Право на эшафот

Но проснуться я не успела. Меня внезапно завертело и потащило в мой старый мир. К Кате. Она стояла рядом с Максом и глядела на него сверху вниз. Как ей это удавалось при разнице в росте сантиметров десять даже с каблуками, для меня осталось загадкой. На моей памяти такое удавалось только кошкам.
– А ты изменилась, – обиженно говорил Макс. – Раньше ты меня простила бы.
– Раньше я была дурой, – лениво ответила Катя. – Но жизнь дала мне второй шанс и понимание, что подлецов прощать нельзя, как бы красиво они ни пели в уши.
– Признайся лучше, что втюрилась в этого докторишку, – презрительно бросил Макс.
Как это я раньше не замечала, насколько у него противное лицо? И голос… Голос совершенно отвратительный. И ведет он себя как Сиятельный, утративший Сиятельность, но этого пока не понявший.
– А если даже так, то что? – усмехнулась Катя.
– Детка, не дури, я – твой шанс на счастливую жизнь, а он – на тухлое прозябание. Он не представляет из себя ровным счетом ни-че-го.
Он давил не хуже, чем Сиятельный – флером, но Катя к таким выкрутасам оказалась устойчивей, она только улыбнулась и с нескрываемым удовольствием ответила:
– Ты не прав, Макс. Это раньше у него не было меня, а значит, стимула расти. А сейчас меня нет у тебя. Ты лузер, Макс.
– Посмотрим, что запоешь через полгода, – зло бросил он.
Макс не видел, но для меня секретом не стало, что с руки Эстефании сорвалась тонкая паутинка заклинания-проклятия на неудачу. Насколько успела заметить, короткого действия, примерно на год. Но год – срок достаточный, чтобы потерять все.
– Через полгода у тебя будет возможность только смотреть на меня, говорить – нет.
Она улыбнулась так, что Макс примерз на месте и единственное, что мог, – смотреть, как она уходит. Неотрывно смотреть, потому что шла Катя красиво, у меня так не получалось ни в том теле, ни в этом.
– Правильно я его? – спросила она, давая понять, что почувствовала меня.
– Правильно, – согласилась. – Слишком легко он от меня отказался, слишком легко начал строить жизнь без меня.
– Могу приложить чем-то посерьезней, – предложила Катя. – Если посчитаешь, что для исполнения договора этого не хватит.
А я вдруг поняла, что мне нет никакого дела до Макса. Он остался в прошлой жизни, и мои чувства к нему словно выцвели. Ни любви, ни ненависти, лишь толика недоумения: как он вообще мог мне нравиться? У него же вся сердцевина гнилая!
– Да ну его. Считай, что относительно него договор ты исполнила. – Я хотела узнать, как мама, как сестра, как подруги – и не могла, потому что язык словно примерз к зубам, хотя я была всего лишь проекцией. Возможно, потому, что эта жизнь больше моей не была и я не имела права в нее вмешиваться. Поэтому спросила другое: – Какой ритуал был проведен над фамильяром Эрилейских?
Она дернулась и развернулась ко мне взбешенной фурией.
– Ты! Не лезь туда, куда тебе ходу нет. Я наняла тебя только на смерть. Не смогла умереть, так прими судьбу, тебе уготованную, с честью. Не нужны тебе тайны Эрилейских, они тебе не помогут. Ты – не мы, Сиятельность не только в крови, это наша суть, вам, обычным, этого не понять. И не приходи больше, я свою часть нашего договора исполнила, ты сама подтвердила. Я закрываю тебе дорогу в свою жизнь. – И она резко начертила в воздухе руну, напитав ее магией.
Меня отбросило точно так же, как недавно Теодоро, и я подскочила уже в кровати Сиятельного корпуса. В чем-то Катя, несомненно, права – мне никогда не понять, почему Сиятельные смотрят на остальных как на грязь под ногами. Наверное, нужно родиться в Сиятельной семье и впитывать их принципы с молоком матери. Или у Сиятельных не принято кормить детей лично и это отдают на откуп кормилицам? Память молчала.
Сна после двойного потрясения не было ни в одном глазу. Я честно проворочалась в кровати с полчаса, но в голову лезли очень нехорошие мысли. Требовалось занять себя хоть чем-то, и я решила пойти в библиотеку и поискать столь нужный Раулю томик. Возможно, без помощи Альбы я провожусь до второго пришествия, но пока удовлетворюсь и другой книгой, не столь интересной для теофренийского принца, зато чем-нибудь интересной для меня.
 
Искать ничего не пришлось. Огромный том «Сиятельность. Истоки. Развитие. Формы» лежал на почетном месте посередине стола. Наверняка это была первая книга, к которой допускался Сиятельный студент. Так сказать, азы Сиятельности, которыми нужно проникнуться до того, как приступать к обучению. Но не каждый студент мог приобщиться к знаниям: книга была заперта на замок явно магического происхождения. Ключик по соседству не валялся, но на обложке, обильно украшенной золотом и драгоценными камнями, была выемка, в которую моя ладонь поместилась так, словно для нее и создавалась.
Замок раскрылся, обложка приглашающе приподнялась.
Боюсь, открывала я книгу без должного пиетета, потому что после двойного общения с Сиятельными персонами окончательно для себя уяснила: во-первых, бывших Сиятельных не бывает, во-вторых, Сиятельность точно скрывает какую-то грязную тайну.
Во «Введении» были пустые размышления о том, как повезло читающему эти строки родиться Сиятельным, что он должен ценить сделанное предками и обязан приложить все силы к тому, чтобы овладеть магией на самом высоком уровне.
Продравшись через эту болтологию и не вынеся для себя ничего важного, я перешла к первой главе, в которой на неподготовленного студента вываливалась сразу вся информация по появлению Сиятельных.
Как я и думала раньше, Сиятельные были созданы искусственно, но получилось это совершенно случайно. Придворный маг императора – тогда на континенте была единая империя, уже потом раздробившаяся на отдельные независимые государства, – проводил эксперимент по проколам между реальностями и совершенно случайно обнаружил свойство Сиятельности, которое приобрел его любимый питомец – мелкая зверюшка, отдаленно напоминающая кота, если судить по приведенному рисунку. Названия животного не было, а ничего подобного ему я не встречала ни в этом мире, ни в нашем. Животное обладало минимальным магическим даром, который тоже усилился вместе с основными жизненными характеристиками – здоровьем, выносливостью и внешним видом. Маг пришел в восторг и поделился результом с правителем. Мол, прекрасный задел для производства домашних любимцев. Но правитель пошел дальше и заявил: «Хочу. Хочу сиять. Хочу усиленную магию. Хочу здоровье и красоту. И только я, ты себе не смей». История умалчивает, опечалился ли маг, что не додумался засиять сам, но указания императора выполнил в точности – провел ритуал при скоплении придворных, вызванных, чтобы перед ними покрасоваться полученным Даром Двуединого. Был ли маг зол на императора или ритуал в принципе не был рассчитан на человека, но все пошло наперекосяк. От избытка чуждой энергии императора разорвало, зато засияли все, кто был в тронном зале.
И ладно бы обошлось сияющими аристократами, но через прокол просочились чуждые этому миру существа, больше всего похожие на микроскопических червей. Они могли существовать автономно, а могли вступать в симбиоз с несиятельным человеком, усиливая его дар, но делая совершенно бесчувственным. Причем если в одаренных с тремя-пятью кругами силы они могли внедряться сами, то в более высокоуровневых магов – только по их желанию. Но вне зависимости от способа существования пришельцы отравляли вокруг себя саму суть чужого мира: жизнь начинала гибнуть, а природные катастрофы множиться.
Единственное, что сдерживало их рост и распространение, – присутствие Сиятельных, которые специальными ритуалами еще и усиливали защиту своих земель. Чем сильней маг – тем мощней защита.
Время от времени на червей устраивалась охота, но до конца извести их было невозможно, потому что прокол продолжал функционировать и исправно поставлял новых. Почему его было не закрыть? Да потому, что с закрытием прокола ушла бы Сиятельность, чего не могли позволить улучшенные аристократы, вкусившие новые возможности. Маг, открывший ящик Пандоры, хотел его запечатать, но ему не дали этого сделать, уничтожив вместе с дворцом, в подвале которого до сих пор функционирует прокол.