Жара

P.S. Судя по словам, Соломона Давидовича, ты опять начала работать в органах следствия. Удивлена. Ты ведь хотела заняться наукой. Целую, твоя Лика».
Измайлов после прочтения письма Мирошиной испытал явное удовлетворение.
– Как вовремя оно подошло, – сказал Федор Петрович, – здесь очень важная информация для Серебровского. Его покойный друг Верт – не при делах.
  
Среда, 18 августа
 
Утром, садясь в машину, Измайлов сказал жене:
– Поедем по-хитрому. Ленинградка стала просто невыносимой. Давай по Новой Риге, свернем на вторую бетонку, доедем до города Клина, а потом повернем налево и пойдем по шоссе Санкт-Петербург – Москва.
– Слушай, Федя, так будет значительно длиннее, – вставила свое авторитетное мнение Анна.
– Конечно, длиннее, но на Новой Риге почти не бывает пробок и скорость там приличная. Не бойся, все успеем и приедем вовремя. А там около самого Завидово ты мне покажешь, как надо ехать. Я же там ни разу не был.
Анна свернулась калачиком и мирно задремала.
«Какое все-таки чудо, эти современные системы климат-контроля. За бортом черт знает что даже утром, а в салоне благодать». Анна сняла свой китель и почувствовала, что в легкой шифоновой кофточке достаточно прохладно. Она любила ездить на переднем пассажирском сиденье, обзор все-таки был прекрасный, но на этот раз она устроилась позади. У мужа была привычка хватать ее за коленки, что по мнению Анны было и неприличным, и опасным для вождения. Анна не была ханжой и отдавала себе отчет в том, что внимание мужа ей очень приятно. Любая женщина хочет быть желанной. Но не в такие дни как сегодня. Государственный советник юстиции третьего класса должна была сосредоточиться, предстояла трудная и очень волнующая сцена. Как все пройдет? Анна твердо решила: врать старушке напропалую. Нужно предложить идею, что любимый сын Вова был вынужден срочно лететь в Америку и вот он, помирившись с братом Мишей, попросил его приехать и забрать маму в родной город Санкт-Петербург.
«Вот как-то так, – думала Захарьина. – Интересно, кем окажется эта Марина-Оксана? Ее надо обязательно заставить поехать в Питер и побыть какое-то время вместе со старушкой».
Предстояло продумать и многие другие детали. В этих деталях, как известно, скрывался дьявол, и Анна не могла допустить, чтобы был нанесен хоть какой-то ущерб здоровью старой блокадницы. А ведь для нее здоровье и душевное состояние были практически тождественны.
Федор любил быструю езду. Он хорошо понимал, что трудное расследование, которое вела его жена, требовало от нее напряжения моральных и физических сил.
«Как же она умудряется так легко раскалывать этих грязных типов практически на ровном месте?»
Он знал, что коллеги по работе называют Анюту гением. Вчера они с Дунаевым рассказывали текущее состояние расследования своему боссу Серебровскому. Ему рассказали и про черный нал, и про заносы, а просвещенный магнат сразу же сделал из сообщения своих безопасников надлежащие выводы. По его мнению, нечист на руку был один из его фаворитов – вице-президент Кошеваров. Серебровский попросил Дунаева не позднее вечера пятницы представить ему план его оперативной разработки. Пока же безопасники продолжали отслеживать путь контрафактной фонтанной арматуры.
Анна и Федор подъехали к искомому повороту направо и покатили к берегу Волги. Через несколько минут их взору предстала согревающая душу картина: у ворот оздоровительного комплекса «Завидово» стояли три машины. Из первой машины навстречу им выскочили бледный и крайне сосредоточенный Михаил Борисович Розенфельд и веселый улыбающийся капитан Сергей Громов в гражданском костюме.
«Молодцы, – подумала Анна. – Все вовремя».
Рядом стояли две милицейские легковушки с тверскими номерами и полным набором опознавательных знаков и спецсигналов. Из них вышли трое человек в штатском и направились приложиться к ручке легенды российского сыска. Захарьина была в своем репертуаре. Ни к селу ни к городу, как подумал Федор, продемонстрировала служебное удостоверение и поздоровалась с каждым по-мужски за руку. Затем она спросила Сергея Громова:
 
– Вымотались, наверное? С раннего утра ехали?
– Ерунда, – радостно ответил капитан, – во-первых, вели машину мы по очереди, а, во-вторых, скажу прямо, Анна Германовна, ради такого замечательного дела не грех было бы и до Самары доехать.
– Ну-ну, – усмехнулась Захарьина. Затем она нежно взяла под локоток Михаила Борисовича, отвела его в сторонку и долго о чем-то говорила. От нее не ускользнуло, с каким вниманием и изумлением в это время на нее смотрели охранники оздоровительного комплекса. Было ясно, что вся тверская братия поставлена на уши. Анна сказала:
– Выдвигаемся на четырех машинах к коттеджу, не доезжаем метров тридцать – пятьдесят. Оставим машины на центральной алее. Я попрошу вас, – обратилась она к старшему из тверских милиционеров, – зайти в коттедж и каким-нибудь образом, не привлекая особого внимания старушки, вытащить из дома и передать в мои объятия женщину по имени Марина.
Все было исполнено в лучшем виде.
Тверской милиционер вскоре вышел к Анне на крыльцо, сопровождаемый молодой симпатичной женщиной, которую он, слегка приобняв за плечи, буквально подтащил к Захарьиной.
Анна представилась. Было понятно, что громкие звание и должность впечатлили женщину. Ее широкое улыбчивое лицо приняло испуганное выражение. Анна подозвала Сергея Громова.
– Я должна сообщить вам, – сказала Анна, – что вы стали вольной или невольной участницей преступной комбинации, элементами которой стало похищение Эммы Марковны Розенфельд и исчезновение ее сына Владимира Борисовича. Поэтому вы отвечаете на мои вопросы откровенно и проявляете добрую волю к сотрудничеству со следствием. Все понятно?
– Да-да, – срывающимся голосом ответила женщина, – но какое похищение? И какое исчезновение Владимира Борисовича? Я работаю по договору с ним и каждую неделю получаю от него деньги.
Наблюдавший эту сцену Измайлов отметил, что неожиданные новости не вызвали даже малейшего отражения на лице Анны. Ни один мускул не дрогнул.
– Значит, так, – жестко сказала Анна. – Я задаю вопросы, а вы коротко и четко на них отвечаете. Понятно?
– Слушаю, – только и прошептала женщина.
– Ваше настоящие имя, фамилия, год рождения.
– Я, Марина Афанасьевна Васильева. 75-го года рождения. Родилась в Москве.
– Где место вашей регистрации и место фактического проживания?
– Зарегистрирована я и живу по адресу Ленинский проспект, дом 81, кв. 14.
– Какие отношения связывают вас с Владимиром Борисовичем Розенфельдом?
– Это трудно назвать отношениями, – ответила Марина Афанасьевна. – Он через агентство нанял меня для ухода за мамой. По специальности я врач, но детей-то кормить надо. Их у меня двое.
– Когда это произошло?
– Это было в середине июня. Потом дату могу назвать точнее. В агентстве меня предупредили, что место сложное. Владимир Борисович уже посмотрел многих кандидаток и остался недоволен. Правда, и деньги он предлагал сумасшедшие. Я решила попробовать. Пришла к нему. Он задал кучу вопросов. Вопросы были разные. И по здоровью, и про детей, и про интересы. Потом он сказал, что берет меня и начал объяснять мои обязанности. Я поняла так, что он привезет маму сюда, в Завидово, а я должна была оставаться с ней до того момента, как они улетят в Соединенные Штаты. Он сказал: погостить и отдохнуть.
Захарьина спросила:
– А сколько должна была продолжаться ваша работа с Эммой Марковной?
– Владимир Борисович сказал, что как получится: от двух недель до месяца. Но, правда, месяц уже истек. Розенфельд предложил мне тысячу долларов в неделю, ну и отдельно – деньги на питание и какие-нибудь покупки для мамы. Еще тысячу долларов в неделю. Приказал ни в чем не отказывать и выполнять любые мамины пожелания, а что не истрачу, то мое. Я от таких условий чуть с ума не сошла. Ну и, конечно, стараюсь. Деньги мне капают на карточку, которую дал Розенфельд, каждую неделю по две тысячи долларов.