Самый лучший комсомолец. Том седьмой (СИ)

— Жалко ВВшников, — вздохнул я. — Но если ничего не делать, годам к восьмидесятым мы получим полные дворы приблатненных придурков.
— После Гражданской, говорят, как чума «понятия» расползались, — поддержала разговор Виталина. — Шпионам очень нравилось — ему-то «стучать не западло», он же не «красный».
— Я слышал, что и дворяне поздней Империи увлекались. Типа фронда такая. Представь какой там был ад? Здесь — фрондёры, там — масоны, вот тут — жутко вредные и непоседливые социалисты, а царь среди всего этого лавируй, пытаясь как-то вести государство вперед. Неудивительно, что многие и не пытались — тут и с позиции послезнания фиг разберешься.
— Может в послезнании и дело? — предположила Виталина. — Это ты сейчас знаешь, кто — масон, кто — социалист, а там, изнутри, видно не так, — ухмыльнулась. — А еще табакерка на столе больно тяжелая.
— Поэтому дед и не курит! — хохотнул я.
Информационная составляющая следующего репортажа разворачивалась под нарезку кадров, снятых во время облав в квартирах и деревенских домах. На полах, как правило, лицами вниз лежали закованные в наручники, красующиеся характерными татуировками на голых спинах и «перстнями» на пальцах, граждане. Контролировались задержанные одетыми в городской камуфляж, одетыми в броники и балаклавы, здоровенными мужиками с АПБ.
— МВД пистолет-пулемет заказало, — поделилась Вилочка. — На базе Scorpion Vz.61 образца 61 года. Сводишь меня из прототипа пострелять, когда сделают?
Какая трогательная девичья просьба!
— Конечно.
Закадровый голос репортера тем временем рассказывал о сути происходящего на экране:
— Подготовка к операции «Склад», проведенная сотрудниками Министерства внутренних дел и Комитета государственной безопасности, заняла четыре месяца. На ваших экранах — ее результаты. Долгая, кропотливая работа оперативников и следователей наконец-то закончилась, и силам МВД и КГБ удалось ликвидировать восемь крупных криминальных банд, которыми руководили так называемые «воры в законе».
На экране появилась более интересная «нарезка» — с обысками тайников под плитами, вентиляций, сливных бачков, батарей и даже «зондирование» металлоискателями приусадебных участков и огородов:
— В ходе обысков были обнаружены крупные суммы наличных денег, большие объемы драгоценностей, краденные меховые изделия, иностранные валюты и облигации государственного займа. Суммарная ценность конфискованного составляет более семи миллионов рублей.
— Наша преступность, несмотря на экономические реформы, все еще нищая, — хохотнул я. — Но по сравнению с попадавшимися раньше «общаками» уже лучше. Так, глядишь, и до семизначных сумм дойдем.
— Материальные ценности после завершения расследования и суда будут возвращены законным владельцам, — добавил репортер.
Дальше, по классике, телевизор перешел к позитиву:
— Крымским селекционерам удалось вывести три новых вида маслины — эти сорта адаптированы под наш климат и обладают повышенной урожайностью…
— Я сейчас! — хохотнул я, поднялся с кровати и ушел в другую комнату.
Открыв шкаф, надел широкие, блестящие штаны с подтяжками, огромные, нелепые ботинки, рыжий кучерявый парик, белую футболку и накладной нос из фиолетового поролона. Прочапав на кухню, взял из холодильника три мандаринки и выпрыгнул в проход комнаты:
— Оп-ля! — начал жонглировать.
— Смирился со своей сущностью? — стебанула меня Виталина.
— Давно! — заверил ее я, подкинул мандарины в воздух и ловко поймал все в одну руку.
Поклон, ироничные аплодисменты.
— Завтра велосипед трехколесный привезут, — поделился я с ней. — Вот такой, — показал руками где-то треть от полноразмерного трехколесного велика. — Нужно будет освоить.
— К Никулину с Карандашом пойдешь? — с улыбкой догадалась она.
— Юрий Владимирович сказал, что, если завалю репетицию, на манеж меня не выпустит, — кивнул я. — Две недели на тренировки выдал, нужно соответствовать высоким стандартам цирка на Цветном бульваре. И я, блин, буду соответствовать!
— Стоило на три недели уехать! — заржала Вилочка. — Лучше бы любовницу завел, как нормальный человек!
 
— Фу! — осудил ее я. — Ты же комсомолка. Капитан Госбезопасности. Что это за искаженные критерии «нормальности»?
— От жертвы педофилии слышу, — отмахнулась она.
— В средние века, начав «карьеру» лет в двенадцать, я уже был бы граф, а ты — сидела в замке и воспитывала одного наследника и одну дочь для политического брака с экономическими интересами. И при этом — беременная еще одним наследником, чтобы династии ничего не угрожало.
— А если младший захочет подсидеть старшего? — заинтересовалась она.
— А ему незачем, — развел я руками. — Будучи сыном семьи очень рьяных католиков, а может даже почти святого, — нескромно указал я на себя. — Он будет очень занят строительством карьеры Папы в Римской империи.
— В Восточной или Западной?
— В единой и неделимой — я бы годам к двадцати пяти отреставрировал! — хохотнул я. — Если бы не помер, конечно.
— А почему не коммунизм? — подозрительно прищурилась она.
Блин!
  
Глава 16
 
Если в цирке на Цветном не случилось аншлага, значит это — очень необычный день. Сегодня день стандартный, с полнехоньким зрительным залом. Только что закончили выступать воздушные акробаты, а значит пришло время уборки натянутых под куполом канатов и страховочной сети. Это занимает минуты три, и, чтобы зрители не скучали, на помощь приходят клоуны. На манеже уже находится Юрий Владимирович Никулин — раздает шарики счастливчикам из первых рядов.
— Из далеких краев прибыл к нам клоун Сережа, — объявил конферансье. — Не просто так, а с изобретением!
Заиграла веселая музыка, и я, на нормальном, «полноразмерном» трехколесном велосипеде, жонглируя тремя мячиками, под музыку выкатился на манеж. Остановившись в центре, не прекращая жонглировать, поднялся на ноги и ловко поймал мячики в одну руку. Поклон, аплодисменты, конферансье с микрофоном подошел ко мне:
— Ты изобрел велосипед?
Народ грохнул, я тем временем чисто для динамики покрутил «колесо» вокруг ведущего, оттолкнувшись руками, приземлился на ноги и ответил в микрофон:
— Велосипеда я не изобретал — это слишком просто! Я изобрел машину, которая все увеличивает!
— Как интересно! — похвалил конферансье. — Но где же она?
— Товарищи, заноси! — махнул я рукой в сторону выхода с манежа. — Только осторожней, умоляю вас — это ценнейшее научное оборудование!
Работники сцены под музыку внесли самую обыкновенную тумбочку с приделанным на нее сверху ручным насосом. Народ разулыбался, предвкушая смешное.
Тумбочку поставили возле нас, и к репризе подключился Никулин, двинувшись к нам:
— О, холодильник принесли!
Народ заржал.
— Юрик, это не холодильник! — запротестовал я. — Это — машина!
— Стиральная? — предположил он, с любопытством осматривая «научное оборудование».
Еще залп хохота.
— Нет, это машина, которая все увеличивает! — открыл я назначение техники.
Конферансье достал из-за пазухи расческу-гребешок:
— А вот расческу увеличить может?
— Расческу? — принял я предмет. — Очень хорошо! — пошел к тумбочке.
— Отдал? — спросил Никулин конферансье.
— Отдал, — подтвердил тот.
— Расческу?
— Расческу.
— Пропала, — разочарованно махнул рукой клоун Юрик.
Народ заржал.
Я тем временем при помощи насоса поднял крышку:
— Итак, берем расческу, — показал ее залу. — Опускаем, — положил внутрь. — Закрываем, качаем! — начал качать под барабанную дробь. — Раз! Два! Три! Готово! — достал из тумбочки заранее положенную туда бутафорскую, полуметрового размера расческу.
— Вот это расческа! — уважительно цокнул языком конферансье, получив обратно увеличенную собственность.
Никулин подошел к нему, снял шляпу-канотье и расчесал волосы с крайне удивленным лицом. Зрители хлопают и смеются — нравится.