Портрет Лукреции

— Благодарю, — отвечает Лукреция. А увидев комнату, снова благодарит. Ей выделили салон идеальной квадратной формы на верхнем этаже одной из башен; на его стенах висят толстые ковры, в углу стоит письменный стол, всюду плюшевые стулья, есть огромный камин и два окна с подушками на подоконнике. За дверью другая комната, поменьше: кровать с балдахином, зеркало, тумбочки и сундуки для одежды. Слуги уже аккуратно раскладывают ящики и сумки. Эмилия ходит среди вещей, считает по пальцам, все ли на месте.
Нунциата с трудом добирается до этажа и падает в кресло, пыхтя и причитая: Лукреция с Элизабеттой шли слишком быстро, она и забыла, как далеко эта комната… Сестра Альфонсо опускает свою собачку на пол, и та исчезает в складках ее юбок.
— Надеюсь, тебе здесь понравится, — говорит Элизабетта, пока сестра обмахивается веером и ворчит. — Я сама все подготовила, но если тебе что-нибудь не нравится, обязательно…
— О нет! — уверяет Лукреция. — Все идеально. Ни одной вещицы бы не сдвинула. Великолепные комнаты! Вы обе очень добры.
— Пустяки. — Элизабетта садится на бархатный диванчик. — Мне было ничуть не трудно. Мы так обрадовались, когда Альфонсо женился, правда, Нунция?
Нунциата хмыкает, ища носовой платок.
— Мы с сестрами только на это и надеялись. И… — Элизабетта поправляет рукав. — Мама тоже. Жаль только… ее не было.
Лукреция садится рядом; ей безумно хочется спросить об их матери. Почему она уехала, что сказал Альфонсо, скучают ли по ней Элизабетта с Нунциатой, как они считают, она вернется? И как обстоит дело с Анной, старшей сестрой? Выйдет ли она замуж, родит ли наследника, посягнет ли он на титул Альфонсо, его castello и земли? Правда ли вся надежда на продолжение их рода теперь на плечах Лукреции, что нужда в наследнике возросла десятикратно? Вместо этого Лукреция выпаливает:
— Вы не замужем?..
Элизабетта молча смотрит на нее темными глазами.
— Простите, спросила, не подумав…
— Не за что прощать, — добродушно отвечает Элизабетта. — Нет, не замужем. Нунция тоже. За нее говорить не стану, но меня ничье предложение пока не соблазнило.
— Предложение-то не соблазнило, — язвит Нунциата. — А вот кое-что другое тебя вполне успешно соблазняет, верно говорю, Элиза?
— Нунция, прошу тебя! — Щеки Элизабетты горят, она впервые теряет самообладание, маску невозмутимого спокойствия.
— Кое-что или кое-кто, — ядовито шепчет ее сестра.
— Сестра любит поддразнивать, — поджав губы, произносит Элизабетта.
— Понимаю, у меня тоже есть сестры. — Лукреция смущенно поправляет себя: — То есть сестра. Раньше их было две, но…
Элизабетта накрывает ее руку своей. С минуту все трое — новобрачная и две ее золовки — сидят молча, образуя треугольник в квадратной комнате.
Потом Элизабетта с природным тактом убирает руку и показывает на окно, за которым темнеет ясное небо Феррары.
— Уже поздно. Мы оставим тебя одну. Нунция, пойдем?
Нунциата, отложив платок, кивает, однако обе сестры остаются на месте. Лукреция ерзает в жестком каркасе платья. Спаниель поднимает вздернутый нос из-под юбок хозяйки и смотрит на Лукрецию выпученными глазами.
— Хочешь поужинать в комнате? — интересуется Элизабетта. — Мы велим слугам принести тебе еду.
— Она сама прекрасно умеет посылать за едой, — отрезает Нунциата. — Уж, наверное, во Флоренции она могла себе это позволить!
Лукреция переводит взгляд с одной сестры на другую. Как правильно ответить на слова Нунциаты? Непонятно, какая кошка пробежала между сестрами, но Нунциата явно одержала серьезную победу над прекрасной Элизабеттой, ведь та расстроилась и покраснела. Лукреция и сама выросла в большой семье, ей ли не знать, что за дверью комнаты Элизабетта с Нунциатой скажут друг другу немало горьких слов — возможно, связанных с затаенными давным-давно обидами.
— Да, — отвечает Лукреция. — Конечно. Прошу, не утруждайтесь.
— Отлично, — нараспев отвечает Элизабетта и собирает пышные юбки, готовясь уйти. Потом вдруг добавляет, не глядя ни на Лукрецию, ни на сестру: — Ты ведь не станешь повторять глупость Нунциаты? Не скажешь Альфонсо?
 
Лукреция недоуменно молчит.
— Он только… — Элизабетта подбирает слова, — …расстроится. У него и так много забот. Не хочу тревожить его понапрасну. И потом, Нунциата всего лишь дразнилась. Правда же? — обращается она к сестре.
Нунциата треплет собаку за уши и не удостаивает сестру ответом. В воздухе опять потрескивает пламя.
— Да ну? — наконец тянет она.
— Конечно, дразнилась.
— Как хочешь.
— Обещаешь, Лукре? — повторяет Элизабетта с напускной веселостью, хотя в ее голосе звенит страх. — Можно ведь называть тебя Лукре?
— Конечно. Сестра меня так и зовет.
— Отлично, мы теперь тоже сестры.
— Да, обещаю, — продолжает Лукреция, — я ничего не скажу Альфонсо. — Она готова все пообещать чудесной женщине, которая обставила для нее комнаты и так отчаянно хочет скрыть какую-то ужасную тайну, что даже притворяется, будто это пустяк.
— Спасибо, — отвечает Элизабетта. — Это мелочь, конечно, ничего серьезного. И все равно спасибо. — Она ласково треплет Лукрецию за щеку. — Какая ты милая, просто куколка. Альфонсо не прогадал, верно говорю, Нунция?
Нунциата уклончиво мычит. Спаниель, заметив голубя на балюстраде, с рычанием рвется с тонкого поводка.
Элизабетта задумчиво касается волос Лукреции, как всегда перевязанных лентой и спрятанных под scuffia.
— Во Флоренции такая мода?
— Я… — Лукреция ощупывает крошечные жемчужины в сетке. — Это… прическа моей мамы. А маму, полагаю, научила ее мама. Мы, дочери, всегда…
— Твоя мать испанка, да? — перебивает Нунциата.
— Она родилась в Испании, но выросла в Неаполе, ее отец там…
— И ты говоришь по-испански?
— Да.
— А еще на каком языке?
— По-французски, немного по-немецки. Умею писать по-латыни и по-гречески.
— Понятно. Маленькая умница, я смотрю.
Лукреция решает не отвечать грубостью на грубость: порой это помогало, когда Мария с Изабеллой ее поддевали.
— Мой отец считал, что дочерям образование нужно в той же мере…
— Ты взяла с собой придворных дам?
Лукреция качает головой.
— Я посчитала, что…
— Ни единой придворной? — Нунциата сверлит ее взглядом.
— Только камеристку. Я очень ее ценю. Она там. — Лукреция показывает на спальню.
Нунциата, наклонившись, заглядывает в приоткрытую дверь, за которой Эмилия разбирает сундуки и встряхивает платья. Похоже, сестра Альфонсо не в восторге от увиденного.
— Я пришлю тебе даму. Компаньонку под стать герцогине. Она будет тебе служить, познакомит с модой при дворе и поработает над твоим внешним видом.
Лукреция взвинчена до крайности и не знает, что ответить. Не слишком-то приятно пускать в комнату незнакомую придворную даму, да еще от вредной Нунциаты. Ей ни к чему лазутчица. И что плохого в ее наряде и прическе? Бросить бы Нунциате в лицо, что ее мать считают необыкновенной красавицей с большим вкусом, что люди со всей провинции и даже за ее пределами приезжают поглядеть на Элеонору, перенять фасон ее платья и манеры.
Наверное, Элизабетта почувствовала недовольство Лукреции, потому что вдруг попросила:
— Расскажи нам об Альфонсо.
— О чем именно?
— Наверное, он хорошо отдохнул с тобой в деревне. Приятно на него посмотреть, да, Нунция?
Нунциата не отвечает, занятая игрой с комнатной собачкой.
— Он… — Элизабетта мешкает, — заботится о тебе?
— Да, — кивает Лукреция.
— И… не обижает? Хорошо к тебе относится?
— Да.
Элизабетта задерживает на ней взгляд, потом говорит:
— Рада слышать.
Она помогает Нунциате подняться.
— Мы тебя оставляем. Если что-то нужно, пожалуйста, сообщи. Мои покои через стену с парадной залой, где мы познакомились. А Нунциата живет в соседних. — Она идет к двери под руку с сестрой и добавляет: — Комната Альфонсо прямо под твоей. Между вашими покоями есть лестница. Уверена, он скоро к тебе придет.