Самый лучший комсомолец. Том седьмой (СИ)

— Я с тобой согласен, — хохотнул дед, поедая идеологически вредный продукт — бекон.
Диета у него теперь не такая строгая.
— Чисто ради картинки наберет процентов шесть и будет грустно вздыхать: «общество еще не готово». Я бы поставил на демократов — республиканцы за последние пару лет совершили очень много ошибок, и элиты могут попытаться, так сказать, перезапуститься.
— А чем либеральные республиканцы отличаются от других? — спросил я.
— «Неуд» тебе по политической подготовке, — осуждающе ткнул он в мою сторону вилкой.
— Несправедливо! — возмутился я. — Главное — знать базу: там сидит крупный промышленно-банковский капитал, который хочет нам зла и прячется за симулякром демократии в виде потешной борьбы двух театральных трупп, которые в свою очередь делятся на группы поменьше.
— Я тебе материалы пришлю, — пообещал дед. — Оно, конечно, симулякр, но нам приходится с ним работать.
— Ладно, — смирился я.
— Либеральные республиканцы — это группировка, обслуживающая интересы Северо-Востока и промышленных штатов Среднего Запада, — объяснил он и выжидающе посмотрел на меня.
— Значит богачи с Уолл-Стрит и промышленный капитал, — пожал я плечами. — Второе неизбежно связано с прикормленными профсоюзами. На бедствующие фермерские штаты им плевать — наоборот выгодно, потому что разорившиеся фермеры превращаются в пролетариев, увеличивая безработицу и позволяя платить рабочим поменьше.
Кивнув, Андропов продолжил:
— Их номинальный лидер — Нельсон Рокфеллер, губернатор штата Нью-Йорк. В программе у них популистский таран в виде бесплатной медицины — на этой теме еще Кеннеди к власти пришел, а воз и ныне там — и схожая с японской или французской политика государственного регулирования.
Еще один проверяющий взгляд.
— Давать кому надо денег из бюджета, — расшифровал я.
Ухмыльнувшись, дед кивнул:
— Еще одним популистским тараном выступает бесплатное профессиональное и высшее образование. Эдвард Брук уже вовсю раздает интервью о том, что никаких погромов не будет, если каждый чернокожий будет иметь образование и работу — со вторым помогут государственные инвестиции в рабочие места.
— А где тут «либерализм»? — удивился я. — Если это социализм.
— Это вранье, — поправил дед. — Предлог для перераспределения финансовых потоков другой части элит. Популизмом для более разумных избирателей является обещание сбалансировать бюджет.
— Не осилят, — пожал я плечами.
— Не осилят, слишком велики аппетиты, — согласился Андропов. — И после выборов первый чернокожий президент в истории под благими предлогами отвяжет доллар от золота, предупредив заранее всех, кого нужно.
— И не предупредив сателлиты, — кивнул я. — У них у всех долларов очень много, и им придется это терпеть, — убрав со стола, я потянулся. — Хорошо, что соцблок живет в рублях!
— Пока не живет, — хохотнул дед, и мы пошли одеваться.
В подъезде нынче людно — на каждой площадке по паре КГБшников, на улице — две «буханки», две милицейских и две КГБшных «Волги». Все набиты сотрудниками. А вот эта «буханка» — наша студийная, с телевизионщиками.
— За мной тоже такая толпа будет ходить, когда подрасту? — поморщился я.
— А тебе зачем? — пожал плечами Андропов. — Ты же заговоренный.
— Сплюнь, — попросил я.
— Мракобесие зашевелилось? — он с хохотом потрепал меня по плечу. — Поехали, а то у колхозников каравай стынет.
— Агитку снимать? — догадался я.
— Генеральному секретарю коровники да свинарники без внимания оставлять никак нельзя, — подмигнул он уцелевшим глазом, и мы забрались в «Волгу». — Вези через промзону, Вась, — скомандовал водителю и посмотрел на меня. — За хозяйство-то краснеть не придется?
— Вся суть чинуш, — ехидно ощерился я. — По стране проблем непочатый край, а агитки снимать мы в образцово-показательные места ездим.
— Жалеешь, значит, дедушке образцовости и показательности? — изобразил он печаль.
— Все твоё, царь-батюшко, — налегая на «о» ответил я. — И поля, и леса, и речки, и рыба в них. Народ у нас тут трудолюбивый, набожный, провокаторов сам на вилы подымает. Живем мирно, хлеб маслом мажем, да с соседями через Амур торговлишку множим.
 
— Не аутентично, — оценил Андропов.
— Просто стилизация, — улыбнулся я.
— Это что тут будет? — спросил он, указав на бывший пустырь, которой ныне обнесли забором и забивают в землю сваи.
Американцы, после оглушительного успеха кино про поросенка подмахнули договор на производство кукол и пообещали подогнать оборудование не позднее лета, поэтому пришлось инициировать строительство корпусов.
— Куклы «Барби» будут лить, — ответил я. — Не знал?
— Я за Хрущевском не слежу, — развел он руками. — Это же твоя вотчина, а значит можно быть за нее спокойным. Рассказывай, какие у вас тут прорывы.
— Научная группа под руководством доктора (недавно докторскую защитил) Синицына почти доделала прототип Видеомагнитофона Домашнего — 1. Прототип кассеты уже давно готов, в лабораторных условиях аудиовизуальная дорожка записывается и воспроизводится в очень приличном качестве. С прототипом пойду к япошкам из JVC.
— Иди, — благословил дед.
— Приставка новая, считай, готова, — продолжил я делиться новостями науки. — Завод остановили на переделку конвейерных линий на новые задачи, давненько уже, по плану должны в апреле новую продукцию начать штамповать.
— В конце марта, значит, — улыбнулся Андропов.
— Запустят с классическим коммунистическим опережением плана, — улыбнулся я в ответ. — Еще компактный проигрыватель аудиокассет в Японии штамповать начали, вот такого размера, — показал деду размеры оригинального «Волкмена». — С прищепкой, чтобы вешать на ремень. Исполняется в желтом, оранжевом и синем цветах, потому что позиционируется в качестве придающего индивидуальности, стильного молодежного аксессуара.
— Не больно-то много индивидуальности в трех цветах, — хмыкнул дед.
— Главное потребителям об этом не говорить, — хрюкнул я. — Японцы предлагали сделать солидный серый корпус — типа как у диктофонов, позиционируя плеер как серьезную технику для взрослых людей. Какую-то часть партии для внутреннего рынка они серой все равно — японцы очень закомплексованные, многие побоятся вешать на ремень легкомысленно-желтый предмет.
— Ты в том направлении лучше разбираешься, — выразил доверие Андропов. — Игорь второго февраля приедет, введешь его в курс дела.
— Обязательно! — обрадовался я скорому появлению родственника.
Чуть спокойней на душе будет.
— Из крупного — всё, — закончил я хвастаться. — Развиваемся, масштабируемся, запускаем протуберанцы по всему Дальнему Востоку.
— Запускай и дальше, — одобрил дед. — Мы тобой довольны — одно подшефное фонду село обеспечивает экономическое процветание всему району, очень удобно.
— Вся страна на мне держится! — иронично заявил я. — А вы там в Кремле чаи гоняете и ждете, пока я все за вас сделаю.
— Скорее так — гиперактивный внучек ураганом проносится по стране пребывания, а мы потом перевариваем прибавку к Соцблоку, — хохотнул он.
— Какие-нибудь глобальные документы планируются? — спросил я.
— Чисто экономические, — кивнул дед. — В сентябре саммит проведем, название товарищ Бяо предложил: «Один пояс — один путь», от Шанхая до Берлина, мол, как когда-то Великий Шелковый путь. В Варшавский блок китайцев с корейцами брать нельзя — у них нерешенные территориальные вопросы, а вот Вьетнам в свое время примем.
— Японцы от этого расстраиваются? — спросил я.
— Шлют осуждающие попытки СССР устанавливать свои порядке в Тихоокеанском регионе дипломатические сигналы, — ухмыльнулся дед. — Когда свободные экономические зоны начнут давать продукцию, японские партнеры начнут выражать свое недовольство тем, что часть продукции их заводов экспортируется на закрытые санкциями рынки и брезгливо покупать у нас корейско-китайские товары.
— Понимаю, — хохотнул я.