Блокада. Книга 3. Война в зазеркалье

– На вашу знакомую нужно выписать пропуск, – неуверенно проговорил охранник.
– Под мою ответственность, – голосом блондинки можно было резать стекло. – И не заставляйте меня ждать!
Хуго козырнул и вернулся в будку. Ворота медленно, с натугой, открылись.
– Ну, вот мы и на месте, – удовлетворенно сказала женщина. – Не бойся, Дайна. Это действительно не больница, но необходимую медицинскую помощь тебе здесь окажут. И самое главное – не станут задавать лишних вопросов.
Автомобиль с шуршанием катился по усыпанной гравием дорожке, по сторонам которой несли караул высокие пирамидальные тополя. Впереди появились огни – это горели фонари перед широкой лестницей, ведущей к дверям массивного здания с колоннадой. При взгляде на них Катя ощутила нечто похожее на состояние, называемое французами déjà vu – как будто бы она уже бывала здесь раньше.
– Фрицци, – распорядилась блондинка, – проведи нашу гостью через боковой вход. И сопроводи ее в зеркальный зал, я скоро туда поднимусь.
– Хорошо, – кивнул бритый. Он остановил машину, вышел и открыл левую заднюю дверцу. 
– Мы скоро увидимся, Дайна, – женщина положила свою холодную ладонь на пылающую огнем руку Кати. – Не волнуйся.
Лицо ее расплывалось перед Катиными глазами. На мгновение Кате почудилось, что у женщины разные глаза – один отливал глубокой синевой, другой был ярко-зеленым. 
«Куда меня привезли? – думала она. – Кто эта женщина? Почему ее назвали «штандартенфюрер»? Нам же говорили, что в немецкой армии нет женщин-офицеров. И что это за дворец, и почему он кажется мне знакомым?»
Фрицци захлопнул дверцу и снова сел за руль. Машина свернула на боковую дорожку и объехала здание по большой дуге. 
– Я помогу вам выйти, – сказал шофер дружелюбно. – Обопритесь на мою руку.
– Спасибо, – Катя попробовала пошевелиться, но ногу ее пронзила острая боль. – Боюсь, у вас теперь все сиденье в крови...
– Ерунда, – ответил бритый. – Там специальные чехлы на резиновой подкладке, они хорошо отстирываются.
Он закинул Катину руку себе на шею и выволок ее из машины. Катя не смогла сдержать стона.
– Ничего, – успокаивающе проговорил шофер, – потерпите еще немного, и все будет в порядке. Пойдемте-ка.
Легко сказать – пойдемте! Каждый шаг отдавался в мозгу новой вспышкой боли. Голова кружилась все сильнее. 
– Я сейчас упаду, – проговорила она.
Фрицци присел и перекинул ее себе через плечо. Он был здоровым, как лось – наверное, даже больше Хагена. Придерживая Катю за талию, он направился к заднему крыльцу дворца.
Там тоже стоял часовой. Свободной рукой Фрицци вытащил из кармана пропуск и показал ему. 
– Пропуск на фройляйн, – не выказав ни малейшего удивления при виде висевшей на плече у шофера Кати, сказал часовой.
– Какой тебе пропуск, болван? – разозлился Фрицци. – Не видишь, что она кровью истекает?
– Порядок есть порядок. Пока фройляйн жива, ей необходим пропуск. Я не имею права пропускать на сверхсекретный объект человека, не имеющего пропуска.
«Сверхсекретный объект, – повторила про себя Катя. – Эти колонны по фасаду дворца... Конечно, я уже видела их – на фотографии, которую показывал Отто!»
Это был дворец Грохольских в Вороновице. Штаб-квартира «Иностранных армий Востока», куда так стремился попасть Отто и где, по слухам, часто появлялся сам Гитлер.
– Под личную ответственность штандартенфюрера фон Белов, – рявкнул потерявший терпение Фрицци. – Если хочешь, можешь пожаловаться коменданту.
Он отодвинул часового с дороги, как отодвигают мебель. Тот выругался, но за оружие хвататься не стал – видимо, загадочная блондинка была очень важной персоной.
– Что за бордель, – ворчал шофер, поднимаясь по лестнице. – Скоро чихнуть нельзя будет без разрешения!
– Пожалуйста, – попросила Катя, – поставьте меня на ноги.
Фрицци остановился и осторожно опустил ее на землю. Катя прислонилась к стене и постаралась привести в порядок разбегающиеся мысли. В Вороновице находится еще и штаб-квартира службы безопасности. Петр говорил, что ею руководит какой-то доктор Гегель. Она запомнила, потому что ей показалось это смешным – главу службы безопасности звали, как старого немецкого философа.
 
Если Петр провокатор и работает на немцев, то он наверняка сообщил этому Гегелю о том, что Дайна Кайните на самом деле – русская разведчица. А это значит, что здесь, в Вороновице, ей грозит смертельная опасность!
– Пойдемте, фройляйн, – бритый осторожно подтолкнул ее к двери. – Мы уже почти пришли.
– Кто ваша начальница, Фрицци? – спросила Катя. – И зачем вы меня сюда привезли?
Катя и сама вряд ли понимала, для чего задавать эти вопросы. Ответ шофера все равно ничего не изменил бы. С пулей в ноге она не могла ни драться, ни убежать. Но безропотно идти, куда ее ведут – как телка на убой – было унизительно.
Как ни странно, шофер ответил.
– Штандартенфюрер Мария фон Белов. Адъютант самого фюрера. А почему она решила привезти вас сюда – я не знаю. Но если уж она обещала вам помочь, значит, поможет.
Они вышли в ярко освещенный коридор. Несмотря на поздний час, по нему сновали люди в форме – вид у них был чрезвычайно озабоченный, каждый второй держал в руках какие-то бумаги. На Катю, поддерживаемую бритым Фрицци, косились, но делали вид, что все в порядке.
Они уже дошли до конца коридора, когда сзади раздался удивленный возглас:
– Фройляйн Дайна!
Катя обернулась – так резко, что у нее сразу же потемнело в глазах. По коридору шел Рихард Кох – в застегнутом на все пуговицы кителе, очень аккуратный. Увидев окровавленную повязку у нее на ноге, Кох остановился, будто налетев на фонарный столб. Стопка бумаг, которую он нес под мышкой, разлетелась по всему коридору.
– Что с вами, Дайна?
– Все нормально, Рихард, – с натугой выговорила Катя. Кох дернулся было к ней, но наткнулся на мрачный взгляд Фрицци и замер на месте. – Правда, все хорошо.
Кох наклонился и принялся собирать бумаги. Фрицци мотнул головой – пойдемте дальше.
Они завернули за угол и оказались перед высокими двустворчатыми дверьми. Бритый достал из кармана ключ и открыл замок. 
– Входите, фройляйн.
Щелкнул выключатель. Катя, преодолевая головокружение, огляделась. Они стояли на пороге большого, загроможденного мебелью зала – судя по всему, этим помещением не пользовались очень давно. С потолка свисала огромная люстра, которая некогда должна была заливать хрустальным сиянием весь зал – теперь же среди пышных гирлянд и подвесок горело всего несколько лампочек, и свет ее был тусклым и пыльным. На окнах висели плотные бордовые портьеры. У дальней стены высилось зеркало – огромное, в два человеческих роста, в массивной раме из черного дерева. Как и все в зале, оно было покрыто пылью, отчего казалось матовым.
– Штандартенфюрер приказала ждать ее здесь, – словно извиняясь, сказал Фрицци. Он взял Катю за руку и повел в глубину помещения. Смахнул какие-то коробки с глубокого, с высокой резной спинкой кресла и осторожно усадил в него Катю. – Не волнуйтесь, она скоро придет.
– Мне надо переменить повязку, – пробормотала Катя. Она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание – силы оставляли ее стремительно. – У вас не найдется бинта?
– Разумеется, найдется, – ответил ей знакомый хрипловатый голос. Катя повернула голову – в дверях стояла Мария фон Белов. – И бинт, и инструменты, и даже анестезия.
Она подошла и поставила на хрупкий антикварный столик тяжелую брезентовую сумку.
– Я обо всем позаботилась, Дайна. Фрицци, закрой дверь.
Мария фон Белов извлекла из сумки металлическую фляжку и протянула ее Кате.
– Пей. Сделай два добрых глотка – это приглушит боль.
Катя осторожно попробовала жидкость на вкус. Это был не алкоголь – скорее, настой каких-то душистых трав, горьковатый, но не противный. 
– Пей, пей, – засмеялась Мария. – Нам ведь совсем ни к чему, чтобы ты корчилась и выла от боли, не так ли?
Она сноровисто развязала мокрую от крови повязку и осмотрела рану.