Высшая правовая магическая академия. Тайны высшего света

Гм, а как же слова божества про то, что он не должен вмешиваться в ход событий?..
– Ты дашь ответ своей памяти? – повторила ключевую фразу и, не прерываясь, продолжила опрос: – Что за связь снов?
– Я пару раз просил Кеола связывать наши сны, чтобы разобраться, что с ней происходит. К сожалению, она слишком недоверчива, чтобы говорить даже во сне.
Такого я не ожидала. Нет, сейчас это не воспринималось так ужасно, как могло бы быть три месяца назад. Я понимаю, что поставила его практически в безвыходное положение. Но… все равно неприятное чувство от услышанного осталось. Как горьковатое послевкусие. Спрашивать большее я не решилась. Все-таки и в моих действиях было что-то мерзкое. Я могла сейчас узнать все, что меня беспокоит. Развеять всякие сомнения по поводу намерений Дамиана. Но… он прав, я слишком совестливая для этого. Человек мне душу, считай, раскрыл. Топтаться по ней в грязных сапогах, пытаясь разыскать что-то еще, невежливо. Интересующий меня момент я прояснила. Дальше будем с котом решать, как ограничить подобное божественное вмешательство, если это вообще возможно. Правда, последний вопрос остался.
– Ты ответишь своей памяти? После ритуала вы больше не пытались связывать сны?
Все-таки хотелось бы спать спокойно.
– Нет.
– И не собирались? – уточнила на всякий случай.
– Нет, – спокойно ответил Бриар.
Я облегченно выдохнула. Все, что хотела, я узнала. И убедилась, что магия моя работает, и даже без вредных последствий для организма. Теперь нужно освободить разум магистра.
– Дамиан Бриар, слушай мой голос, иди за моим голосом. Я не голос твоего разума. Твой разум – это твой разум. Я не голос твоей памяти. Твоя память – это твоя память. Я не голос твоего сердца. Твое сердце – это твое сердце. Твой голос – это твой голос, – пробормотала я, посылая последнюю волну.
Устало выдохнула, обошла кресло и села на свое место, задумчиво рассматривая, как Дамиан медленно открывает глаза, хмурится, осматриваясь вокруг, и натыкается на мой взгляд.
– Это ты могла спросить и напрямую, я бы ответил честно.
Я разочарованно застонала.
– Не получилось?
– Получилось, – опроверг он мое заключение. – Ничего негативного я не почувствовал. А запомнил все только потому, что четко отслеживал твое воздействие и хоть и не сопротивлялся, но все осознавал. В целом хорошо.
Я облегченно выдохнула. Хоть какая-то позитивная новость.
– Осуждаешь? – спросил у меня Дамиан, пристально следя за моей реакцией.
Я прислушалась к себе.
– Не так чтобы очень, – призналась, немного поразмыслив. – Скажем так, если бы у меня была возможность проникнуть в твое сознание, чтобы выяснить некоторые недоразумения, я бы тоже ею воспользовалась.
– Ты изменилась, – с легкой улыбкой заметил он.
– Ты тоже, – пожала я плечами. – Мы все меняемся под воздействием окружающих нас людей и различных событий. Было бы странно, если бы я осталась прежней.
– И все же не ожидал, что ты воспримешь это так спокойно.
– Много чего произошло, – уклончиво отметила я. – Взгляды на некоторые вещи у меня поменялись.
Да после того, как я его, Дамиана, смерть практически перенесла, какое-то подсматривание снов меня уже не особо волнует. Ничего же страшного из-за этого не произошло, значит, все в порядке.
Наконец настал день икс, а я впала в какое-то подозрительное спокойствие. Казалось бы, вот оно, начало заключительного этапа по раскрытию правды о том, что произошло с моей семьей, но никакого волнения или переживаний я не испытывала. То ли просто уже перегорела, то ли это аукнулось мое безрассудное применение заклинания по блокировке эмоций. А может, и то, что я стала некромантом, отразилось. Должно же мне было еще хоть что-то достаться, помимо нестабильного дара? Например, непробиваемое спокойствие, как у Бриара. Ну, почти непробиваемое. Все же на меня он срывался несколько раз, но я – особый случай. В общем, за всеми переживаниями, приготовлением платьев и вызовом парикмахера я наблюдала с вялым безразличием. Флора была поразительно активна и взбудоражена, хотя раньше мне казалось, что она довольно непробиваемая особа. И пока она носилась, я повторно просматривала досье не только на интересующих нас высших, но и на всю главную аристократию, чтобы не ударить в грязь лицом. Правда, вскоре мое безмятежное лицо все-таки взбесило Вегерос, и она отправила меня вместе со служанкой приводить в порядок себя и волосы. И это несмотря на все мои заверения, что уж помыться сама я вполне в состоянии. Откровенно говоря, после того, как когда-то я несколько недель не могла сама толком ни причесаться, ни умыться из-за поврежденных связок на руках, теперь любая помощь в этих делах меня раздражала. И даже злой взгляд Флоры на мое заявление о полной самостоятельности не заставил поменять решение. Прическу делать – пожалуйста, а вот с остальным без помощников справлюсь. После купания было долгое и утомительное укладывание волос, нанесение макияжа и, наконец, надевание платья. Не знаю, чем именно руководствовалась Флора, подбирая такой образ, но выглядела я настоящей некроманткой.
 
Пышное платье из черной тафты с тонкой серебристой вышивкой, лишь слегка отсвечивающей на свете. Корсаж покрывали более крупные узоры. А вот рукавов у платья не было. И спинки частично тоже. Зато был капюшон! Довольно большой, сделан из плотного черного кружева все с той же серебристой нитью в плетении. И крепился он, конечно, не к спинке платья, учитывая, что ее нет, а спереди двумя широкими лентами, которые спускались к краю корсажа. Получалось, что глубокое декольте скрывалось под кружевом, зато спина была голая. Волосы высоко забирать не стали, завили и закололи немного наверх, остальные волнами спускались по плечам. Капюшон зафиксировали шпилькой на самом затылке, и он лишь слегка закрывал волосы сзади. Образ дополнял резкий темный макияж, устрашающе смотревшийся на моей бледной коже. Так что, глянув в зеркало, я заключила – прямо невеста покровителя мертвых. Нет, стоило признать, что получилось очень красиво, но отражение совсем не было похоже на меня. Может, в этом и состояла задумка?..
Когда в мою комнату впорхнула довольная Флора, я возмущенно заявила:
– Да ты издеваешься?!
Вегерос являла собой полную противоположность не только моему, но и ее привычному образу. Просто девушка-цветочек. Легкое голубое платье, лишь по подолу окрашивающееся в более яркие желтые, оранжевые и красные оттенки. Не пышное, как у меня, а с многослойной струящейся юбкой, взлетающей при каждом движении. Такие же струящиеся рукава. И спина у нее была закрыта! И макияж неброский, а практически естественный! Да она в обычной жизни более ярко красилась. Правда, декольте побольше моего было, но зато никакого капюшона или чего прочего на голове! Волосы заплетены в толстую косу, в которой сверкали голубые и оранжевые камни. Выглядела Флора тоже потрясающе, но возникло чувство, что нас поменяли местами. Она тихая, милая девочка-припевочка, а я мрачная стерва.
– Почему? – недовольно взвыла я.
– Я же говорила, куколкой будешь, – довольно заявила девушка, не обращая внимания на мое замечание.
Подошла ближе и, якобы поправляя один из локонов, тихо, чтобы парикмахер, собирающая свои инструменты со столика у зеркала, не услышала, проговорила:
– Поступил приказ сделать так, чтобы ты совершенно не походила на себя.
– Чей приказ? – нахмурилась я.
– Свыше, – слегка закатила она глаза, указывая наверх.
Спальня Дамиана, в которой мне когда-то довелось ночевать, как и его личный кабинет находились как раз на этаж выше нашего расположения. Так что намек Флоры я поняла, но чем вызвано такое решение магистра, понимала лишь отчасти. Скрыть мою личность от нашего злоумышленника? Так мы как раз на узнавание и рассчитывали…
– А ты почему так резко изменила стиль? – поинтересовалась, с легкой завистью рассматривая девушку.
– Для правдоподобности, – все так же тихо ответила Вегерос. – Все-таки Бриара знают в высшем обществе, и всем понятно, что на прожженную стерву он бы не повелся. Вот я и буду изображать глубоко влюбленную, настолько, что резко подобрела и характер сволочной растеряла исключительно ради него.