Портрет Лукреции

Нелегкая смерть: Лукреция кричит и вырывается. Борется за жизнь. Размахивает кулаками, ногами, норовит оцарапать. Извивается и бьется под их руками. Один раз даже отталкивает подушку и хрипло кричит в темноте. Бальдассаре зло ругается, придавливает ее всем телом, чтобы не вырывалась. Кто бы мог подумать, что в маленькой герцогине столько силы?
Конечно, ей с ними не совладать. Они зрелые мужчины, сильные и натренированные. Они привыкли работать сообща, умеют предвидеть следующие шаги друг друга. Герцогиня обречена, и все же не сдается. Альфонсо всегда говорил: есть в ней неукротимый дух. Получается не так быстро, как они ожидали, но, разумеется, победа остается за ними.
Она наконец затихает, в легких не остается воздуха, и только тогда герцог и советник поднимаются, помогают друг другу отряхнуться, одергивают одежду в кромешной тьме. Бальдассаре промакивает лоб платком у камина, Альфонсо приглаживает растрепавшиеся волосы, поправляет рукава. Затем мужчины уходят, закрыв за собой дверь. Только за стенами спальни Бальдассаре вновь зажигает свечу в фонаре. Сообщники не произносят ни звука.
Наутро служанка из кухни находит герцогиню мертвой в постели и поднимает тревогу. Великий ужас наполняет fortezza. Никто из загородных слуг, кроме тех, кто подавал ужин, не видел герцогиню, и все же они плачут и скорбят над юным телом, изуродованным смертельным припадком. Ее лицо обезображено до крайности. Покойницу причесывают и переодевают, а после о событии сообщают герцогу.
Герцог запирается в своих покоях, убитый горем. «Несчастный!» — перешептываются слуги. Он пускает к себе только верного consigliere и кузена, Бальдассаре. Печальные вести отправляют в Феррару, Папе и во Флоренцию. Безутешный герцог Альфонсо сам сообщает родителям умершей ужасные вести. Кратковременная болезнь, лихорадка, припадок, воспаление мозга, сырой воздух… Он опустошен и молит Бога об упокоении ее души.
К fortezza привозят гроб. Никто не хочет укладывать тело, до того исказила его болезнь. «И не узнать», — сплетничают слуги. Ничего общего с дамой на портрете в обеденном зале. Неприятную обязанность предлагают поручить камеристкам, но увы: Бальдассаре сообщает, что обе остались в Ферраре. В конце концов, три деревенские жительницы соглашаются подготовить тело в обеденном зале, под взглядом портрета; смотреть на него теперь очень тяжело, признаются женщины.
После тело герцогини отправляют в Феррару в сопровождении герцога и его людей. Они едут позади, понуро опустив головы.
Тем временем из Флоренции прибывает эмиссар и придворный лекарь. Великий герцог отправил их со срочным поручением: выяснить, почему и как умерла его дочь, причем столь внезапно и неожиданно, кого винить в смерти здоровой молодой женщины. Лекарь отправляет Альфонсо Второму, герцогу Феррары, письмо с печатью великого герцога Тосканы: он требует разрешения на осмотр трупа. Лекарь с эмиссаром приезжают тем же путем, каким отправилась к мужу сама Лукреция меньше года назад, — через Апениннские горы и по ложу долины.
Герцог Альфонсо не принимает их самолично, однако посылает верного советника Леонелло Бальдассаре встретить феррарских придворных. Бальдассаре просит у гостей прощения: к сожалению, горечь утраты вынуждает герцога не выходить из покоев.
Флорентийского лекаря и эмиссара провожают в зал для приемов, где стоит гроб. Еще с порога в нос ударяет нестерпимый запах — сладковатый, даже приторный дух разложения. Слуга виновато объясняет: со дня смерти герцогини прошло уже пять дней. В гробу лежит вздутое, почерневшее тело неопределенного цвета, покрытое синяками. В нем осталось мало человеческого — просто гниющая плоть, закутанная в розовое шелковое платье с темным узором из золотой парчи. Лекарь осматривает четки герцогини, скрученные в руках, синюшный оттенок ногтей, косу тусклых волос — удивительно, как волосы теряют цвет после смерти! В локонах герцогини почти не осталось рыжины, впрочем, лекарь уже сталкивался с подобным явлением. За его спиной эмиссара украдкой рвет в носовой платок.
 
Они покинут castello не без тайного содрогания. Вернувшись, сообщат об увиденном великому герцогу, опустив часть о гниении, запахе и рвоте. «Ее светлость выглядела очень спокойной, — вместо этого скажут они, — и умиротворенной. Ее надлежащим образом подготовили, она была очень красива и до последней минуты оставалась настоящей герцогиней».
Мессу служат во Флоренции, в церкви Санта-Мария-Новелла, где Лукрецию венчали. Ее мать рыдает всю церемонию, а отец крепко сжимает руку супруги; лицо его бледнее мела, зубы сжаты.
Лукрецию провожают в последний путь с большой торжественностью; гроб переносят из castello в монастырь на юге города. Горожане стекаются на улицы, бросают цветы, плачут, сочувственно глядят на лицо герцога: он так мужественно переносит свое горе! Герцогиню предают земле в фамильном склепе под мраморной плитой с гравировкой — наполовину гербом отца, наполовину — мужа. Надпись гласит: «Жена Альфонсо, герцога Феррары».
Супружеский портрет висит в покоях герцога, неизменно накрытый тяжелой бархатной тканью. Никому не позволено отдергивать полог и смотреть на лицо герцогини без особого разрешения. Он прячет ее здесь, вдали от посторонних глаз. Альфонсо на несколько месяцев отрешается от двора и мира, что вполне естественно после такой утраты. Его не видно ни в castello, ни в городе. Одни говорят, он уехал в загородную виллу; другие уверены, что герцог заперся в покоях в castello и проводит дни, грустно рассматривая портрет усопшей жены.
Потом один горожанин замечает на дорожке у башни знакомый силуэт — царственный и грозный. Герцог оглядывает провинцию, держа руки за спиной. В часовне возобновляются ежедневные репетиции evirati. В конце весны, ранними утрами, слышен стук копыт по земле: властитель с приближенными отправляется на прогулку верхом.
Когда лето подходит к концу, по улицам Феррары расползаются слухи, что герцог начал переговоры с австрийским семейством: он просит руки их дочери.
Лукреция, герцогиня Феррары, закрывает за собой маленькую потайную дверь fortezza. Ступает на скованную изморозью траву и пускается бегом. Земля под ногами неровная, кругом ямы, кочки и болотца, но Лукреция, то и дело спотыкаясь, упорно продолжает путь, хотя мышцы ног ослабли и ноют после болезни.
Хоть бы Джакопо ждал ее среди деревьев! Он придет, должен прийти! Он ведь обещал, так же, как обещал помочь с замком.
Джакопо с Лукрецией поедут проселочными дорогами на северо-восток, в город, где земля и море встречаются и смешиваются друг с другом, где улицы — вода, где дома будто плывут на рулонах бирюзовых шелков, где Лукреция научится управлять лодкой, стоя на корме: юбки подняты до колен, обе руки сжимают мокрое весло, а мимо вереницей проносятся дома. Там окна превращаются в бесконечную череду рамок для портретов, люди смотрят друг на друга, сажают детей на плечи, ставят в печь горшки, встряхивают одежду, живут, едят, любят, разговаривают.
Позже — намного позже — весь город повально увлечется работами одного художника. Его картины настолько маленькие, что помещаются в ладонь, и некоторые коллекционеры предпочитают не вешать их на стену, а держать на столе, чтобы гости могли передавать их из рук в руки и делиться мнением. Почти на всех изображены животные: норки, кошки и обезьяны, императорские павлины, пятнистые гепарды, ягнята, рогатый скот и голуби. Краска, хотя и нанесена тонко, по некой любопытной причине кажется многослойной и чуть возвышается над поверхностью, на которой кропотливо оставила мазки любящая рука художника. Коллекционеры этих картин — богачи, развратники, аристократы, правители, дворяне и дворянки, придворные, банкиры, принцы, куртизанки — шепчутся между собой: под верхним слоем скрыты другие картины, иногда их много, а иногда — ни одной. Только отважнейшие покупатели (или скорее, наиболее опрометчивые) рискуют обмакнуть кусочек ткани в смесь уксуса и алкоголя и тереть работу, растворять цвета, смывать радужные крылья и охряные клювы, блестящие перья или глянцевитую умбру шкур, чуткий и осмысленный взгляд звериных глаз. Те, кто не боится рискнуть, открывают под этими картинами совсем другие: классические изображения воюющих божеств, невиданные пейзажи, триптихи портретов, герои которых смотрят покупателям прямо в глаза. И всегда на этих миниатюрах есть лицо одной и той же девушки — иногда в толпе, а иногда среди дриад на заднем плане. Частенько она смотрит сбоку загадочным, таинственным взглядом. Она похожа на человека, который сам до конца не верит своему счастью — быть то нимфой в теплом океане, то крестьянкой с корзиной фруктов. А некоторые, тоже в поисках скрытых изображений, не найдут под слоем краски ничего, только аккуратно отшлифованную шелковистую tavola.