Нужная работа

Шеф подошел к разделочному столу, постоял, всматриваясь в черную массу меж поднятых ребер. Затем вопросительно посмотрел на Жанну — одетую по случаю вскрытия в белый халат с прорезиненным фартуком, — спросил коротко: «Можно?» Жанна кивнула. Негор снял пиджак, закатал рукав рубашки и сунул руку в грудную полость чужака: шеф с сосредоточенным видом копался во внутренностях диверсанта. Что он собирался там найти, Марвин понятия не имел.
Внутри тела омерзительно скрипело и похрустывало, над столом вскоре поднялось облако черной пыли. Жанна молча повязала шефу на лицо марлевую повязку, проигнорировав незваного гостя. Марвин не обиделся — достал из кармана носовой платок, им и обошелся вместо респиратора.
Наконец шеф вынул испачканную по локоть руку, обтер ее снятой повязкой и разочарованно сказал:
— Ничего нету. Странно.
— Шеф, а что вы, собственно, хотели найти? — убирая от лица платок, поинтересовался Марвин.
— Наш пришелец — типичная нежить, — лекторским тоном пояснил негор. — То есть искусственное существо, способное функционировать лишь в определенных условиях. Грубо говоря, это кадавр, который неминуемо должен был погибнуть, покинув место своего обитания, потеряв магическую подпитку. А он мало того что невесть сколько бродил по коридорам, так ведь и умер вовсе не от потери энергии, а от обычного обезвоживания. Потому я искал какой-нибудь артефакт, поддерживавший его, мнэ-э, непростую жизнь… Но ничего не обнаружил. Вот и удивляюсь.
— Понятно. — Марвин подошел к изголовью стола, посмотрел на тряпку. — А если ему череп вскрыть? Может, в мозгах чего-нибудь найдем?
— Я вскрыла, — спокойно сообщила Жанна, — и уже проверила. То же самое.
— Тогда есть вариант. — Марвин снял тряпку с лица диверсанта.
С трудом засунув пальцы в рот покойнику, он с силой потянул нижнюю челюсть — в голове мумии что-то затрещало — и, протолкнув руку поглубже, принялся ощупывать остатки рта и гортани. Ощущение было не из приятных, словно Марвин в сухом помете ковырялся, однако результат того стоил: Марвин вынул из распахнутой пасти игральную карту. Обычную, с позолоченной рубашкой и шестью черными легионерами на лицевой стороне.
— Думаю, это то, что вы искали. — Он протянул находку шефу.
Негор взял карту двумя пальцами, недоверчиво осмотрел ее и, уронив на пол, повернулся к вдруг попятившейся Жанне.
— Как ты могла? — сжимая кулаки, глухо сказал шеф. — Чего-чего, а этого я от тебя совсем не ожидал. Как же так?
Марвин перевел взгляд с расстроенного негора на виновато выглядящую Жанну, затем с Жанны вновь на негора и понял, что сейчас узнает что-то тайное в отношениях этой парочки. Или, что вероятнее всего, будет присутствовать при обычном семейном скандале.
— Теперь мне понятно, откуда Фемах узнал мое имя, — с горечью продолжил негор. — А я-то переживал…
— Я не виновата. — Жанна заплакала. Куда подевалась ее надменность и холодность! Сейчас это была обычная напуганная женщина. — У меня тогда случился жуткий фон, я плохо понимала, что происходит. Тебя рядом не оказалось, и Фемах воспользовался моей слабостью. Я приняла его за тебя! И назвала по имени. И отдала карты по его просьбе.
— Ложь, — отрезал негор. — Не верю. Я видел вас, пылких любовников, ты никогда не была со мной такой страстной!
— Видел? — изумилась Жанна. — Тогда почему не помешал? Повторяю: я была не в себе. Я не понимала происходящее.
— Я был уверен, что ты нарочно изменяешь мне! — будто не слыша Жанну, закричал негор. — Но я простил тебя и ни словом, ни намеком не дал понять, что знаю о твоем проступке. Но Фемах! Этот подлец получил от меня по заслугам. — Шеф засмеялся каркающим смехом.
Марвин насторожился — надо было срочно исправлять ситуацию, не то у шефа может случиться очередной сердечный приступ. Или негор, сам того не желая, устроит его Жанне.
— Шеф, извините, что вмешиваюсь. — Он шагнул вперед, загораживая Жанну. — Помните, вы говорили, что предоставите мне нужные для расследования данные?
Негор непонимающе уставился на подчиненного. Не давая шефу опомниться, Марвин продолжил:
 
— Объясните, что вы сделали с Фемахом? Это очень важно! А всякие карты и дохлые кадавры подождут, никуда они от нас не денутся.
— Что сделал? — зло усмехнулся негор. — Ничего особенного. Я лишь свел его с ума. Да-да! — повысил голос шеф, пытаясь заглянуть за Марвина. — Я, именно я сделал из него сумасшедшего! Слышишь, Жанна?
— Каким образом? — придерживая разгневанного шефа за плечи, чтобы тот не вырвался и не продолжил скандалить с подругой, громко спросил Марвин. — С помощью вашего истукана? Того, что в кабинете?
— Именно. — Негор внезапно успокоился. Отведя от себя руки Марвина, он сел на край стола, снял пенсне и, оставляя на щеках темные полосы, устало потер лицо ладонью. — Я хотел упечь мерзавца в карцер иллюзий, пожизненно. Но для того, чтобы открылся замок свободной камеры, необходимо согласие всех сотрудников на изоляцию безумца. Которое я не получил, потому что Фемах удрал раньше, чем стал окончательно сумасшедшим.
— Понятно, — задумчиво сказал Марвин. — Надо же, в который раз убеждаюсь, что в основе самых неожиданных поступков всегда лежит банальнейший повод… А карты? Для чего они, откуда?
— После, — отмахнулся негор, вставая и надевая оставленный на стуле пиджак. — Марвин, ты вот чего, ты иди, ладно? Нам с Жанной поговорить надо. О личном, без посторонних. И не бойся, никаких эксцессов больше не будет. Думаешь, я не понял, почему ты кинулся выяснять подробности? — Шеф слабо улыбнулся.
Марвин оглянулся на Жанну, та прошелестела на выдохе:
— Спасибо, не беспокойся.
— Ладно. — Марвин вышел из комнаты, обернулся на пороге. — Если что, я в буфете. Или у себя.
Но ему никто не ответил: Жанна и шеф, взявшись за руки, молча стояли и смотрели друг на друга. Смутившись, Марвин поторопился уйти.
В зале собраний было тихо, просторно — свечи, как и мебель, вновь пропали неизвестно куда. Тусклое дежурное освещение навевало дремотное состояние, потому Марвин, не задерживаясь, направился прямиком в буфет. Поужинать и спать, чего ж еще. Однако, не дойдя до буфета, он услышал далекое, едва слышимое пение. Пели где-то в коридоре, ведущем к бриллиантовому дождю, на два голоса, от души, фальшиво и нестройно.
— А жизнь продолжается, — с удовольствием заметил Марвин. Забыв об ужине, он зашагал по коридору навстречу песне.
Там явно не хватало третьего. Тоже безголосого и тоже крепко фальшивящего.
  
ГЛАВА 6
 
Марвин закончил бриться. Умылся, фыркая и разбрызгивая вокруг раковины воду, вытер лицо полотенцем, критически изучил свое отражение в зеркале — а, сойдет, не на свидание собрался — и вышел из ванной комнаты. Насвистывая что-то немузыкальное, но вполне подходящее к утреннему настроению, Марвин направился в гостиную.
Возле письменного стола, повернув стул спинкой вперед, сидел Далий. Подперев щеку рукой, он то ли дремал, то ли о чем-то глубоко задумался: с напарника можно было писать убедительную картину под названием «Утро после загула». Помятый вид Далия красноречиво говорил о том, что нынешняя ночь удалась. И что после ухода Марвина напарник продолжил веселье в компании с Гибаряном.
Похоже, одевался Далий тоже в полусне, иначе чем можно было объяснить его пеструю до ряби рубашку-безрукавку, пляжные шорты и резиновые тапочки-шлепки на голую ногу. Наряд, от которого консервативный шеф сначала впадет в ступор, а затем разразится воспитательной речью о нравах молодежи.
А после вкатит Далию строгий выговор. Однозначно.
Марвин подошел к шкафу, достал с полки флакон с одеколоном, налил в ладонь и протер лицо. Затем принялся одеваться, посматривая на гостя, однако Далий никак не отреагировал на появление Марвина.
— Что-то ты сегодня рано, — наконец заметил Марвин; одновременно с его словами напольные часы пробили девять. — В смысле рано для тебя, — глянув на циферблат, уточнил Марвин. — Ты же раньше десяти не просыпаешься. Хотелось бы знать, с какого перепуга твой неурочный подъем, прямо-таки ни свет ни заря.