Пожиратель II (СИ)
И, уже ничуть не напоминая того растерянного человека, который только что не давался капитану, отец повернулся к законникам.
— Пойдёмте, господа, — уверенным тоном произнёс он.
А стоило двери за ними закрыться, я услышал, как мать с трудом сдерживается, чтобы не завыть в голос. Подхватив её под локоть, я отвёл её на кухню и, усадив на стул, достал из аптечки успокоительное.
— Что случилось? — спросила, появившись на пороге, Катя, оглядывая нас с удивлением. — Мам, что с тобой?
Сестра кинулась к матери, пока я разводил лекарство в стакане.
— Отца арестовали, Катя, — выдохнула мать, прежде чем выпить поданное мной средство.
Осушив стакан залпом, она всхлипнула и обняла дочь.
— За что? — оторопело спросила сестра.
— Пока не знаем, — ответил я. — Но мы это непременно выясним, и отца домой вернём.
Катька вздрогнула и заревела, совсем как в детстве. Вот только теперь повод для слёз был посерьёзнее сломанной куклы. Мать принялась гладить её по спине, успокаивая, а потом вдруг заявила:
— Я схожу к Александру Витальевичу. Если кто и может нам сейчас помочь, так это он.
— Куда ты пойдёшь? — я покачал головой и кивнул на плачущую сестру. — С Катькой сиди, я сам схожу. Отец сказал: я теперь за главного. Вот и буду за главного. А ты, мам, лучше о мелкой позаботься.
Мать несколько секунд смотрела на меня, продолжая прижимать рыдающую Катьку к себе, но всё же вздохнула и приняла моё решение.
Конечно, смысла прямо сейчас нестись к Александру Витальевичу не было никакого. Посреди ночи он точно ничем нам не поможет, и только утром сможет что-то выяснить, когда придёт на службу.
Но мать не успокоится, если ничего не делать. А по итогу ещё и мелкую накрутит. Так что, как бы я ни считал идею идти прямо сейчас и поднимать с кровати Саниного отца глупой, но ради спокойствия дома стоило это сделать. Уж лучше это сделаю я сейчас, чем мать потащится в четыре утра, накрутив себя за ночь.
Накинув куртку, я вставил ноги в туфли и, прихватив ключи, вышел в коридор. Заперев замок, я несколько раз вздохнул, успокаивая нервы. Ведь и вправду чуть не устроил бойню в прихожей.
Я и раньше-то флегматиком не был, а теперь, получив магию, да ещё и не слабую, и вовсе с трудом сдерживаюсь, чтобы не вершить правосудие по своему усмотрению. Гормоны, что ли, подростковые? Так-то вроде бы остальные одарённые, кто постарше, нормальные, адекватные люди. Может, и меня отпустит со временем.
Идти до нужной квартиры было недолго, так что вскоре я уже надавил на дверной звонок. Открыли мне не сразу, но я был готов немного подождать.
— Игорь? — сонный мужской голос донёсся из-за двери, и она тут же отворилась, позволяя мне увидеть хозяина квартиры. — Что случилось?
Александр Витальевич стоял передо мной в халате и тапках. Глаза после сна ещё щурились, но в целом мужчина был готов меня выслушать.
— Вы простите, что так поздно, но у нас только что отца арестовали, — сообщил я, решив не растягивать встречу.
— Что? — тряхнул головой Санин отец. — По какому обвинению?
— Не сказали, просто показали ордер окружного прокурора. Арестовывать пришли трое полицейских и один сотрудник Имперской службы безопасности, — пояснил я. — Мать в шоке, сестра ревёт. Я к вам пришёл сразу, только чтобы они не волновались. Вы сможете нам помочь и что-нибудь узнать?
Заместитель прокурора города несколько секунд смотрел в сторону, обдумывая мои слова, наконец, кивнул.
— Завтра с утра займусь вопросом, — озвучил он свое решение.
— И если сможете посоветовать хорошего адвоката, буду очень благодарен, Александр Витальевич, — произнёс я. — Деньги на него есть, а вот контактов нет.
Санин отец посмотрел на меня внимательнее и сказал:
— Найдём, но сначала надо выяснить, что за дело на Василия Петровича пытаются повесить.
Я улыбнулся. Александр Витальевич тоже не верил, что мой отец способен на преступление, тем более такое, из-за которого за ним явятся из Имперской службы безопасности.
— Спасибо, Александр Витальевич, — с чувством произнёс я. — И ещё раз простите, что в такое позднее время пришёл.
— Иди, Игорь, — кивнул тот. — И Наталье Вячеславовне передай, чтобы не волновалась.
Я вышел к лестнице раньше, чем услышал поворот замка в двери. И быстро направился домой — оставлять надолго двух женщин на грани истерики не стоило. Но теперь они хотя бы будут уверены, что дело не стоит на месте, и вопросы решаются.
Нельзя предаваться панике и унынию. Нужно действовать.
Войдя в квартиру, я ещё из прихожей расслышал всхлипывания. Нарочито громко закрыл дверь, разделся и бросил ключи на полочку. Зашёл на кухню, оглядел мать и сестру. Обе всё ещё плакали, но истерика уже осталась позади. И обе они смотрели на меня с одинаковыми лицами, на которых одновременно отражалась и безысходность, и надежда.
— Поговорил с Александром Витальевичем, — начал я свой рассказ, направляясь к остывшему чайнику. — Утром, как придёт на службу, будет выяснять, что произошло. Так что не о чем переживать. Всё порешаем.
Я поджёг газ в конфорке под чайником и спокойно сел на своё место за столом. Дотянулся до сестры с матерью и положил свои ладони поверх их рук.
— Всё будет хорошо, — заверил я их, посмотрев в глаза каждой. — Отца освободят, понятно же, что это какая-то ошибка.
А скорее всего, подстава. Не мог отец ввязаться во что-то противозаконное, не тот он человек. Но кто его подставил и с какой целью? Вот это был вопрос. У меня, конечно, появились на этот счёт некоторые предположения, но это всё было на уровне догадок. Стоило набраться терпения и дождаться информации от Александра Витальевича.
— Ох, Игорь, — всхлипнула снова мать. — Как же так…
— Всё наладится, — кивнул я, чуть сжимая её руку. — Главное, что мы знаем: отец невиновен, а значит, его отпустят. Вам обеим нужно просто верить в это. А я сделаю всё остальное.
В глазах Катьки засияла надежда. Она уже начала привыкать к тому, что я своё слово держу, и теперь слышала в моих словах ту уверенность, с которой я обещал решить её проблемы.
И, чёрт возьми, я сделаю всё, чтобы оправдать эту веру.
— А теперь давайте чайку попьём, и всем спать, — объявил я. — Завтра у всех рабочий день. Гимназия, работа. Отец расстроится, когда узнает, что вы их прогуляли из-за такой мелочи.
Сестра с матерью согласно кивнули и принялись пить чай. А потом Катька попросилась к матери на ночь, чтобы не спать одной, так что они обе ушли в родительскую спальню. А я помыл посуду, убрал чашки и только после этого направился в свою комнату.
Лёг в кровать, но сон не шёл. Мысли в голове бродили мрачные, злые.
Отца арестовали не по ошибке. Это подстава, он стал чьим-то козлом отпущения. И пусть я пока не знал, кто его подставил, но отомстить этой твари я уже хотел не меньше, чем вытащить отца.
До самого утра я ворочался в постели, так и не сомкнув глаз. Наконец, откинул одеяло и поднялся. За окном уже рассвело. Небо было чистым, на улице ездили первые автомобили, спеша доставить своих владельцев на работу. Проехал школьный автобус, развозящий учеников.
Суетиться было глупо, но и дома оставаться я не мог. Тело требовало действий, так что, одевшись в спортивный костюм, я вышел на улицу и отправился на спортплощадку. Существует несколько способов вытрясти тяжёлые мысли из головы, и тренировка — один из них.
Выйдя из подъезда, я встретил мать Насти. Инна Евгеньевна выглядела так, будто постарела лет на десять за те несколько дней, что прошли с исчезновения дочери.
— Здравствуйте, Инна Евгеньевна! — поприветствовал я соседку.
— Здравствуй, Игорь, — еле слышно отозвалась она.
Настя, да. Совсем из головы у меня вылетело, что девчонка пропала. Арест отца просто выдул все иные переживания.
Проводив заходящую в подъезд женщину взглядом, я вновь подумал, что нужно найти способ выяснить, кому принадлежит тот герб.
Даже толком спросить не у кого — простолюдины практически не интересуются жизнью благородных господ, слишком мы разные, чтобы наши сословия пересекались в реальной жизни. Большинству людей достаточно, что на машине или одежде есть герб, значит, стоит отнестись с уважением и заниматься своими делами дальше. Так что, кроме как в библиотеке или в каком-нибудь архиве, я ничего про этот герб не узнаю.