Майор Одинцов (СИ)
А даже если бы я там оказался, Император мог обменять меня на что-нибудь ценное. Находясь в другой стране, никогда нельзя чувствовать себя в безопасности, какое бы убежище тебе ни предоставили. А всю жизнь бегать по лесам я не намерен.
Если у меня ничего не выйдет, то так тому и быть. Я хотя бы буду знать, что попытался укусить Удачу за жопу. Всё или ничего. Не хочу, чтобы и вторая моя жизнь прошла в вечном страхе перед разоблачением.
Хватит с меня этих пряток. Пора сыграть по-крупному.
Я подруливаю прямо к караульным, когда за мной уже собирается хвост из полицейских машин. Выхожу и поднимаю руки ещё до того, как меня возьмут на прицел. Я держу тот самый конверт с печатью и поддельным письмом.
— Меня зовут — Одинцов Михаил Сергеевич! — громко объявляю я. — Сын и наследник Его Сиятельства! У меня важное сообщение для Его Величества! Я требую встречи с ним!
Мой одиночный пикет моментально заканчивается — меня скручивают и надевают на голову чёрный мешок. Затем запихивают в машину и куда-то долго везут.
Прямо как на учениях… Меня пробирает ностальгия по школе разведчиков.
Но у каждой поездки должен быть конец. Моё путешествие заканчивается тёмным подвалом с одной тусклой лампой и двумя металлическими стульями.
Меня усаживают на один из них и приковывают наручниками. На всякий случай у меня в рукаве вшит кусок дерева, способный помочь в подобных ситуациях. Металл брать было слишком опасно — они могли пройтись металлоискателем.
Хотя сбегать я и не собираюсь, ведь мне предстоит отыгрывать роль потерявшего память подростка, который боится за свою жизнь. Демонстрировать свои навыки сейчас ни к чему, но вот если меня всё-таки решат убрать, тогда и буду действовать, чтобы не уйти из этой жизни без боя.
Примерно через минут пятнадцать в комнату без окон заходит бугай с полудюжиной шрамов на лице. Он постоянно сморкается и вытирает нос новеньким платком, лежащим в кармане штанов.
Скорее всего, передо мной какой-то опер или что-то вроде того. Непохож он на сотрудника серьёзных спецслужб. За небритую щетину ему как минимум объявили бы выговор. Да и в целом его поведение вызывает много вопросов — он ходит и таращиться на меня, не задавая ни единого вопроса.
— Я всё расскажу, только не бейте! — наигранно умоляю я. — Долгополов во всём виноват! Он убийца!
— Кто ты такой? — вдруг спрашивает бугай, не прекращая ходить вокруг меня. Судя по всему, он пытается нагнать жути.
— Михаил Одинцов. Наследный граф Рыбинска, — наблюдаю за ним, изображая страх.
— Что ты делал у Кремля? Хотел совершить теракт?!
— Нет! Я никому не причинил вреда! Я лишь хотел поговорить с Его Величеством и попросить о защите от Долгополова… Пожалуйста, мне нужно с ним поговорить… Он должен мне поверить…
— Поговорить с Императором? Ты совсем идиот? Его Величество говорит только с теми, с кем сам пожелает.
— Я понимаю… И хочу лишь сохранить свою жизнь… Долгополов гонится за мной… Его люди пытали меня… Били током… Я такого натерпелся…
— Сейчас мои подчинённые проверяют, кто ты такой на самом деле. И если ты соврал, то отравишься на рудники, — с нескрываемым скепсисом выдаёт он. — Наследный граф приехал на ржавой «Девятке»… Охотно верю…
— Я говорю правду!
Неожиданно в комнату заходит мужчина средних лет в наглаженном костюме. Его осанка, идеально выбритое лицо и слегка снисходительный взгляд так и кричат о его принадлежности к спецслужбам. По крайней мере, он однозначно не похож на местных «оперов».
— Вы свободны, — незнакомец обращается к бугаю, а затем показывает удостоверение.
— Имперская Канцелярия?.. — недоумевает опер. — Так значит…
— Вы свободны! — в грубой форме бросает тот.
— Слушаюсь, — поджимая губы и хвост, неудавшийся дознаватель покидает комнату и закрывает за собой дверь.
— Я всё расскажу! — вновь кричу я. — Только не бейте, пожалуйста!
— Никто тебя бить не собирается, — он снимает с меня наручники и садится напротив. — Где находится компас?
— Компас?.. Я… Я не знаю… Он ведь уничтожен?.. — выдаю заготовленную ложь. — Вся эта заваруха из-за него… Я ничего не знаю, про этот сраный компас…
— Ничего не знаешь? Разве отец тебе ничего не рассказывал? Он ведь занимался его изучением больше двух месяцев.
— Люди Долгополова пытали меня…
— Отвечай на вопрос, — перебивает он.
— Я и пытаюсь… Меня пытали шокерами… В какой-то момент я отключился и очнулся уже в пустой комнате… На полу была кровь… А на улице горела машина… Это всё, что я помню… Даже своего отца по телевизору с трудом узнал…
— Хочешь сказать, что потерял память? Как удобно… — он бросает на меня недоверчивый взгляд.
— Я говорю правду! И повторю то же самое в суде!
— В суде?.. У меня есть другое предложение, — он стучит в дверь, и в комнату заносят прибор, отдалённо напоминающий детектор лжи. Его подключают к моим рукам, а затем оставляют нас вдвоём. — Продолжим.
— Спрашивайте что хотите! Я не вру! — мысленно готовлюсь обманывать их аппарат, что сделать крайне легко, если знаешь, как он работает.
— Где сейчас компас?
— Я не знаю, — тут даже врать не приходится.
— Сообщал ли тебе отец, где его можно найти? — дознаватель сам подставляется, говоря «Его», а не «Компас».
— Нет, — коротко отвечаю я, избегая двойного отрицания. И это правда, ведь отец не говорил, где его можно найти. Всем это и так известно.
— Как ты относишься к Его Величеству? — а вот это вопрос необычный, тут придётся импровизировать.
— Лично я с ним не знаком, но слышал, что он мудрый правитель. Поэтому я и рассчитываю, что он во всём разберётся… Возможно, мой отец и виноват, но я здесь ни при чём… Долгополов хочет убить меня… Пожалуйста, вы должны меня защитить…
— Я тебе ничего не должен, — отрезает он, а я взглядом имитирую угасшую надежду.
— Ну тогда делайте что хотите. Меня всё равно убьют… — скрещиваю руки и ноги, показывая закрытую позу. — Задавайте уже свои вопросы… Чем раньше это закончится, тем быстрее я смогу перестать убегать… Не будет больше страха… Как и меня не будет… Но хотя бы мою смерть расследуйте надлежащим образом… Это всё, о чём я прошу…
— Никто тебя убивать не собирается. Под Рыбинском произошло недоразумение, — с его слов я понимаю, что между Императором и Долгополовым заключён какой-то договор. — Где сейчас Алиса Меренкова?
— Она едет в Ярославль. Но уверяю вас, она ничего не знает, — говорю спокойно, чтобы не вызвать подозрений. — Мой отец попросил её помочь мне и вывезти из Рыбинска.
— Но почему вы бросили её машину? Как-то нелогично…
— Пока меня пытали… — выдерживаю паузу. — Я успел понять, насколько влиятелен Долгополов… Он бы пошёл на многое, чтобы достать меня… На её машине ехать было слишком опасно, и мы купили другую. Ту, на которой я и приехал…
— Что вы делали с тех пор, как покинули Рыбинск? Искали компас?
— Да сколько можно повторять! Я не знаю, где этот грёбанный компас! — повышаю голос, отыгрывая ярость. Сперва хотел сказать, что «Я не знаю, что случилось с компасом», но затем понял, что лучше перефразировать ответ, дабы он был правдивым.
— Что вы делали больше недели?
— Мы знали, что за нами отправят погоню… Я хотел лишь добраться до Москвы и рассказать обо всём Его Величеству… Добраться незамеченным ищейками Долгополова…
— Вернёмся назад. Что случилось, когда ты очнулся и потерял память?
— Пол. Кровь. Горящая машина. «Кайен» с ключами в замке зажигания, — перечисляю я. — Поехал в ближайшую деревню, но не справился с управлением и угодил в водохранилище… Потом набрёл на посёлок… Тогда открылась червоточина… Я забрал у какого-то старика «Шестёрку» и погнал прочь…
— Дальше.
— Потом доехал до пригорода Рыбинска, продал машину цыганам и купил новую одежду… Затем набрёл на домик, где жила одинокая старуха, у неё и поселился… Ну, а вечером меня нашла Алиса, и той же ночью мы покинули город.
— Как она тебя нашла? — он пристально наблюдает за моей мимикой и изредка поглядывает на прибор.