И не оглядываться (СИ)

Неожиданно Джеймс услышал странную мелодию, и, обернувшись, понял, что это поёт Гамп. Впрочем, пением это было сложно назвать, скорее какой-то набор звуков, идущих откуда-то изнутри. Где он такому научился? А тот, словно войдя в некий транс, закрыл глаза и, раскинув руки, принялся раскачиваться. Вальбурга, кажется, сообразила, что надо делать. Не успела она взять его за край мантии, как зазвучала сама. Тут же к ней кинулись Снейп, Беллатрикс и Андромеда. Сириус чуть запоздал, но тоже присоединился, как и Малфои, потом к ним неожиданно присоединился Ремус… Джеймс замкнул это подобие круга вместе с Лейстранджами и Тедом. Он сразу же ощутил потоки магии, которые стремились к центру, где стоял Гамп.
Джеймс не только не видел ничего подобного прежде, но и не слышал о таком, а Гамп, закусив губу, медленно поднял ладони, чтобы резко опустить их, обрушив потоки воды. Казалось, в подвал Блэк-холла устремилось целое озеро, прорвав своды Ритуального зала бесконечными водопадами. Зрелище было настолько же пугающим, насколько и грандиозным: две стихии сошлись в смертельной схватке, и ни одна не хотела уступать. Когда вода поднялась выше колен, мелодия вдруг стихла, оборачиваясь звенящей тишиной, в которой слышался лишь звук капели. Джеймс почувствовал невероятное облегчение, понимая, что в этой битве последнее слово осталось за водой.
— Здорово!
Звонкий детский голос разнёсся под сводами зала, и Джеймс обернулся, не веря своему счастью. Дочь Андромеды с восторгом взирала на разрушения, стоя на ступенях, чтобы не замочить ноги. Её праздничное платье, бывшее ещё недавно белоснежным, было изодрано и измазано сажей. Как и лицо, на котором играла блэковская улыбка.
— Дора! — взвизгнула Андромеда.
— Что, мамочка? — девчонка невинно захлопала ресницами, явно рассчитывая на снисхождение.
Джеймс был готов растерзать негодницу, которая, похоже, была зачинщицей безобразия, но тут из-за её спины выглянули довольные Гарри и Драко.
— Бля! — подвёл итог катастрофе доблестный наследник Поттеров.
Вода словно ждала его команды, немедленно образовав воронку и устремившись к центру зала, где когда-то был рисунок из рун. Первой пришла в себя Вальбурга:
— Что здесь произошло, юная леди?
Нимфадора кокетливо потупила взор:
— Мы вызывали демона.
— Успешно? — продолжила допрос невозмутимая Вальбурга.
— Не очень. Он сначала вроде согласился прийти, но потом Гарри его спугнул.
Джеймс гордо расправил плечи. Его сын… его!
— Хорошо, а потом?
— А потом всё загорелось… загорелось… и Кричер нас отсюда увёл. Только мы всё равно вернулись.
— Кричер?
— Ну да, — важно отозвалась чертовка. — Он такой забавный…
Вальбурга перевела взгляд на Андромеду:
— Я же говорила, что у тебя очень смышлёная дочь. И талант к сказительству у неё точно врождённый. Поэтому на твоём месте я бы не медлила с организацией издательства… подумать только — демона вызывали…
Беллатрикс погладила слегка обозначившийся живот:
— А вот мой сын, если захочет вызвать демона, непременно исполнит.
— Кто бы возражал, — фыркнула Вальбурга. — Но я бы хотела оказаться подальше от этого места. А теперь нам просто необходим плотный ужин. Кричер!
Появившийся домовик был в плачевном состоянии. Джеймсу даже стало жаль это ушастое недоразумение, а Вальбурга словно не замечала его разбитого лба, потухшего взгляда и опущенных плеч.
— Ужин подашь в столовой, а к мясу непременно свою наливку…
Домовик неверяще смотрел на неё:
— Хозяйка не думает избавляться от негодного Кричера?
— И в мыслях не было.
Она немного помахала палочкой, и Джеймс почувствовал, как в воздухе запахло озоном, а намокшая одежда моментально стала сухой и тёплой. Даже трусы. Хорошо-то как!
После такой встряски остаток вечера можно было назвать по-домашнему уютным и милым. Умытые и переодетые дети что-то строили из кубиков, расположившись на ковре. Почему-то больше никто не захотел упускать их из вида, даже на чердак «кормить птичек», объяснив это тем, что птичек они и дома покормят, а визит Санты могут пропустить. Слово «подарки» имело над детьми магическую власть, и они играли в тихую игру, лишь изредка поглядывая в сторону камина. Впрочем, Джеймс тоже ждал Санту. Уж очень ему хотелось посмотреть, как изменится в лице Снейп.
 
Беседа была уютной, и потяжелевший после наливки и мяса Джеймс уже боролся со сном, когда в дымоходе раздался гул. Дети мгновенно оказались у камина, заворожено глядя на яркое пламя.
— Я была хорошей девочкой… я была хорошей девочкой… — твердила Нимфадора.
Мальчишки ей вторили, а поскольку говорили плохо, то разобрать можно было только то, какие они хорошие.
— Как быстро летит время, — пробормотал оказавшийся рядом Бродяга. — Ещё немного, и они побегут ночью в Запретный лес, смотреть гнездо акромантулов…
Джеймс представил и содрогнулся:
— Я им побегу!
— Да будет тебе, Сохатый, это же твой сын. Я сильно удивлюсь, если он не попробует.
— Блэк, если я узнаю, что ты его подстрекал или рассказывал всякие бредни о своём героическом детстве…
— Да ладно тебе, Снейп, дети всё равно никогда никого не слушают… лучше подарки встречай…
Гул в каминной трубе становился всё громче, и вскоре на ковре материализовался первый подарок… Гарри Поттеру.
Подарки прибывали и прибывали, и скоро на ковре перед камином не осталось места. Дети встречали все подарки с равным восторгом и с интересом бросались посмотреть, что там. Гарри больше всего понравился шлем с рогами, про который Снейп пробурчал что-то про оленьи вкусы. Ну-ну!
От Сириуса Джеймс получил пижаму, зачарованную самым загадочным образом, и когда попытался снять чары, Бродяга зашипел:
— Не при детях же!
Ну ладно! Джеймс порадовался, что и сам зачаровал книгу, потому что картинки точно бы не оставили детей равнодушными, а им такое ещё рано! Гамп с удовольствием принял подарок, подчеркнув, что подобные курительные смеси просветляют сознание и улучшают работоспособность. При этом он так хитро улыбнулся Вальбурге, что у Джеймса закрались огромные подозрения в степени близости этой пары. А вот Гамп подарил ему пособие по магии секса. Причём состоящее исключительно из заклинаний без единой картинки. При этом он почему-то выразительно посмотрел на Снейпа, который выглядел смущённым. Джеймс захотел узнать подробности у Сириуса, но тот вдруг покраснел и ушёл от ответа. Ни хрена ж себе! Тайны Джеймс не то, чтобы не любил, но всегда стремился раскрыть.
Снейп подарил всем зелья, разные и, кажется, именные. Джеймс такого не понимал и хотел уже высказаться про то, что варёные внутренности лягушки не решают большинства проблем, но, открыв свой ящичек, прикусил язык. Ему достались свечи, да какие! Если верить записке, то зельями были пропитаны фитили, и предназначались они для разных случаев. Кажется, там были свечи и для романтических вечеров… если судить по их форме.
Снейпу тоже надарили разного, но в основном почему-то книги, наверное, как ценителю. Тем более странным показалось искреннее удивление Снейпа, когда он прочитал название следующего подарка. Джеймс мог поклясться, что «Сто самых ядовитых ядов», да ещё авторства Борджиа, должны были вызвать иной интерес — не мог же Снейп не интересоваться ядами? Или его удивил почерк дарителя? Как бы то ни было, он огладил корешок и взглянул Джеймсу в глаза. Чёрт подери! В этом взгляде точно был интерес!
========== 63 ==========
Джеймсу показалось, что у совы, принесшей послание от Снейпа, дёргался глаз. Хотя, наверное, так оно и было, потому что оно совершенно точно принадлежало перу не самого спокойного человека.
«Поттер! Я не понял смысл твоей шутки, но твоя озабоченность начинает пугать. Как, впрочем, и твоя необразованность. Борджиа не писали про яды! Никогда!»
Джеймс фыркнул, почесал нос и, пока сова не улетела, быстро нацарапал ответ:
«И это говорит человек, приславший мне свечи в виде членов?»