Заброшенный город (СИ)
А вот отправиться в Пустошь я не мечтаю. Никогда не мечтал, разве, может, когда был ребенком, играл с друзьями в охотников за сокровищами. С тех пор много лет прошло, я вырос, а они нет.
Каждую ночь после сватовства к Ирме я засыпал, мысленно вычеркивая еще один день из оставшегося до основания новой гостиницы, и что уж говорить — предавался приятным мыслям.
Вот и теперь лежа в постели с натянутым одеялом, я уже закрыл глаза, когда неподалеку от моего окна устроились галашские парни, мои ровесники. Видно они присели на лавку под старой сливой, что растет у забора. Кажется, что она далеко от дома, но в ночное время, все разговоры, что ведут там, отлично слышно в моей комнате.
Речь у них шла об отряде Самдея и невольно я прислушался.
Завтра на рассвете Самдей и его спутники снова спустятся с обрыва и уйдут в Пустошь. Я и так это знал — его охотники и сам Самдей, жили в нашей гостинице и их планы были нам известны.
Самдей ходил в Пустошь, как я в чулан за маслом, что и говорить, он из тех, кто пошел туда еще двадцать лет назад, когда исчезли мураки.
И ребята у него в отряде хорошие, опытные, смелые. Вместе они не в первый раз ходили в Пустошь и пока что им везло. Ну как везло — возвращались целые и невредимые, и даже с добычей. Того что они приносили с собой хватило бы на пару лет безбедной жизни. Или на небольшой участок земли с домишкой. Достойная плата за то, что они рисковали собственной шкурой? Не знаю, кому как. По мне — так им всем не хватало умения хранить денежки, ведь как-то так случалось, что добытого им вечно не хватало и при таких доходах жили они от похода к походу.
Случалось, Самдей просил у дяди в долг. Нет, он всегда возвращал, но ведь то, что просил, говорит о многом.
Из отряда Самдея только Риа тратила деньги с умом — лечила у всех знахарок своего мужа, Къяла, уж на это она не жалела, но как говорят, новых ног не вырастить, так что и её траты почитай, что выкинутое в воду. Остальные и вовсе как по мне, деньги всё равно, что выкидывали. Да ладно, их дело.
Так думал я, прислушиваясь, как парни под сливой, перебивая друг друга, восхищаются Самдеем и говорят, как бы им хотелось попасть в его отряд.
Глупцы! Почему они не понимают главного — Пустошь, место не для прогулок и никакие сокровища не стоят жизни! Сколько охотников я видел — вооруженных до зубов парней и мужчин, уходящих в Пустошь! У них было всё — оружие, свитки с заговорами, защитные амулеты, арбалеты. Глядя на них, мне самому казалось, что эти люди непобедимы! Вон как они вооружены. Кто сможет с ними справиться?
Я видел, как они уходят — радостные и воодушевленные, их провожают восхищенные девушки и завидующие парни.
И иногда им долго везет, как везет отряду Самдея. Они возвращаются целыми и приносят какие-то вещи, но потом с их удачей что-то случается и ночью в наши окна стучит человек. Я встаю, впускаю его, бужу дядю.
Когда они немного приходят в себя, то рассказывают о том, что случилось. Я слышал самые разные истории, от некоторых волосы встают дыбом, и хоть дядя просит не слушать, я остаюсь.
Дяде я говорю, что эти истории нужно рассказывать на главной площади, перед всеми нашими парнями, которые мечтают о сокровищах Пустоши.
Подумав об этом я повернулся на бок и захрапел под смешки и бормотание за окном, а утром, еще до рассвета, меня разбудил дядя.
Он вломился в комнату и начал трясти кровать, возбужденно что-то говоря.
— Что такое дядя… — не открывая глаз бормотал я. Рань была несусветная, обычно я вставал чуть позже, после вторых петухов.
— К нам едет герцог Масарик! — повторил дядя и я тут же открыл глаза и даже подскочил в постели:
— Что?! Герцог?! Но… зачем?
— Вставай быстрее, Сэмми, — поторопил меня дядя. — Тебе нужно заняться вторым этажом! Там комнаты! Нужно все вымыть, выскоблить… для его светлости и его свиты! Чтобы не пылинки и… — он задохнулся и схватился за сердце. — Ох!
— А еще — поменять белье, починить скрипящие ставни и поставить цветы, — перебил я, натягивая рубаху. — Так зачем же его светлость едет сюда? Известно что-то?
— Я не больше твоего знаю, Сэмми, — сказал дядя. — Только что слуга герцога Масарика привез письмо. Его светлость пишет, что нужно не менее десяти комнат. С ним его свита и эльфийский посол с племянницей.
— Эльфийский посол?! — не поверил я. После той войны люди и эльфы помирились, но эльфы все равно редкие гости в наших краях. Настолько редкие, что дожив до восемнадцати лет, я еще не видел ни одного.
— Да, эльфийский посол. А зачем они все едут к нам, я не знаю. Его светлость мне не соизволил сообщить!
День мой прошел суматошно. Я помчался в деревню, нанял с десяток женщин. Вооружил ведрами, мылом и тряпками, и мы бросились отмывать номера. Как я уже говорил, в нашей гостинице останавливаются охотники за сокровищами. Люди это простые, неприхотливые. Запросы у них самые скромные — свежая постель, свеча, да бараний бок с чашкой вина.
В комнатах горничные моют полы раз в неделю, и раз в сезон мы моем окна. Всем хорошо. Но сегодня, осмотрев комнаты свежим взглядом, я ужаснулся. Пятна копоти от свечей, потеки жира на столах, паутина в углах. Все это совсем не подходило для герцога. Поэтому я отдал команду скрести все — включая потолки и стены.
Девушки спешили изо всех сил, но многолетнюю грязь так быстро не выведешь, и к обеду, стены все еще покрывали шапки мыльной пены. Подгонять девушек смысла не было — они итак спешили изо всех сил. Я же все посматривал в окно, ожидая, что вот-вот, из-за поворота, покажется кавалькада всадников, с его светлостью во главе. К счастью, герцог и его гости где-то задерживались.
К пяти вечера их все еще не было, зато мы уже закончили с помывкой и принялись застилать постели новыми льняными простынями. Я метался между вторым этажом и кладовой, прислушиваясь к шуму на улице.
Когда мы уже расставляли цветы и вешали новые занавески, на дороге послышался шум. Я высунулся в окно и хотел поглядеть на эльфов хоть краем глаза, но меня отвлекли — в крайней комнате рухнула спинка кровати и я помчался туда.
Через некоторое время все наконец было готово, а снизу доносился многоголосый шум. Гости уже здесь. Осмотрев все еще раз, я остался доволен и на всякий случай погнал девушек к черной лестнице, чтоб они не столкнулись с гостями на парадной. Сам же юркнул к себе и переодев рубаху, бросился на кухню. Через двери из кухни я наверняка увижу эльфов!
Но я опоздал. К тому моменту, как я добрался до кухни, гости уже поднялись к себе. Я увидел лишь пустые столы и довольного дядю в белоснежном фартуке. Увидев меня, он широко улыбнулся и поманил к себе.
— Сэмми, ты сегодня молодец. Я провожал гостей наверх, показывал им комнаты. Едва узнал собственную гостиницу. Ты на славу постарался.
— Спасибо, дядя, — разочарованный тем, что не застал эльфов, вяло ответил я.
— У меня есть для тебя еще одно задание. Знаю, ты устал, но тебе все же придется сбегать к молочнику и мяснику. Скажи им, чтоб с утра прислали нам все самое свежее и самое лучшее. Нужен творог, свинина, молоко…
— Хорошо, дядя.
— Постой. Еще скажи им, чтоб в эту неделю не отправляли продукты на ярмарку. Пусть все везут к нам. Все самое лучшее. Объясни, что это для герцога Масарика и его гостей.
Я подумал, что ослышался:
— Неделю, дядя?!
— Да, именно так, — дядя Киприан улыбнулся во весь рот.
— Неделю! — не мог поверить я. — Я то думал, они с утра уедут! Но целая неделя!
— Я тоже думал, что уедут, но у герцога другие планы. Его светлость привез гостей и эльфийского посла, для того, чтобы показать им Пустошь…
Тут уже я поперхнулся:
— Что?! Пустошь?!
— Они хотят спуститься с обрыва и погулять по самому краю.
— Но ты сказал его светлости, насколько это опасно?! — все еще не мог поверить я. Ладно, когда на всю голову больные люди спускаются туда и бродят в поисках собственной смерти, но герцог?!
— Думаешь, он и сам не знает, Сэмми? Думаешь, я могу давать советы его светлости? Нет, он поумнее нас будет и знает обо всех опасностях. Поэтому с ними и приехало столько воинов и магов.