Майор Одинцов (СИ)

— Ты, наверное, хотел сказать: «Для перегруппировки»? — недвусмысленно намекаю я.
— Ага… для перегруппировки пяти человек… Верно подмечено.
— Тогда собирай вещи, а я пошёл будить Алису. Надо ей что-то дать, дабы она протрезвела.
— Есть у меня одно средство, иди за мной.
По лицу Николая Петровича я понимаю, что ему совершенно не нравится моя идея атаковать здесь и сейчас, в текущих условиях он и сам хотел бы залечь на дно, но пока ещё рано.
Однако хотя бы от одной насущной проблемы мы избавились. На какой-то срок… В будущем, возможно, по мою душу явится какой-нибудь Моссад из Южной Империи, но до этого момента нужно ещё дожить.
А пока что я бужу только уснувшую Алису и пытаюсь привести её в чувство. Получается с переменным успехом, но после выпитой «шипучки», со сложным названием, которое я ни за что не запомню, девушка резко открывает глаза и полминуты не моргает. Я даже немного начинаю переживать за её состояние.
Но затем она осматривается, жалуется на лёгкую головную боль, но всё же встаёт с кровати. Алиса по понятным причинам также не в восторге от моего плана, но и отказаться не может.
И я понимаю, что её терзается больше всего один нюанс: она боится, что если погибнет, то её мать так и останется блуждающей странницей в чужих мирах. Участь незавидная, но как исследователю ей наверняка будет интересно, поэтому нельзя считать такой исход самым плачевным.
Куда хуже будет тот расклад, при котором мы найдём Ларису мёртвой. Причём если эта самая смерть наступит за пару дней или даже часов до того, как наткнёмся на её труп. Вот тогда Алиса меня возненавидит, ведь она всю дорогу кричит о том, что медлить нельзя…
Не хотелось бы, что всё обернулось именно так…
Однако я склоняюсь к другому варианту, более реальному: мы не найдём Ларису. Возможно, её сожрёт какой-нибудь иноземный монстр и не оставит следов. Тогда и компас мало чего покажет.
И для Алисы это будет хуже всего, ведь она до конца жизни не узнает, что же случилось с её матерью. Возможно, она так и не перестанет искать, положив на это всю жизнь, упустив весь её сок.
А ещё нас могут встретить на выходе из разлома, и тогда всё закончится быстро. Раскладов, в которых мы не добиваемся положительного результата, множестве, и поэтому понятно, почему Николай Петрович устроил мне своего рода допрос. Ему не особо хочется во всём этом участвовать.
Подозреваю, я для них двоих и Алисой сейчас что-то вроде локомотива, у которого отказали тормоза, а машинист забухал. Почему-то, мне кажется, что они видят меня именно так.
Вот только убеждать их в обратном у меня нет ни малейшего желания, пусть думаю, как думаю, главное — результат. А мы его либо добьёмся, либо погибнем. Если честно, меня уже начинают устраивать оба результата.
Именно поэтому мы и едем впятером к особняку Исаева. Возможно, мы найдём там смерть, возможно, отыщем убежище — кто знает?
Никто. А вот в чём я нисколько не сомневаюсь, так это в том, что мне нужна эта крепость! И пусть мы уничтожим почти всю систему обороны — это к лучшему, ибо раз смогли мы, то смогут и мои враги.
Ничего страшного. Построим новую.
Правда, откуда брать любимые игрушки деда пока что непонятно, но мы что-нибудь придумаем. В крайнем случае отправимся на чёрный рынок, цены на котором в последние дни взлетели до небес.
Тем временем мы добираемся до особняка, а точнее, до границы, где установлены датчики движения. Отсюда до самого здания два с небольшим километра, а это означает, что идти придётся пешком.
Николай Петрович отключают первый круг защиты, на что у них уходит почти полчаса. Мы с Алисой всё это время сидим в машине и изучаем схематичный план, нарисованный Николаем Петровичем.
И даже когда система оказывается дезактивирована, мы остаёмся у «входа». Почему? Да потому что нам не хватает шестого участника нашей команды — моего железного голема, который должен появиться с минуты на минуту.
И он не заставляет себя должно ждать, но появляется с ужасным грохотом, сшибая невысокие деревья. Те, которые могут его остановить, он оббегает, а вот все остальные игнорирует и бежит напролом.
 
Выглядит забавно, и можно сказать, что он прокладывает новый маршрут, ведь позади него виднеется такая ровная полоса поваленных деревьев и кустарников.
Когда он добегает до меня, приказываю ему следовать за мной и обходить ВСЕ деревья! Нам нельзя привлекать внимание… Еврей сейчас наверняка находится на изжоге, ведь его дрон-разведчик, который следил за нашим домом уже целых полтора часа не передаёт сигнал, так обесточенный валяется в кустах.
Возможно, задумка этого хитрого гада была в том, что он хотел сам обнаружить местоположение Долгополова, а уже затем схватить его самому. Тогда наше соглашение даже формальное могло быть аннулировано.
Исаев мог с почти чистым сердцем заявить мне, что сам нашёл беглого князя и в моих слугах более не нуждается. Тогда и особняк отдавать нет никакого смысла, и себе титул можно выторговать, особенно в такое неспокойное время.
Думаю, ценность жопы Долгополова растёт с каждым днём. И кто знает, вдруг через неделю за неё будут отдавать полцарства? Поживём — увидим.
А вот с «поживём» у кого-то из нас совсем скоро начнутся проблемы. Либо мы его завалим, либо он нас. Я бы предпочёл первый вариант, а потому сделаю всё, что от меня зависит, чтобы приблизить успех нашей операции под кодовым названием: «Врунишка».
Я сперва хотел называть ей «Печь Давида», но остальные бы всё равно не поняли отсылку, а чёрная шутка так и остались бы непонятным словосочетанием.
Затем мы через лес доходим до полянки, на которой и стоит особняк, минуя скрытые камеры, которые легко находятся при помощи датчика электромагнитного излучения.
На посадочной площадке стоит тот самый винтокрыл, на котором меня уже катали. Охраны нет, да из персонала там всего девять человек — именно столько хватает Исаеву, чтобы обеспечь свой роскошный быт.
В основном это дворецкие, повара, уборщицы и так далее. К несчастью для них, живыми они вряд ли уйдут. Нет, конечно, если кто-то выживет, то мы его отпустим с миром, ведь рано или поздно все узнают об отжиме замка, поэтому добивать персонал смысла не имеет.
Ещё был вариант отжать имение официально, но зная характер Исаева и убедившись, как богатые люди поступаются с конфискованным имуществом, я от этой идеи решил отказаться. Спалит или подорвём дом, чтобы он мне не достался. А что? Имеет право распоряжаться своей собственностью, так сказать.
И да, невинные жертвы — это, безусловно, плохо, это грех, но ситуация обязывает меня поступить именно так и никак иначе. Мне нужен этот грёбанный дом, и я его заберу!!!
— Ну что, как и договаривались? — окидываю взглядом своих людей.
— Мы готовы, — Николай Петрович кивает и показывает на два миномёта. — Ты начинаешь, мы подавляем, снайпер убирает Исаева.
— Тогда начинаем… — говорю я, но дед перебивает.
— Слушай, у нас отличная позиция, может быть, всё-таки дождёмся, пока он покинет особняк? Так будет намного безопаснее, да и больше систем сохраним.
— А если он будет сидеть там до конца времён? Что тогда?
— Тогда лучше дождаться ночи, так у нас будет преимущество. Понаблюдаем, может быть, даже выявим те слабые места, которые не удалось обнаружить в первый раз… — мягко настаивает Николай Петрович, ведь ему совсем не хочется умирать, ибо он только-только начинает налаживать контакт с той спасённой девкой, имя которой я уже умудрился забыть.
— Что ж, ладно… — шепчу я и слышу звук сирены. — Сука! Мы спалились?! Но как?! Николай Петрович, ты же говорил…
— Это не мы! — на нём буквально нет лица. — Прислушайся…
— Мне всё это не нравится… Совсем не нравится… — подаёт голос Алиса.
— Постой-ка… — я подношу палец к губам, чтобы все заткнулись. — Не понял… Это городская сирена?..
— Вот именно! — восклицает Николай Петрович. — Воздушная тревога!
— Вот те раз… — с умным видом чешу затылок и пытаюсь понять, как нам может помочь этот новый фактор, который мы совершенно не учитывали при изначальном планировании.