Вскрываем карты! (СИ)

Для того, чтобы разобраться с заклинаниями, наложенными на артефакт много времени мне не понадобилось, несмотря на то, что магические символы были до этого мне незнакомы. Проанализировав магемы, я довольно легко определил какая из них за что отвечает и пришел к выводу, что помимо повышения меткости, комплексное заклинание повышает сопротивляемость организма своего владельца к разного рода внешним негативным воздействиям и вообще оказывает положительное действие на его здоровье.
Глубоко вникать в тонкости неизвестного мне алфавита я, разумеется, не стал. В качестве материальной основы будущих амулетов я взял золотые японские монеты из коллекции всё того же адмирала Накамуро числом сто двадцать штук, удалил нанесенные на них надписи и, не мудрствуя лукаво, скопировал на них «клинопись» с амулета Изюмова-Тонского. По окончании процедуры насытил кругляши маной и проверил работоспособность полученных девайсов. Оказавшись на шее своего владельца, артефакт начнет уже самостоятельно забирать у своего хозяина необходимое количество маны, иными словами вступит в, своего рода, симбиотическую связь с одаренным.
Стоит отметить, что члены экипажей, отвечающие за бомбардировку наземных целей, довольно быстро научились пользоваться артефактом, Как следствие, точность бомбометаний значительно повысилась. Что меня, а также весь наш боевой коллектив не могло не порадовать.
Я и сам пару раз поучаствовал в учебной бомбардировке многострадальной скалы, размеры который, по понятным причинам, начали довольно быстро уменьшаться, даже при её обстреле учебными боеприпасами. Поимел интересные ощущения. При подлете к заданному объекту захватываешь его магическим взглядом и устанавливаешь на нем своего рода метку. Заклинание самостоятельно анализирует состояние атмосферы и прочие геофизические параметры окружающей среды, способные повлиять на полет бомбы к земле. В конечном итоге, одаренный на интуитивном уровне понимает, в какой именно момент нужно открыть «магические бомболюки». Точность поразительная, главное не прощелкать сам момент бомбометания. Ну в этом плане я за свои экипажи уверен — пилотов и магов-наблюдателей мне подобрали опытных грамотных и ответственных.
Ну всё, не стану далее никого мучить разного рода заклепочно-магическими тонкостями. Таким образом, лётная подготовка личного состава идет полным ходом. Иже с этим в глубоких подземных хранилищах, защищенных от любых неожиданных моментов, накапливается необходимое для удара по врагу количество авиационных боеприпасов. По моим расчетам в намеченный начальством двухмесячный срок мы должны полностью уложиться.
И, наконец, в качестве, своего рода, вишенки на торте поведаю о своих отношениях с грузинской княгиней. Вообще-то Эвелину нельзя назвать чистокровной грузинкой, поскольку в жилах каждого кавказца хватает разных кровей. Наверное, благодаря именно такому смешению и появляются на свет сногсшибательные красавицы такие, как моя Эвелина. Пожалуй, стоит лишь отметить, что наша обоюдная бурная и всепоглощающая страсть слегка успокоилась. В связи с тотальной занятостью я не имею возможности каждый день уделять должное внимание любимой женщине. Моя королевишна, как бывшая супруга профессионального военного, относится к вынужденным перерывам в наших отношениях с полным пониманием. Но, как минимум, раз в неделю я приезжаю в её уютный домик, где мы отдаемся друг другу страстно и самозабвенно. Сегодня вечером именно это и случится, поскольку завтра воскресенье и, в отличие от прочих своих подчиненных, я могу себе позволить на сутки в неделю полностью абстрагироваться от воинской службы и раствориться в объятиях любящей меня и любимой мной женщины.
Время от времени, особенно в порывах яростной страсти, задаюсь вопросом: «А может жениться на княжне и заняться активной штамповкой графьев Зубовых-Прикаспийских? Чего время-то терять?». Короче, буду думать над этим вопросом. У меня есть еще куча времени, чтобы хорошенько поразмыслить и прикинуть что к чему, поскольку, раньше восемнадцати лет мне при всем моем желании никто не позволит вступать в законный брак. Благо мне, как дворянину высокого ранга, разрешение на него от царя-батюшки не требуется, как это было в данной реальности еще полвека назад.
 
И еще один момент, мое семнадцатилетние мы отметили в узком кругу с княгиней. Не стану погружаться в описательские подробности, отмечу, что все было на высшем уровне и к нашему взаимному удовольствию. В качестве подарка мне был преподнесен богатый несессер с кучей разного рода ножниц, пилочек, пинцетов и щипчиков. Для чего, мне все это пока не понимаю и вряд ли когда пойму. Впрочем, в таких случаях главное не подарок, а внимание.
Сослуживцы также не забыли о моей днюхе. Купили вскладчину очень дорогие сработанные швейцарскими мастерами наручные часы в платиновом корпусе, с сапфировым стеклом и великолепной точностью хода. В свою очередь, мне пришлось «накрывать поляну» для комсостава «Немезиды». Гулянка, скажу вам, получилась на славу. Впрочем, кого на Руси можно удивить знатной попойкой? Вопрос риторический.
Поздравлений от вышестоящего начальства и местного благородного собрания не поступило. Верхнее начальство, разумеется, занято разработкой стратегических планов удара по Японии и ему не до какого-то там майора. А вот дворянство города Восточный, похоже решило игнорировать графа Зубова-Прикаспийского, ввиду его крайне эпатажного поведения на том памятном балу, где мы познакомились с Эвелиной. Во всяком случае, приглашений посетить стены столь примечательного заведения с тех пор я не получал. Ну и бог с ними со всеми. Мой принцип еще с той реальности — поближе к кухне, подальше от начальства. Благо в собственной вотчине я абсолютный хозяин. Вообще-то, поздравительная телеграмма из Москвы от одной юной прелестницы (вы наверняка догадались о ком речь) имела место быть. Оно, вроде бы, и мелочь, но на душе приятно. Что ни говори, но осознание того, что ты не один в этом мире такой исключительный, греет душу.
  
Глава 16
 
— Илюха, больше мне тебя учить нечему, — лицо моего друга и наставника было как никогда просветленным, как у директора какой-нибудь верфи при спуске на воду очередного атомного ледокола или еще какого крупного корабля. — Отныне ты мастер, ибо даже я, один из самых крутых в России специалистов игры не способен ничего тебе противопоставить. С твоей памятью и цепким глазом, парень, ты, пожалуй, самый лучший и не только в нашей стране.
От этих слов учителя у меня почему-то засвербело в носу.
— Но Илья Борисович…
— Ну что, Илья Борисович⁈ — хмуро посмотрел на меня мой единственный друг в этом мире и наставник, отказавшийся в свое время ради любимой женщины от карьеры профессионального шулера и осевший в кондовой российской глубинке на скромной должности истопника детского дома. — Боисся? Не стоит бояться, эвон, посмотри на птах небесных, рано или поздно даже эти божьи твари прекращают носить черьвяков в гнездо, дескать, пи…дуйте на хер. Нет, ты не подумай, я тя вовсе не гоню, заходи, поболтаем, выпьем, ты — чаю со своими любимыми сливовыми подушечками, я — водочки или чифиря. Но учить мне тебя уже нечему. Единственное, что я хотел бы сказать по завершении процесса обучения, коль сел за карточный стол, держи морду кирпичом и не гоняйся за мелочёвкой, карты вскрывай лишь в тот момент, когда на кону сконцентрированы все деньги, которые ты можешь забрать, и ты уверен в том, что они уже твои. Оно, может быть, для тебя банально звучит, но как говорили древние латиняне: «Aut Caesar, aut nihil», что по нашенски означает: либо всё, либо ничего.
Меня всегда удивляла способность наставника перемежать речь человека интеллигентного весьма образованного и начитанного разного рода жаргонизмами, грубым матом и прочими словесными перлами сомнительного свойства. Сам же Илья Борисович требовал от меня абсолютно грамотной литературной речи, и при малейшей попытке украсить её каким-нибудь нецензурным вывертом, или простонародным сленгом я получал по губам и наставление, мол, на него не смотри, такого старого пня, как он уже не перевоспитать, и популярно доводил до моего сведения, что вставлять в свою речь матерные словеса и всякую кондовую местечковую хрень, годно для дворовой гопоты с четырьмя классами и тюремным коридором за плечами, но никак не грамотному амбициозному парню, коего тот воспитывает.