Объединённые надеждой (СИ)

— И мы ничего не знали, — укоризненно сказал Мелис.
— А как бы вы узнали в своей тюрьме? — искренне удивился Фергюс. — С вами-то связываться было опасно! Мы боялись Дисси хоть строчку передать, она ведь тоже могла пострадать! Кстати, не представляю, как Штейнмейстер допустил, чтобы Дисси была тюремщицей в подземельях…
— Я вот тоже думаю, — подала голос Дисси. — Ведь господин Торментир меня вполне мог узнать. Если не по внешности, так по мыслям.
Торментир презрительно хмыкнул.
— Что смешного? — подозрительно спросил Мелис, крепче сжимая рукоять меча.
Торментир даже не удостоил его ответом. Зато Эйлин вспомнила о роли защитника:
— То, что Дисси проникла в темницы под видом тюремщицы — это заслуга Солуса, так же, как и то, что Нелли с Мелисом не были убиты в заключении и содержались в сносных условиях. Он внимательно следил за их пребыванием в тюрьме, а потом дал возможность нашей славной троице бежать.
— Я вот помню, что мы заблудились в подземных галереях, — сказала Нелли. — И появился тёплый маленький светлячок, который вывел нас к друзьям. Думаю, это ты прислала тот огонёк, мама?
— Нет, не я. Он, — и Саламандра указала на Торментира.
— Да ну? Тогда почему же он не вышел из милости у Штейнмейстера? — поинтересовалась Нелли.
— Потому что он туда и не входил. Штейнмейстер держал его при себе, потому что ценил его таланты, да и немного побаивался. Нас всех он фактически обезвредил, на Солуса навлёк ненависть его товарищей, заставив варить отраву для меня, а потом просто держал при себе, выжидая удобный момент, чтобы уничтожить за ненадобностью. Кстати, за ваш побег Солус был жестоко наказан.
Эйлин подошла к стулу Торментира. Он пытался отстраниться от неё, но не смог, и Саламандра резким движением разрезала его тёмную мантию. Все увидели, что на его теле, помимо прежних шрамов, появились свежие. Некоторые имели устрашающий вид: рассечённая кожа была наполнена стекловидной массой. Долорес ахнула. Эйлин дотронулась до такого места, где было это вещество, и Торментир против своей воли вскрикнул.
— Хочу заметить, что в тот момент, когда Штейнмейстер залил обсидианом эти раны, обсидиан был раскалённым, — бесстрастно прокомментировала Эйлин.
Присутствующие вздрогнули. Даже на лице Нелл уже не было той ненависти, которую она лелеяла целый год, а остальные смотрели с откровенным сочувствием. Лицо Торментира потемнело.
— Мне не нужна ваша жалость! — прорычал он.
— А никто тебя особо и не жалеет, Солус, — холодно проговорила Саламандра. — Можешь и дальше упиваться своими несчастьями в гордом одиночестве.
— Но, Эйлин, — нерешительно заметил Фергюс, — ты могла бы как-то залечить его раны? Ведь Призраки тебя многому учили…
  
Глава 4. Примирение
 
Саламандра сосредоточенно морщила лоб. И Нелли, наблюдая за ней, невольно вспоминала… Когда-то давно, ещё дома, её мать часто приносила работу домой. Перебирая листы с отчётами, она время от времени задумчиво глядела в компьютер и хмурила лоб. Даже морщинка у неё сейчас была в том же месте, что и раньше… И решение, видимо, пришло к ней. Как и раньше…
— Да, пожалуй, — медленно произнесла она. — Учитель говорил мне, что я могу спасти человека от обсидиана, но не смогу избавить обсидиан от человека…
И она в наступившем молчании приложила белую руку к ране наиболее ужасного вида. Торментир стиснул зубы, стараясь всеми силами сдержать стоны. Рука Саламандры как будто высасывала тёмную массу из раны, а потом на глазах у всех рана стала затягиваться. Так Эйлин поступила с каждым свежим повреждением. А после в какое-то мгновение мантия снова стала целой, как будто Эйлин и не разрывала её.
— Дальше можешь пользоваться своими средствами, Солус, они прекрасно помогут, — спокойно сказала она.
— Мама, откуда ты знаешь, как его наказал Штейнмейстер? — спросила Нелл.
— Я там была, — просто ответила Эйлин. — Я их могла видеть, а они меня — нет. Поверь, зрелище было не из приятных.
Торментир был бледен. Мелис с тревогой посмотрел ему в лицо.
 
— Не беспокойся так, Мелис, — усмехнулась Эйлин. — Физическая боль скоро уйдёт.
Она не закончила фразу, но пленённый Торментир прекрасно понял, что она имела в виду: его трясло от унижения. Как они посмели устроить суд над ним! Над ним! Он столько раз подвергал свою жизнь опасности ради этих юнцов, его искалечил Штейнмейстер, а теперь эти безмозглые идиоты осмеливаются судить его?!
— Нелли, — тихо произнёс Мелис. — Наверное, сегодня никто никого не убьёт, даже если тебе всё ещё хочется его разорвать.
— Что-то уже не хочется, — буркнула Нелл.
— Ещё минуту, — сказала Эйлин. — Солус, почему ты всё время ходишь в перчатках?
Торментир промолчал.
— Ты хотел скрыть кольцо от Штейнмейстера?
— Да, — глухо ответил он.
— Скрыл?
— Да. Никто не знает о кольце.
Эйлин подумала немного и велела всем выйти.
— Оставьте нас одних. Это буквально на полчаса, — усмехнулась она, увидев, что Нелли собралась возразить. — И не бойтесь, мне ничто не сможет причинить вреда. Пока что.
  
Глава 5. Приватный разговор
 
Молодые люди покинули комнату. Эйлин повела рукой, цепи свалились к её ногам и исчезли, словно растаяв в воздухе.
— Покажи мне своё кольцо, Солус, — приказала она.
Торментир с очень недовольным видом стянул с рук перчатки. На безымянном пальце левой руки по-прежнему красовалось кольцо, и крошечные хризолиты переливались мягким зеленоватым светом.
— Когда я вспомнила кое-что там, в пещерах Андельстоун, — тихо сказала Эйлин. — Моё кольцо было на мне, и цвет оно не меняло. Я всегда верила тебе, Солус.
Торментир глубоко втянул в себя воздух:
— Я искал тебя. Я ведь обманул Штейнмейстера с тем зельем, и знал, что ты просто погружена в глубокий сон. Я мог вывести тебя из него, поэтому спускался во все подземелья, знал, что ты должна быть жива…
— Это, наверное, ты бродил невдалеке от жилищ Подгорных Карликов? — улыбнулась Эйлин.
Торментир пожал плечами.
— Они готовы были тебя прикончить. Если бы не твоё кольцо… Они узнали своё изделие и отпустили тебя. Надо быть осмотрительнее. Кстати, теперь ты тоже вне закона, и выйти из этого дома не можешь.
Торментир, по всей видимости, был очень недоволен, рот его искривился.
— Я что, должен теперь сидеть взаперти с этой бандой юнцов?
Саламандра холодно ответила:
— Это не банда, а Круг Посвящённых, и тебе прекрасно это известно. Более того, вам всем придётся ладить друг с другом, чтобы как минимум выжить. Вдобавок из дома теперь могут выходить только Фергюс, Долорес и я.
— Кстати, ты упомянула, что ничего тебе не причинит вреда. Пока что. Что это означает? Что ты теперь такое?
Эйлин тряхнула серебристыми волосами:
— Видишь ли, я — Саламандра, стихия в чистом виде. А она практически бестелесна, не имеет человеческого имени. Как только я вспоминаю что-либо из своей человеческой жизни, своё имя, свою дочь, я теряю качества Саламандры. К примеру, лететь я уже не смогу. Как Саламандра я буду развоплощаться…
Торментир слушал с большим вниманием, по мере того, как Эйлин говорила, его охватывало беспокойство.
— И что будет потом? Если ты потеряешь все свойства стихии?
Саламандра вздохнула:
— Наверное, я исчезну. Просто растворюсь в воздухе или, скорее, в пламени. Вопрос пока не в этом. Ты сам хорошо понял, что должен сделать?
Торментир сердито взглянул на неё.
— Да понял, конечно же, понял.
— Значит, ты обещаешь наладить отношения со всеми, кто здесь находится?
Лицо Солуса выражало крайнюю степень недовольства, но под пристальным взглядом Эйлин (он не мог называть её по-другому) он кивнул:
— Хорошо. Я постараюсь.
Лицо Саламандры просияло, при этом волосы её сверкнули.
— Вот и замечательно! А теперь я переговорю с остальными, — и она буквально выпорхнула в другую комнату, где её ожидали Фергюс, Мелис и три девушки.