Самый лучший комсомолец. Том седьмой (СИ)
— А их самих спросить не хочешь — надо им на Дальний Восток или нет?
— Им, очевидно, не надо, — развел я руками. — Приедут — разъяснительную работу проведу и из общаг по совхозам расселю, в комфортные домики с горячей водой, канализацией и тыщей рублей «подъемных» на семью — поможет с муками совести справиться.
— Черт с тобой, переселяй, — махнул рукой Гречко. — Рома, займешься, — делегировал заботы оставшемуся с нами подчиненному.
— Так точно.
* * *Усевшись за стол и скомандовав «мотор!», я отказался от стандартной улыбки в начале:
— Здравствуйте, товарищи. Арабо-израильский конфликт вышел на новый виток напряженности — военные действия интенсифицировались, и Египет продолжает отвоёвывать Синайский полуостров. На данный момент примерно 53% территории освобождено от израильских захватчиков. «Захватчиков», потому что этими землями владели еще древние фараоны. В связи с этим возникла потребность поговорить. Внимание, товарищи — всё, что я сейчас скажу, не относится к гражданам Советского Союза еврейского происхождения. Все, кто хотел сменить Родину на так называемую «землю обетованную», уже уехали, а оставшиеся дома товарищи к проживающим на территории Израиля империалистам отношения не имеют, и я горд называть их своими соотечественниками. Не относится сказанное и к здравомыслящим еврейским гражданам других государств, а относится исключительно к высокопоставленным еврейским националистам — именно они принимают решения. Второй важный момент — националистом я не являюсь, равно как и весь Советский народ. Однако националистами являются апологеты сионизма. Тысячи лет, проживая на территории других государств, озабоченные своим еврейством семиты принципиально отказывались ассимилироваться. Времена раньше были несоизмеримо менее гуманными, а с точки зрения государственного строительства любая общность людей, не желающих вливаться в единый социум — не важно, по какому признаку — является диаспорой, то есть — параллельной и иногда даже альтернативной государственной структурой. Говоря проще — вредным для жизни общества элементом. В Российской Империи, например, любой еврей мог покинуть черту оседлости, получив всю полноту гражданских прав — для этого было достаточно отказаться от мракобесных пережитков в виде сионизма. История знает достаточно примеров, когда поступившие так граждане еврейского происхождения добивались неплохого положения в обществе. Однако сионистам гораздо ближе другой путь — демонстративно угнетаться, дорого продавая свою боль сердобольным гражданам. Прозвучит очень цинично, но с этой точки зрения Холокост является самым крупным активом Израиля. Теперь любой, кто не закрывает глаза на злодейства сионистов, автоматически записывается так называемым цивилизованным миром в антисемиты, националисты и сторонники идей Гитлера. Никем из вышеперечисленных я не являюсь, зато смотрю на реальность объективно. Израиль — главный империалистический хищник в тех краях. Пользуясь покровительством Запада, они игнорируют призывы ООН к созданию Палестинского государства. Это пол беды. Вторая половина — стремление к экспансии и территориальным приобретениям. Понять можно — евреи слишком долго не имели своего национального государства, и теперь стремятся его укрепить и расширить, в чем им активно содействуют сионисты из капиталистических стран. Но делают они это за чужой счет, ничем, в сущности, не отличаясь от пресловутой нацистской Германии — цель ведь оправдывает средства. В частности, в ежедневном режиме в жилые, совершенно мирные районы Египта прилетает что-нибудь опасное. В ответ на справедливые вопросы — «а это, уважаемые граждане израильтяне, вам зачем?» — израильские должностные лица делают рожу кирпичом и заявляют, что там находился замаскированный военный объект, после чего немедленно записывают автора вопроса в антисемиты. А теперь перейдем к Сектору Газа. Формально он является кусочком Палестинского государства. Контролируется он Израилем, однако его жителям не предлагается получать гражданства. Фактически, жители Сектора Газа поражены в правах по национально-территориальному признаку. Кроме этого, в нем активно создаются еврейские поселения. Переведу с приемлемо-дипломатического языка на человеческий: израильские евреи держат палестинское население Газы в гетто, параллельно занимая его территории явочным порядком. Это — медленный, но неотвратимый геноцид.
Сделав паузу на осознание, я продолжил:
— Действие всегда приводит к противодействию. Еврейская экспансия приводит к всплескам национализма и радикализма среди палестинского населения. Последние выливаются в теракты — то есть убийства мирного населения с целью запугивания. Мы, выросшие на великом наследии Революции, точно знаем, что терроризм — не работает и вреден для общего дела, потому что бросает тень на нормальных людей. В данном конкретном случае каждый теракт используется Израилем на полную — к их распоряжению вся мощнейшая в мире пропагандистская машина, которую выстроил Запад. Когда я говорил о том, что евреи «дорого продают свою боль», я имел ввиду именно это: палестинцы выставляются террористами и кровожадными чудовищами. А ведь в Секторе Газа очень много еврейской агентуры, и я совсем не удивлюсь, если радикалы и террористы воспитываются непосредственно Моссадом — ведь чем больше терактов и смертей среди мирного населения Израиля, тем больше красочных картин о борьбе еврейского государства с кровожадными соседями можно нарисовать, выгодно впарив их «гоям». Напоследок еще раз позволю себе напомнить: все вышесказанное никак не касается наших сограждан еврейской национальности. В Советском Союзе национализма нет, товарищи. Сохраняйте чистоту понимания. До свидания. Стоп!
— Готовься, теперь у тебя все иностранные награды отберут, — прокомментировала Виталина.
— Что станет очень хорошим подтверждением моих слов, — улыбнулся я.
Покинув павильон, мы погрузились в машину, и я добавил:
— А еще — проверка на вшивость для оставшихся в Союзе высокопоставленных граждан еврейской национальности. Будут проблемы создавать — поедут валить лес. Не будут — запишем в «наши» и пусть себе живут спокойно. В мире крайне много конспирологов, и антисемиты среди них доминируют. Тоже боль буду продавать — награды отобрали, значит евреи меня ненавидят. Значит — свой в доску, и веса у моих слов прибавится. В идеале еще покушение Моссада пережить надо, но подстраивать не будем — чревато.
— Нет уж, лучше без покушений, — погладила меня по руке Виталина.
— Все равно выживу, — фыркнул я. — Назло врагам, на радость маме. Поехали к переселенцам.
Прибыв во двор между двумя общежитиями — сюда временно разместили переселенных с Печоры жителей тамошних, теперь упраздненных, колхозов — выбрался из машины. Парторг дал отмашку, и его подчиненные разбежались по подъездам собирать народ. Через десять минут я забрался в кузов ЗиЛа и при помощи мегафона обратился к очень грустному народу:
— Здравствуйте, товарищи. Меня зовут Сергей Ткачев — это псевдоним. Настоящая фамилия — Андропов. Не буду притворяться, будто понимаю ваше горе: поспешный переезд на другой конец страны — это стресс и горе. К великому сожалению, ваше прежнее место жительства нужно Родине для эксперимента. Клянусь, никому не придется мыкаться по общагам до конца жизни — каждая семья получит либо собственный благоустроенный дом с горячим водоснабжением, центральным отоплением и канализацией, либо квартиру — это решать только вам. Процесс расселения закончится не далее, чем к сентябрю этого года — за это я отвечаю головой. От лица Партии и Правительства приношу вам свои извинения, — поясной поклон. — Помимо уже выданной вам по прибытии денежной компенсации, мы постараемся трудоустроить всех вас в ближайшие недели — работы хватит на всех. С понедельника в школах начнет работать вторая смена — это временное решение, корпус новой школы сдадут второго апреля. Отдельно прошу прощения у вас, ребята — переезжать под конец учебного года, это ужасно, но выбора у нас нет. Детские сады в нашем городе строились с запасом — в них места хватит всем. Новый Дом Культуры с широким выбором кружков и спортивных секций будет сдан десятого апреля. По окончании учебного года каждый школьник получит путевку в пионерские лагеря. На этом у меня все, товарищи. Есть ли у вас вопросы?