Майор Одинцов (СИ)

— Даю добро. Организуйте всё, но заранее согласуйте со мной. Сейчас у меня до неприличного плотный график.
— А что конкретно мы будем делать с преступностью?.. — негромко уточняет полковник.
— Как закончится совещание, вы останетесь, и мы это обсудим. Если в двух словах, то устроим рациональную и взвешенную охоту на ведьм, — наступает недолгая пауза. — Так-с, кто отвечает за инвестиции, развитие и так далее?
— Ваше Сиятельство, — встаёт опрятный мужик лет тридцати пяти. На нём деловой костюм, так и кричащий о том, что передо мной профессионал своего дела. Возможно, это лишь фикция. — Моё имя — Олег.
— Как я понимаю, дела с производством и инвестициями у нас обстоят так себе?
— К сожалению, да. Политика вашего отца никак не способствовала развитию инвестиционного климата.
— Какие у нас сейчас налоги? — поворачиваюсь к Алисе.
— Общая сумма сбора — пятьдесят процентов от прибыли. Двадцать уходит в Москву, десять в Ярославль и остальное достаётся нашему бюджету, — с ходу выдаёт она.
— А в других графствах какая обстановка?
— Схожая. Где-то немного больше, где-то немного меньше.
— Существует ли механизм, который позволит полностью снять налоговую нагрузку с предприятий?
— Это возможно… — Алиса с умным видом шевелит губами, а потом зевает. — Простите… В общем, это возможно, но мы сразу же привлечём внимание налоговой службы. Они наверняка заподозрят нас в отмывание сборов.
— Хм… Якобы мы сказали людям, что они могут не платить, а сами получаем чёрные деньги? — размышляю вслух.
— Да. Всё верно, — Алиса кивает.
— Тогда сделаем так: объявим о снижении налоговой ставки до двадцати процентов для всех предприятий и фирм, которые решат перебраться к нам. Мы слегка закроем глаза на экологию, раз уж червоточина и так её подкосила. В первую очередь стоит зазывать предприятия, которым нужна вода — её у нас много.
— А двадцать процентов мы будем отдавать в Москву? — переспрашивает Олег.
— Ага. Долгополов обойдётся, а мы переживём, сделав ставку на дальнейший рост. Заключим соглашение, по которому налоговая ставка не будет меняться на протяжении трёх лет. С особо крупными предприятиями до пяти.
— Хорошо, я сегодня же подам объявления и оповещу всех заинтересованных, — Олег активно записывает мои предложения. — Сюда же можно подтянуть строителей… Нужны будут новые дома, школы, садики, больницы…
— Рад, что вы это понимаете, — одобрительно выдаю я. — Обо всех успехах и неудачах докладывайте Алисе. Она будет курировать этот вопрос.
— Слушаюсь, Ваше Сиятельство.
Мы обсуждаем с остальными замами маловажные вопросы, которые требуют моего решения, а затем я отпускаю всех, кроме деда, Алисы и полковника. К нему у меня особый разговор…
— Итак… Товарищ полковник, — говорю я, когда последний зам покидает зал. — Теперь обсудим наш новый подход к охране правопорядка.
— Да-да, я записываю, — он утыкается в свой ежедневник.
— Вы лучше послушайте. Уверяю, у вас хватит сил запомнить концепцию, а над деталями поработаете с Николаем Петровичем. Считайте, что он ваш непосредственный начальник.
— Хо-ро-шо… — сквозь зубы выдавливает полковник.
— А теперь к делу. Николай Петрович предоставит вам список «непростительных» проступков, которые будут караться по всей строгости закона вне зависимости от того, кто их совершил.
— Непростительных?..
— Педофилы, убийцы детей, равно как и беременных женщин, маньяки, извращенцы... Те, кто обкрадывает стариков, ворует из бюджета, позорит наш город, являясь госслужащим… Все эти и многие другие нарушители не должны уйти от наказания. И если у вас есть дела, а они, я уверен, есть… Закрытые по разным причинам… Доведите дела до конца и представьте на свет общественности.
— А что делать с наркоторговлей? Или они тоже попадают в этот список? — уточняет полковник. Вероятно, он имеет долю с продажи, ибо слишком уж сильно волнуется.
— С наркотиками всё сложно. Если убрать всех поставщиков, то наркоманы сойдут с ума и наделают делов. Но и легализовать употребление мы не можем. В целом, всё можно оставить как есть, но за двумя большими исключениями.
 
— Какими? — Николай Петрович включается в разговор, так как ему это идея совсем не по душе.
— Никакой продажи несовершеннолетним! — отрезаю я. — Делайте, что хотите, устраивайте контрольные закупки, но все, кто продаёт отраву детям, окажутся на эшафоте! Таких мразей мы будем казнить публично.
— А что со взрослыми? — дед наседает на меня.
— Они так и так будут употреблять. Но у меня есть решение. Мы сделаем наказание за совершение иных преступлений под действием наркотиков крайне строгим. Убил человека — на рудники до конца дней. Обворовал старуху, чтобы купить дозу — всё те же рудники. Как я понимаю, мы получаем какой-то выхлоп с тех, кого отправляем в другие княжества на работу?
— Верно, — Алиса кивает. — Пока заключённый работает, то часть добавочной стоимости, которую он создаёт, падает на наши счета. Там суммы небольшие, но как говорится: «Копейка рубль бережёт».
— Совместим приятное с полезным, — продолжаю я. — Но барыг мы так просто не оставим. Пусть ведут бухгалтерию и платят налоги. Семьдесят пять процентов.
— Сколько?! — удивляется полковник и роняет ручку. — Семьдесят пять?!
— Уверяю вас, найдутся те, кто захочет работать на таких условиях в серую. Они играют по правилам, а мы закрываем глаза на их деятельность. Если будут несогласные, то вы знаете, куда их отправить.
— На рудники?.. — уточняет полковник.
— На рудники. И я знаю, что вы тоже получали со всего этого процент. И как бы мне ни хотелось вас проучить, но я пойду другим путём. Вы лично будете отвечать за те налоги, которые будут платить в бюджет незаконные организации. Три процента от этой суммы ваши. Распределяйте между своими, как хотите.
— Три?.. — полковник не знает, как реагировать на эту информацию.
— Три. Николай Петрович будет вас контролировать. В том числе и проводить контрольные закупки с привлечением детей. Учтите, товарищ полковник, что на ваше место мы всегда сможем найти замену. Поэтому постарайтесь хотя бы здесь не обосраться.
— Так точно! — выкрикивает он и сглатывает слюну.
— Кстати, что там с покушением на меня? Нашли что-нибудь?
— У нас есть только косвенные улики. Микроавтобус, на котором приехали нападавшие, принадлежит СБ Его Высочества. В ту ночь он выехал из имения Долгополовых.
— И это вы называете косвенными уликами?! — недоумеваю я. — Это прямое доказательство его участия!
— Они всегда смогут сказать, что не имеют к этим людям никакого отношения. Например, что автомобиль был похищен по дороге, дабы подставить род Долгополовых, — объясняет свою позицию полковник.
— Но этого ведь достаточно, чтобы приехать и предъявить им претензии? — бросаю вопросительный взгляд на Николая Петровича.
— Достаточно, — кивает он.
— К тому же Долгополов обещал компенсацию за моральный ущерб, вот и пусть платит! А раз он бежал, то найдётся наследник, который за всё и ответит. Письменного соглашения я не видел, но просите больше, чтобы дали столько, сколько надо. Николай Петрович, возьмите всю необходимую информацию, подготовьте группу и навестите имение Долгополовых от моего лица.
— Будет сделано.
— А вы, товарищ полковник, можете быть свободны.
— Слушаюсь, Ваше Сиятельство, — он забирает ежедневник и покидает кабинет.
— Миша, нам надо поговорить… Не здесь… Ну, ты понимаешь… — шепчет Алиса. — Если Николай Петрович поедет к Долгополовым, то нужно, чтобы он кое-что забрал…
— Время уже обедать, — смотрю на настенные часы. — Давайте съездим в какой-нибудь ресторан и по дороге всё обсудим.
На выходе я подписываю документу на получение кредита. Там сказано, что если я просрочу платёж на три месяца, то лишусь права на земли и титула. Всё моё имущество будет конфисковано в счёт уплаты долга.
Похоже, в этом странном мире микрокредиторы вышли на новый уровень, раз могут нагибать дворян. Хотя какой бы ни была монархия, всё всегда решают деньги. Неважно, в какую обёртку ты ни заверни современное общество, у которого есть интернет, получится почти всегда капитализм или его отростки.