Трагическая связь (ЛП)

Даже когда мне этого очень хочется.
Август остается со мной, и этого пока достаточно.
Нокс уходит в плохом настроении, благодаря всему, что было сказано, и я оставляю его наедине с этим, зная, что он собирается вернуться к своим книгам. Он все еще одержимо изучает все, что может найти о наших узах, пытаясь обнаружить связь, которая могла бы приблизить нас к пониманию того, для чего они здесь на самом деле.
Возможности кажутся бесконечными и пугающими.
Гейб и Атлас медленно следуют за мной, готовые запихнуть меня в квадроцикл, чтобы вернуться в дом, но Грифон машет им рукой. — Мне нужно поговорить со своей Привязанной. Мы отправимся домой, как только закончим.
Это настолько твердый и не допускающий никаких возражений приказ, что ни один из них не утруждает себя его оспариванием; они просто запечатлевают поцелуи на моих щеках, когда проходят мимо, смеясь и шутя друг с другом теперь, когда мы оставили удушливую атмосферу конференц-зала позади.
Я засовываю руки в карман куртки, которую позаимствовала у Атласа. Она слишком велика на меня, на три размера больше, чтобы называться свободной, но мне нравится, когда ткань поглощает меня. Она пахнет им, и ничто не делает мои узы более счастливыми и довольными, чем быть окруженной ими, даже когда они физически отсутствуют рядом.
— Папа и Серена откажутся с тобой знакомиться, но моя мама хочет, по крайней мере, поговорить с тобой, прежде чем они уедут.
Я киваю и стараюсь не чувствовать себя неловко из-за того, что не знаю, как зовут его маму, но он в очередной раз доказывает, что не обязательно уметь читать чьи-то мысли, чтобы понять, о чем они думают.
Грифон ухмыляется мне и тихо бормочет: — Ее зовут Эллисон, и она определенно придерживается того, что говорит Генерал, но мы с Кайри — исключение. Мы всегда были им.
Я очень уважаю ее за это, потому что дети должны быть исключением во всем, и оглядываю комнату. — Где Кайри, или ей не оказывают такой же прием, как тебе?
Грифон слегка стонет. — Нет, ей тоже достается, и, возможно, даже больше, чем мне. Она первым делом разобралась с этим сегодня утром, перед встречей. Мама изводила ее по поводу переезда на Восточное побережье, в тамошнее сообщество Одаренных. Мама считает, что именно по этой причине ее анализы крови пока показали отсутствие каких-либо Связных, но Кайри всегда была счастлива быть независимой. Думаю, она предпочла бы оставаться одинокой еще лет десять или около того, прежде чем свяжет себя с кем-то.
Я киваю на это с излишним энтузиазмом, и он бросает на меня взгляд, его брови ползут на лоб. — Холостяцкая жизнь не для тебя, Привязанная. Ты слишком хорошо умеешь бросаться в опасность с головой. Я думаю, ты не выживешь, если будешь предоставлена сама себе. Лучше, когда все твои Привязанные прикрывают твою задницу, когда тебе взбредает в голову бежать.
Я закатываю глаза и быстро оглядываюсь по сторонам, обнаруживая, что мы одни в фойе, прежде чем протолкнуться вперед и обхватить своего Привязанного. — Вы, ребята, прекрасно выжили без меня. Уверена, я бы справилась. Кроме того, нельзя упустить то, чего не знаешь. Кайри счастлива быть одинокой, потому что она не знает, чего ей не хватает. Когда она в конце концов найдет своего человека или людей, то пожалеет, что не сделала этого раньше.
Грифон хватает меня за задницу и поднимает на руки, игнорируя мои визги и протесты, когда без раскаяния прижимается своими губами к моим. — Какая ужасная вещь, чтобы упустить, — бормочет он, когда я отстраняюсь от него, и улыбаюсь ему, как влюбленная идиотка.
— Хорошо, что тебе не придется, — бормочу я в ответ, и на этот раз я набрасываюсь на него с поцелуями, пока звук шагов не останавливает нас.
Слава Богу, потому что язык Грифона — порочная, порочная штука. Уверена, что в тот момент он мог бы убедить меня сделать практически все, что угодно. К тому времени, как его мама огибает угол, я уже стою на ногах, крепко сжимая руку Грифона — единственная связь между нами сейчас, и даже тогда я чувствую, что краснею, когда ее взгляд опускается на наши переплетенные пальцы.
 
Она держит большую коробку, и при виде нее рот Грифона сжимается в тонкую линию.
— Спасибо, что забрала ее, — говорит он, и его мама кивает, прежде чем поставить коробку у наших ног.
— Без проблем, малыш, — говорит она, улыбаясь ему с такой гордостью в глазах.
Я не буду корчить корчить рожи матери Грифона из-за ее суеты вокруг него, хотя это трудно не делать и невероятно восхитительно видеть.
Он немного неохотно отпускает мою руку и делает шаг вперед, чтобы обнять свою маму. Она высокая женщина, но он все еще на добрых пять дюймов выше ее, и она почти исчезает за его массивной фигурой.
— Твой отец подумывает о том, чтобы вернуться сюда. Я сказала ему, что не хочу этого, что является откровенной ложью, но я не думаю, что это хорошая идея, пока он немного не придет в себя, — тихо говорит она, отстраняясь от объятий Грифона.
Ее глаза блестят чуть ярче, как это бывает, когда кто-то борется со слезами, и я почти чувствую, что вторгаюсь в момент, свидетелем которого мне не следует быть. Я уже собираюсь отойти и убежать, когда она поворачивается ко мне.
— Приятно познакомиться с тобой. Грифон так много рассказывал мне о тебе, и, хотя я уверена, что это не выглядит так, я рада, что вы двое нашли друг друга. Наконец-то.
Последнее слово немного задевает, но я улыбаюсь ей и наклоняю голову. — Мне тоже очень приятно познакомиться с вами. Мне жаль, что я, возможно, не идеальная Привязанная, но я обещаю, что люблю вашего сына и делаю все возможное, чтобы быть тем, что ему нужно.
Грифон хмурится, глядя на меня, но его мать слегка улыбается и кивает. — Каждая мать хочет, чтобы ее ребенок был в безопасности и любим. Видя, как это теневое существо сидит у тебя на коленях, словно послушный щенок, у меня появилась надежда, что мой сын получит эти вещи. Так было не всегда, поэтому я благодарна за это.
Мне вроде как хочется указать ей на то, что недавно я вернула к жизни одного из своих Связных и что, насколько мы знаем, больше нет никого, кто смог бы это сделать, но мне также не хочется пугать ее еще больше. Вместо этого я просто киваю и пожимаю ей руку, когда она наконец протягивает ее мне.
Маленькими шажками, верно?
* * *
Грифон молчит, пока мы усаживаемся в квадроцикл, и он везет нас по дороге к дому.
Коробка, которую дала ему мама, слегка дребезжит сзади. Мне очень интересно, что именно он хотел, чтобы она забрала, но пока я держу свое любопытство при себе и просто наслаждаюсь его обществом.
На дорожках все еще много людей, несмотря на ранний час. Большинство из них так или иначе признают нас, машут руками или приветствуют нас добрым утром, и я чувствую, что немного расслабляюсь на сиденье. Возможно, они все боятся меня, но, по крайней мере, мы уже добрались до места, где они могут быть вежливыми. Уверена, что у Дрейвенов все было именно так после того, что случилось с их отцом, но меня вполне устраивает такое же отношение.
Август просто сидит у моих ног, положив голову мне на ногу, и смотрит на меня с явным обожанием. Я глажу его по голове между ушами и ласково воркую с ним.
— Кажется, мне не нравится, что Нокс научил тебя не пускать меня в твою голову, — тихо говорит Грифон. Его голос едва слышен за громким мотором, и я ухмыляюсь ему в ответ, как сумасшедшая.
Я дерзлю ему, потому что, клянусь, была послана на эту землю, чтобы шутить с ним. — Я должна работать над тем, чтобы никто не мог залезть мне в голову и взорвать меня, как бомбу, верно? Я думала, ты будешь гордиться!
Он искоса смотрит на меня, потому что мы оба знаем, что это так, но он также невероятно суетлив, граничит с зависимостью, со своей потребностью знать, где я, что делаю, и все мои самые сокровенные мысли до последней.
Ладно, я уверена, что все не так плохо, но это именно то, что я чувствую.
Когда мы подъезжаем к дому, я удивляюсь, когда Грифон продолжает вести машину, сворачивая на узкую тропинку, ведущую за дом и вверх по небольшому склону, пока, в конце концов, перед нами не открывается вид на всю долину.