Майор Одинцов (СИ)

— Конечно! — перебивает его Алиса. — Мы столько этого ждали!
— Давай, но осторожнее…
— Стойте! — выкрикивает Казимир, и дед бьёт по тормозам.
— Что случилось? — спрашиваю я.
— Запускайте лебёдку вон в ту скалу! — командует Казимир. Грунт под колёсами может не выдержать! Приглядитесь, он и так трещит по швам!
— И правда… Опасно… — Николай Петрович нервно шевелит губами. — Выпускаю лебёдку!
Мощный трос с заострённым наконечником врезается в скалу и начинает забуриваться внутрь. Углубившись примерно на метр, тот выпускает свои «щупальца» и намертво фиксируется внутри породы.
Николай Петрович не спеша трогается с места и проезжает сквозь червоточину в мир, где царит тьма. А мне становится не по себе от мыслей, почему же Лариса выбрала именно это место? Безысходность?.. 
Только-только все наши колёса оказываются в ином измерении, как мы слышим громкий хруст. Нас бросает вверх, как при резком ускорении лифта. Никто не кричит, ведь все пристёгнуты, а вот Громп летает от стены к стене, как шарик от пинг-понга.
— Отключаю подачу питания на компас! — кричит Казимир. — Слишком большая нагрузка на трос!
— Ты же говорил, что он выдержит?! — ору я. — Как это понимать?!
— Здесь… Здесь другая сила притяжения… Я… Я… Я не думал, что столько факторов сложится одномоментно…
— И что теперь делать?! — вопрошаю я, а мы всё ещё падаем вниз.
— Реактивные двигатели! Следи за высотой! Минимальная пятьдесят!
— Земля!!! — выкрикивает Николай Петрович.
Вездеход бьётся задней частью обо что-то твёрдое, да так, что у него открываются двери. Мы падаем ещё где-то секунд пять, и следует резкий тычок, а затем новый удар. 
Сказать, что я обосрался — ничего не сказать. Ещё бы немного и это было бы не фигуральное выражение, а реальный факт! К таким «полётам» жизнь мне не готовила…
— Докладывай, — кряхчу я и ощупываю себя, пытаясь понять, все ли кости целы. — Раненные есть?
— Жива… — шепчет Алиса.
— Со мной тоже всё нормально, — отвечает Казимир.
— Жить буду… Мы повисли на тросу, — Николай Петрович показывает на стальной канат.
— Друзья, у меня тут небольшие трудности… Вы не могли бы мне помочь?.. — откуда-то сзади доносится голос Громпа.
— Вот ведь везунчик… — выдаю я, когда вижу его, зацепившегося хвостом за дверь, которая держится на одной петле. Да и та вот-вот оторвётся. — Сейчас кину верёвку.
— Это не обязательно, — Казимир достаёт мощный фонарик и светит прямо на Громпа. — До земли два метра.
— О! И правда! — Громп без затей отцепляется от двери и падает вниз. — Ничего не вижу…
— Лови! — Казимир кидает ему фонарик.
— Поймал! — он хватает его хвостом и начинает крутить во все стороны.
— Ну, что там? — нетерпеливо бросаю я. — Мы сможем «приземлиться»?
— Тут темнота… — отвечает Громп. — Но место есть.
— Тогда отходи подальше! Николай Петрович, сделайте ход конём: реактивные двигатели и отсоединения троса!
— Понял, — бросает дед и начинает дёргать за рычажки. — Угол наклона семнадцать градусов, попробую развернуть нас. Жопе и так досталось…
— Может получиться, — поддерживает его Казимир. — Активируй боковые двигатели пять и восемь. Семьдесят и тридцать восемь процентов мощности соответственно.
— Приступаю к развороту! Держитесь!
Включаются двигатели, и нас начинает вести в сторону. Так как трос нас ещё удерживает, мы начинаем раскачиваться, словно маятник. Но в какой-то момент Николай Петрович высвобождает трос и увеличивает подачу мощности на двигатели.
Пару секунд я чувствую себя как на суровых американских горках, а затем следует грубый тычок. Судя по звуку разбитых фар, мы таки врезаемся носом в землю. Но так даже лучше, ведь передняя часть вездехода приспособлена к грубым столкновениям, а вот задницу нужно беречь, ведь там находятся аккумуляторы.
Наша махина проезжает ещё пару метров и останавливается. Наступает недолгая пауза, никто не решается произнести ни слова. Уж не знаю, кто о чём думает, но меня больше тревожит обратная дорога…
— Приехали, — констатирует Николай Петрович и отстёгивает ремень безопасности. — Судя по всему, грунт устойчивый.
 
— Нужна осветительная ракета, — говорю я. — Куда вы её убрали?
— Она где-то здесь, — Казимир встаёт с кресла и начинает рыться в одной из двух десятков транспортировочных коробок, прочно закреплённых на стенках вездехода. — Вот! Нашёл!
— Давай посмотрим, куда нас занесло, — забираю у него ракету и вылезаю наружу. — Громп, посвети сюда.
— Свечу! — он направляет фонарь на скалу, которой, кажется, нет конца. Она идёт и идёт вверх, свет не может достигнуть её вершины. — Гора высокая. А здесь нет ничего.
— Значит, в эту сторону я и выстреляю. Все готовы? — дожидаюсь, пока остальные члены нашей команды вылезут наружу. — Да будет свет…
Ярко-красная ракета взмывает ввысь и освещает округу. С одной стороны идёт горный склон, с которого мы и свалились, три другие стороны занимают пустое пространство с каким-то странными рытвинами.
Если здесь и есть жизнь, то она крайне специфическая. Мне совершенно непонятно, почему Лариса выбрала именно этот мир. Да, здесь подходящая атмосфера, хоть и попахивает серой, и гравитация приемлемая — хоть можно, а вот бегать будет проблематично. Но на этом всё, даже еды нет.
И судя по лицу Алисы, она тоже это понимает. Шансы найти Ларису резко снижаются. Точнее, найти мы её найдём, но не факт, что живой. Далеко не факт.
— Смотрите! — восклицает девушка.
— Это ещё что такое?.. — недоумеваю я, глядя на три шара, поднимающихся из-за горизонта.
— Звёзды… Местная солнечная система состоит из трёх светил, — поясняет Казимир. — Невообразимая красота… Вы только посмотрите, как бы они движутся!
— Насколько мне известно, чаще всего такой эффект наблюдается на тех планетах, которые сами вращаются очень быстро, — говорю я. — А это нехорошо… Здесь могут быть сильнейшие ветра…
— Мама бы ни за что не выбрала мир, в котором невозможно выжить, — Алиса словно говорит это сама себе, пытаясь успокоиться. — Здесь можно выжить…
— Что ж не будем терять времени, Николай Петрович запускайте дронов! Пусть начнут с вершины, там наверняка ещё остались биологические следы.
— Хорошо, сейчас этим займусь, — он залезает обратно в вездеход, а мы вчетвером наблюдаем за рассветом.
— Вы это видите?.. — Алиса показывает на небольшие холмики, вздымающиеся из-под земли.
— Какое-то у меня плохое предчувствие… — я приглядываюсь, стараясь разглядеть это странное природное явление. — Гейзеры?..
— Нет, это что-то другое, — Казимир берёт бинокль и всматривается в даль. — Оу… Ну и дела…
— Что там? Не томи, — ворчу я.
— Вы не поверите, но это грибы…
— Чего?.. Грибы?.. — недоумевает Алиса.
— Они сами! — он отдаёт бинокль девушке.
— И правда, грибы… Огромные! — подтверждает она.
— Ну-ка, дай посмотрю, — забираю бинокль и почти сразу впадаю в лёгкий ступор. — Эм… А разве у грибов есть глаза?..
— Это смотря у кого их покупать и сколько съесть, — Казимир пытается пошутить, но мне совершенно не до шуток
— Там тысячи глаз у каждого гриба! Пиздец, куда мы попали?! — вопрошаю я и не могу оторвать взгляд от этой не укладывающейся в голове находки. — Даже в самом наркоманском сне такое не приснится…
— Будет надеяться, что они не опасны, — Казимир пожимает плечами и идёт помогать Николаю Петровичу. — Мир, конечно, интересные, но почему-то совсем не хочется здесь задерживаться.
— Согласен, — я киваю. — Находим Ларису и валим отсюда! Ох, ты же ёперный театр… Ребята, у нас проблемы…
— Матерь Божья! — Алиса закрывает рот руками. — Да разве такое возможно?..
Если грибы с глазами — это что-то необычное и кринжовое, то вот скала, высотой под несколько десятков километров — это полный пиздец! Она настолько огромная, что верхушку не удаётся рассмотреть из-за банальных ограничений человеческого глаза. И даже бинокль тут не помощник.