Новый порядок. Часть 1 (СИ)
Пауль приложил ладонь к горящему, пунцовому уху и задумался. Дядя, несмотря на все его кривляния, был чародеем далеко не последним. Хоть свою должность он получил исключительно благодаря матери, но по силе Фридевиге уступал немногим. Помериться с ним артом дураков пока не находилось, чем главный шут Ложи нагло пользовался и безнаказанно измывался над магистрами.
— На шпагах, — решил Пауль. Госпожа консилиатор, убежденная, что хорошее и правильное воспитание ребенка складывается не из родительской заботы и внимания, а из строгости и отсутствия у последнего свободного времени, дала сыну не только блестящее чародейское, но и лицейское образование, не уступающее дворянским отпрыскам. Фехтование было одной из любимых дисциплин Пауля.
— Шпаги — это так скучно и банально, — опечалился Манфред. — На марлинах было бы веселее, но да ладно… Когда начнем?
— На балконе… через полчаса.
— Кто будет моим секундантом? — Манфред обвел ехидным взглядом гостей. — Есть желающие?
— С вашего позволения, я, — поклонился Кальтшталь.
— Блестяще! — непринужденно рассмеялся Манфред. — Вечер все интереснее и интереснее.
Немного погодя, когда гости, полушепотом обсуждая случившееся, начали разбредаться по залу, а вокруг потерпевшего адъютора собралась толпа сочувствующих во главе с Ирмой ван дер Дорп, Манфред сорвал шутовской колпак и бережно натянул его на голову Майсун. Та не имела ничего против и, казалось, уже вовсе забыла, как совсем недавно ее едва не выбросили с балкона. Как и Аша, которая неприкрыто строила проходящим мимо магистрам глазки. Чародеи не чурались экзотики. В особенности чародейки, которые, сбившись в стайку, таращились на мустаима Адису и смущенно хихикали.
Манфред подманил слугу с подносом и, жадно потерев руки, схватил кусок тьердемондского сыра.
— Знаешь, Манфред, — сказал подошедший к нему Кальтшталь, — при всей моей нелюбви к твоей семейке и тебе лично, я должен сказать тебе спасибо.
— Ммм, — протянул первый мастер, жуя сыр. — Вечер и вправду все интереснее и интереснее: мой старый враг не только записался в секунданты, но и говорит спасибо.
— Вечер обещает быть куда как интереснее, — загадочно улыбнулся Фредерик.
— Магистр фон Хаупен! — окликнула его Фридевига.
Чародей состроил кислую мину.
— Прошу прощения, — обреченно вздохнул он, запихнув в рот оставшийся кусок сыра. Кальтшталь поднял бокал. — Майсун, Аша, составьте магистру компанию, — распорядился Манфред, хватая с подноса еще.
Девушки молча улыбнулись, сверкнув белыми зубками, и обступили Кальтшталя.
— Лишь малая часть их достоинств, говоришь… — хмыкнул он в спину удаляющегося первого мастера и неприкрыто глянул между пышных грудей Аши.
— А-ха-ха! — залилась смехом рыжая чародейка в салатовом платье, присев в книксене перед карликом. — Магистр ритор, вы сегодня изумительны!
— Что ты задумал, Манфред? — тихо спросила Фридевига, отведя в сторону и грозно глядя на брата.
Госпожа консилиатор была довольно высока для женщины, а учитывая каблуки, даже несколько выше Манфреда. Как и большинство чародеек, Фридевига обладала неестественной красотой, в которой почти нет жизни, а есть лишь застывший момент холодного великолепия. Манфред же наоборот, как и большинство чародеев, не любил молодиться, поскольку возраст придавал солидности. Вряд ли бы кто посторонний поверил, что эти двое — родные брат и сестра, более того, двойняшки, а вечно молодая женщина с толстой косой ниже пояса даже старше на несколько минут. Но стоило лишь повнимательнее заглянуть им в аквамариновые глаза, чтобы понять, что при всей разнице, они совершенно одинаковы. Ледяное спокойствие Фридевиги и насмешливая хитрость Манфреда были двумя крайностями одних и тех же силы и могущества.
— Ничего, Фрида, — невинно улыбнулся примо антистес. — Абсолютно ничего. Ну разве что немного разбавить скуку каплей веселья и безумия.
— Я тебя слишком хорошо знаю.
— Ты не можешь слишком хорошо меня знать, дорогая сестрица. Я и сам себя не знаю и даже не могу предугадать, что сделаю дальше.
— Откажись от того, что задумал.
— Не могу. Ты же слышала, задета честь и гордость, а твой сынок не сможет этого простить. Да и моя репутация пострадает…
— Нашел о чем переживать — о репутации шута! — фыркнула Фридевига.
— И я ей очень дорожу. В нашей уютной Ложе столько королей и королев, что им просто необходим хотя бы один шут. Должен же над ними кто-то королевствовать.
— Если с Паулем что-то случится…
— Ничего сверх того, что с ним случалось в детстве. Кстати, если бы ты порола его почаще, возможно, он не вырос бы таким распущенным балбесом.
— Ты об этом пожалеешь, — зловеще посулила госпожа консилиатор.
— Фрида, Фрида… — покачал головой Манфред. — Я жалею об этом и о том, и о вон том уже шестьдесят три года. Подумаешь, этого больше, того меньше, как будто что-то изменится. Сыру?
Фридевига гневно поджала губы, резко развернулась и зашагала вглубь приемного зала. Манфред посмотрел ей вслед, беззаботно пожал плечами и закинул кусок сыра в рот.
Глава 3
Бруно по прозвищу Маэстро, бывший профессиональный нищий, уже не сопротивлялся, осознав всю бессмысленность любого сопротивления. Он просто подчинился злой воле судьбы, выражением которой стал сигиец. Человек — по крайней мере, кто-то, пытающийся, хоть и не очень убедительно, сойти за человека, — без имени и почти без прошлого. Человек, внезапно и нелепо ворвавшийся в жизнь Бруно, перевернул ее с ног на голову, втравив Маэстро за пару недель в несколько неприятных ситуаций, из которых тот выкарабкался лишь чудом.
На Сухак-Шари Бруно приехал в подавленном состоянии. Когда сигиец закинул его в экипаж, на Маэстро навалилась апатия и полнейшее безразличие. Всю дорогу он молчал и планировал заниматься этим и дальше. Сигиец захотел от него избавиться и спровадить в Кабир? Ну и ладно. Все равно его стараниями Бруно не только в Модере с удовольствием пустят на фарш, в Анрии вообще, кажется, не осталось района или улицы, где Маэстро стоило бы появляться. К Бертраму Беделару добавились еще и какие-то чародеи, а уж что сделают с Бруно подонки Штерка, окажись он в их руках, лучше даже не задумываться. Так что хоть Кабир, хоть вообще Салида, хоть вообще Луна.
Извозчик высадил пассажиров в начале улицы и укатил, подняв столб пыли в лучах заходящего солнца. Сигиец направился к дому Кассана ар Катеми шайех-Ассама быстрым шагом, не особо заботясь, поспевает Бруно или нет. Маэстро предпочитал все-таки поторапливаться: на Сухак-Шари не особо жаловали не-кабирцев. Хоть слухи здесь разносились быстро и Бруно ни разу за все две недели никто не тронул, косо смотреть не переставали, отчего делалось крайне неуютно, а идти одному отпадало всякое желание.
Благо жил Кассан почти сразу в начале улицы — его дом за высоким забором возвышался над соседними и был виден издалека. Ар Катеми пользовался уважением на Сухак-Шари и не считал зазорным и подчеркивать свой статус. Почти честная торговля специями приносила хороший доход.
Бруно и здесь не были рады. Никто, конечно, ничего не говорил, а сам Кассан относился к нему как к старому другу и даже называл «сади́к Барун», но Маэстро чувствовал, что терпят его исключительно из-за сигийца. А уж домочадцы и вовсе не скрывали враждебности. Особенно та женщина, которую побаивались даже многочисленные мужчины и имени которой Бруно так и не узнал.
Сигиец подошел к воротам и занес кулак, чтобы постучаться — те всегда были закрыты на засов, видимо, всеобщее уважение не отменяло мер предосторожности от добрых соседей. Однако вдруг замер и, пока Бруно переводил дух и пытался отдышаться после ходьбы, лишь номинально отличающейся от бега, настороженно прислушался. А затем легко открыл створу ворот, глянув на Маэстро серебряными глазами.
Не став его ждать, сигиец быстро пересек двор и поднялся по ступеням каменного крыльца. Бруно, втянув воздуха и поморщившись от боли в боку, потрусил следом.