Охотники на троллей

Он сунул мяч под руку и вытащил из кармана сложенный листок. Миссис Лич взяла его, взмахнула как веером, чтобы открыть, и прочитала вслух:
– А. Контрольная по тригонометрии. Б. Проект по созданию солнечной батареи. В. Стать дублером в спектакле.
– Тренер сказал, это как сидеть на скамейке запасных. Клянусь, я не стану мешаться под ногами. Просто хочу помочь, чем смогу.
Редко когда в жизни удается стать свидетелем такого профессионального разоружения враждебно настроенного взрослого. Мало кто из учителей в Сан-Бернардино мог сравниться с ежедневной суровостью миссис Лич, но она растаяла прямо на наших ошеломленных глазах. Сложила записку и сунула ее в карман. Она что, собирается поместить ее в свой альбом?
– Конечно, Стив, мы будем тебе рады. Иметь дублеров никогда не помешает. И ты как раз вовремя. Нам нужно отправить Ромео на примерку. Джим, одолжи Стиву пьесу для сцены на балконе, пока мы тебя оденем.
Вот так жестокий поворот судьбы привел Стива Йоргенсена-Уорнера на сцену, обмениваться романтическими строками со стоящей на балконе Клэр Фонтейн, а я тем временем находился в боковой комнате, барахтаясь в блузе, колготках и широких штанах, пока два ученика-костюмера кололи меня в тех местах, где не надо бы, и вздыхали о том, что нужно найти каблуки, чтобы компенсировать мой рост. У меня получится ходить на каблуках, интересовались они. Я кивал – конечно-конечно, все, что угодно, лишь бы поскорее выпутаться.
Со сцены до меня доносились реплики Клэр и сладенькие, но бездарные ответы Стива. Клэр, разумеется, потрясла всех спокойствием и точностью. Больше всего удивил Стив, молотящий по строкам, как молотил мячом через линию защиты. Его чтение источало абсолютную уверенность – то качество, которого больше всего не хватало школьным актерам. Даже неправильно произносенные слова звучали напористо – либо по-моему, либо никак, – и всем это нравилось.
– Очень мило, – сказала миссис Лич. – И как тебе удалось это запомнить?
– Дело нехитрое, – ответил Стив. – Наверное, это от привычки запоминать матчи.
– Что ж, очень впечатляюще. Продолжай.
Дело начало принимать дурной оборот. Я должен быть там, и побыстрее, пока Стив не украл у меня роль прямо из-под носа. Мои каблуки были привязаны только наполовину, когда я шагнул под ошеломляющее сияние сценических прожекторов.
– Я готов, – сообщил я.
Со всех сторон донеслись смешки. Я продолжал пробираться по сцене, хотя и начал подозревать, что в пурпурных шароварах и серебристых колготках выгляжу не в лучшем свете по сравнению со Стивом Йоргенсеном-Уорнером, который лихо смотрелся в синих джинсах и футболке – уж точно не в блузе, расстегнутой до третьей пуговицы. Он по привычке застучал левой рукой по мячу.
– Пусть Стив закончит, – сказала миссис Лич.
С ногами у меня произошла какая-то беда. Я не мог удержаться.
– Ладно, хорошо, – ответил я. – Я понял, я готов…
Лодыжки в туфлях на высоких каблуках подвернулись, и я полетел на Бенволио и Тибальта, оба уронили шпаги. Секундой спустя мой правый локоть заехал в ухо монаху Джованни, а молотящая по воздуху левая рука вцепилась в грудь жены Монтекки. К тому времени как она завизжала, я полностью утратил над собой контроль. Стив пораженно уставился на меня, а глядящая с балкона Клэр превратилась в расплывчатый образ, перед тем как я въехал головой в декорацию с балконом.
Сложно представить, что головой можно пробить фанеру, но именно это и случилось. Основание балкона наполовину развернулось, и я услышал треск фанеры. Через мгновение все сооружение застонало и схлопнулось как чемодан. Я оттолкнулся от фанеры, вылезая из-под рухнувшей древесины, и как раз вовремя, чтобы заметить, как балкон полетел в оркестровую яму.
Клэр сиганула через перила балкона и прыгнула на сцену как человек, застигнутый пожаром. Наверное, в этот миг все представили ее прекрасное тело полностью переломанным. Но Стив остался на месте, будто не произошло ничего особенного. Он повернулся, чтобы подхватить Клэр, в точности так, как бесконечное число раз ловил мяч, и она прыгнула в его объятия словно балерина, естественным жестом сомкнув руки на его шее.
 
Раздался финальный грохот – балкон развалился на куски и рассыпался по оркестровой яме.
Все молчали, моргали и тяжело дышали.
Миссис Лич стукнула кулаком по груди, словно пыталась вернуть к жизни остановившееся сердце.
Клэр смотрела на Стива широко открытыми и благодарными глазами. Стив широко улыбнулся.
Сердце у меня сжалось.
Левой рукой он по-прежнему стучал по мячу.
– Что тут за шум? – сказал синьор Капулетти. – Подайте длинный меч мой!
Клэр рассмеялась так, как это делала только она. Стив, явно удивленный ее весом, прижал ее крепче. У труппы вырвался хохот облегчения, все обнимались – довольные тем, что пережили событие, которое скоро станет легендой театрального департамента Сан-Бернардино.
Примерно двенадцать лет спустя – так мне показалось – репетиция закончилась. Я твердил себе, что мой провал даже к лучшему – у охотников на троллей нет времени даже на школу, не то что на факультативы. Я убеждал себя забыть об этом, пойти домой, охотиться на троллей, а на следующий день первым делом сказать миссис Лич, что ухожу.
Стянуть колготы оказалось нелегким делом, и к тому времени как я вернулся в зал, там никого, кроме меня, не осталось. Я проскользнул через ближайший выход и увидел, что Стив уже переоделся и бежит по футбольному полю под черным прямоугольником видеоэкрана, а взвод болельщиц одобрительно гремит «хлопающими стивами». Я онемел. Стив был всем и обладал всем. Я же не только был никем, но у меня никого не осталось – ни Клэр, ни Таба, ни папы. Впереди – только дорога, ведущая в ночь.
29
Тем вечером мы начали побеждать. Осколки моих жизненных поражений: так и не пройденные компьютерные игры, заброшенные хобби, спорт, оставленный для ребят покрупнее, – все это сложилось вместе и дало мне все необходимое, чтобы стать охотником на троллей. Моя жалкая жизнь, оказывается, не была напрасной, а служила тренировкой для этого.
Никому из моих товарищей по оружию не понадобилось комментировать произошедшие во мне перемены. Мы все их чувствовали, но больше всего – Гумм-Гуммы, чьи мякотки мы протыкали, а желчные пузыри собирали, чтобы сжечь. В тот вечер первым делом мы разделались с квартетом Червячников – огромных надутых тварей, которые нашептывали деморализующие оскорбления спящим детям, чтобы те сбежали из дома и закончили жизнь под мостом.
Червячники были такими жирными, что могли перекатываться как валуны. Таким способом они достигали впечатляющей скорости, я вряд ли когда-нибудь позабуду, как мчался по улице Джефферсона с Джеком, Моргунчиком и АРРРХ!!! преследуя серый пузырь, сбивающий на своем пути почтовые ящики, дорожные знаки и пожарный гидрант. Я прорвался через струю воды и метнул Клинок Клэр как дротик. Меч погрузился в спину Червячника, и тот откатился, смяв раскинутыми лапами две машины. На следующее утро повреждения спишут на неосторожного водителя, скрывшегося с места происшествия. Только мы, охотники, знали правду.
Мы пытались запугать Червячников, чтобы те выдали место, где скрывается Гунмар. Они высмеяли нас даже в предсмертном дыхании. С помощью нюха АРРРХ!!! и астролябии Джека мы мотались от моста к мосту, пытаясь угадать тайный проход в логово Гумм-Гуммов. Каждая дверь вела нас по канализационным трубам и давным-давно позабытым пещерам, но рано или поздно мы снова оказывались на окраине Сан-Бернардино, гоняясь за очередным поганым троллем.
Утро вторника настало слишком быстро, и мне стало тошно. Я брел по разукрашенным красной и белой гофрированной бумагой коридорам и в спортзале отказался лезть по канату, сославшись на боли в мышцах. Таб не сказал ни слова в мою защиту, а тренер Лоуренс написал на меня жалобу. Я таскал этот бесполезный листок бумаги с собой, даже на репетицию, где не мог ничего внятно сказать от изнеможения. Миссис Лич не оставалось ничего другого, как вызвать Стива, да и я все равно был уверен, что Клэр предпочитает его. Со смесью облегчения и сожаления я упал на стул, успокаивая себя тем, что должен скрывать свои умения. Еще несколько часов, и я их покажу.