. Скорее всего, ничего не решили, а, может, ничего решить и не могли. Щеглов, конечно, генерал, но ведь и приезжавшие из столицы целители Родзянка и Сназин того же второго разряда, что и он. А опричник Стасов, хоть и непонятного чина, доверенное лицо Государя, напрямую с ним дела обсуждает. Так что, очень может быть, увязли проблемы Пети и Магаде в таких верхах, что и подумать старшно.
По крайней мере, больше Петю к ректору не вызывали, и никто из начальников с ним задушевные беседы не вел. Только Левашов регулярно на глаза попадался, но никак с ним не общался. Даже на занятиях по физкультуре замечаний не делал, хотя раньше регулярно придирался. Хотя, объективно говоря, было не к чему. Благодаря своей «жизни» Петя свои физические кондиции тоже изрядно нарастил, хотя и раньше хилым здоровьем не отличался. Не зря же в кулачных боях с малолетства участвовал. Даже обидно, что в Академии от этой забавы пришлось отказаться, не положено офицерам морды друг другу бить. Дуэли, впрочем, до окончания обучения тоже строжайше запрещены.
Основной проблемой при физическом развитии стало для Пети не сделаться совсем уж барбуном. Ему не в цирке выступать, а целителем работать предстоит. Не надо, чтобы от него люди в сумерках шарахались. Особенно барышни.
К сожалению, на этом фронте прорывов не произошло. Возникла забавная (или не очень) ситуация. Знакомых девушек, вроде как, много, а девушки нет. Подруги — Натали, Катрин и Софи регулярно поблизости мелькали, но отношения переросли, скорее, в дружеские. То есть если бы любой из этих девушек он намекнул, что планирует после окончания Академии на ней жениться, отказа бы не получил. Но влюбленностью тут и не пахло. И на молодых дворян они погладывали с куда большим интересом и надеждой.
Даже с божественной Натальей Юрьевной отношения, можно сказать, наладились. И примерно так же, как и с Натали с подружками. Заходить в приемную Петя стал довольно регулярно, и помощница ректора его оттуда не гнала. Даже улыбалась и благосклонно принимала мелкие подарки и знаки внимания. Раз даже юным дон Жуаном назвала (интересно, это кто?). Ну и все. Надолго задерживаться в приемной Петя не рисковал, понимая неуместность собственного нахождения там. А хотя бы пригласить красавицу в кофейню банально не решался. Во-первых, понимал, что выглядеть рядом с такой роскошной магиней в качестве кавалера он будет крайне неуместно, а во-вторых, стоило ему начать подводить беседу к чему-нибудь этакому, взгляд Натальи Юрьевны сразу же немного строжел, и развивать тему дальше язык не поворачивался.