Позывной "Курсант" 2 (СИ)

— Можно подумать, нам это что-то даст…– Подкидыш, проходя мимо, недовольно фыркнул. — Чай не на заводе. Шипко вон плевать, хоть выходной, хоть праздничный…
Панасыч будто подслушивал наши разговоры возле порога. Не успел Подкидыш произнести его фамилию, как тут же дверь с грохотом отворилась.
— Подъем, черти!
Заорал было сержант госбезопасности, но сразу осёкся. Почти минуту разглядывал детдомовцев, которые уже натягивали штаны и спортивные кофты, собираясь на построение.
— А я не понял… — Выдал, наконец, Панасыч. — Вы чего не спите?
— А мы крайне сознательные элементы. — С хмурым лицом ответил за всех Подкидыш. — Нас хлебом не корми, дай только свою сознательность показать.
— Ты мне, Разин, шуточки свои прибери. Понял? Подальше куда-нибудь, в рот компот. А то шуткует он. Погляди-ка… — Шипко прошел в комнату, с подозрением осматриваясь по сторонам. — Кровати заправлены… Почти…
Панасыч остановился возле Лёньки, который уже расправлял складки на одеяле.
— Вы чего, черти, удумали? — Шипко резко обернулся к остальным.
Причем настолько резко, что это даже выглядело немного смешно. Будто мы за его спиной кривлялись, а он хотел подловить.
— Ну, знаете, товарищ сержант государственной безопасности… — Я развёл руками. — На Вас не угодишь… То орёте, обзывайтесь дармоедами. А теперь, когда все Ваши подопечные с искренним рвением готовы к пробежке раньше положенного, вам снова все не так.
— Ты, Реутов… — Панасыч в два шага оказался рядом со мной. Застыл, буквально нос к носу, пристально глядя мне в глаза.
Я тоже замер напротив сержанта госбезопасности, вытянувшись по струнке. Ждал. Сам не знаю, чего именно, но чего-то точно ждал. Однако, Шипко молчал и фразу свою продолжать не торопился. М-да уж… Надо признать, после того, что было в кабинете у директора Школы, наши с Панасычем взаимоотношения вышли на новый уровень. Теперь он будет наблюдать за мной гораздо внимательнее, чем за остальными. Хотя, не могу сказать, будто мой вид вызывал у Шипко сильно негативные эмоции. Скорее, он понял, что со мной надо быть настороже.
Сказать честно, вечером мы с Панасычем расстался не на самой хорошей ноте. Мне кажется, не будь в кабинете Шармазанашвили, который выполнял роль некоего нейтрализатора, точно сцепились бы. Вернее, конечно, сцепились — это громко сказано. Предполагаю, он бы мне просто люлей навалял да и все. Как ни крути, но Панасыч — взрослый мужик, я — подросток. После случая с Молодечным сержант так безответственно уже ко мне не отнесётся. Он знает, что Реутов — парень с прибабахом. Да и вряд ли сам директор бездействовал бы, дожидаясь итогов стычки между чекистом и детдомовцем. Уверен, меня бы скрутили очень быстро.
Самое интересное, чем сильнее накалялась обстановка, тем чаще Шармазанашвили, который, как оказалось, отличается удивительным терпением, одергивал Шипко. В итоге, после моей самооправдательной речи, капитан госбезопасности велел Панасычу отвести меня обратно в барак, и привести оттуда сначала Бернеса, потом Лёньку, потом Подкидыша…В общем, всех по очереди.
Надо ли уточнять, что из кабинета я вышел без малейшего на то желания. Потому что, ни хрена б себе! Я так-то не против послушать, что будут говорить пацаны. Меня это, как бы, тоже касается.
Честно говоря, я искренне считаю упертое желание чекистов допросить детдомовцев крайне глупым. Никак, вообще никак смерть Василия ни к одному из нас не привяжешь. Когда Зайцев отошел за мороженым, пацаны отирались рядом с Панасычем. Среди них нет обладателей суперспособностей. Никто не смог бы одновременно оказаться в двух местах.
Насчет меня — вообще говорить не о чем. Я находился далеко и свидетели данного факта имеются. Причем не просто случайные прохожие, а весьма уважаемые и довольно высокопоставленные товарищи. Это даже если не брать в расчет, на кой черт мне нужно убивать Зайцева?
А вот Клячин…Эх, Николай Николаевич…Интересная у нас херня вырисовывается. Очень интересная…
Один маленький, не особо приметный факт вспоминается мне, когда я думаю о встрече с Бекетовым. Он ведь сказал всего лишь несколько коротких фраз. Мол, реши проблему, Николай Николаевич. А тот не менее коротко уточнил — радикально? На что старший майор госбезопасности сказал, Клячин сам все знает. Выходит… Подобные поручения чекисту от начальства не впервой… А я, спустя ночь и тысячу обдуманных вариантов, теперь уверен на сто процентов, что Зайцева убил Клячин.
 
Другой вопрос — зачем?Могли бы просто убрать его из школы, да и все. Казалось бы, проще простого… Но это Бекетова не устроило.
Только один ответ приходит в голову. Дело во мне. Вернее в том, что бедолага Василий по глупости уперся со своими поисками правды. Хотел доказать, будто я не Реутов.
— Строиться и бегом на улицу! — Гаркнул вдруг Шипко.
Свою фразу, предназначенную мне он не договорил. Не знаю, почему, но она так и повисла с воздухе.
Более того, ни в этот день, ни в следующие, о Зайцеве больше никто не говорил и не вспоминал. Будто ничего и не произошло. Реально.
Я так понимаю, вопрос с моим алиби решился. Видимо, директор школы связался с Бекетовым и тот все подтвердил. Про нож, который якобы мой, но на самом деле не мой, тоже никто не говорил ни слова. Хотя, пацаны уверяли, это — залёт. Мол, нельзя нам оружие иметь при себе. Интересно, как чекисты это проверяют, если у Зайцева он вполне спокойно лежал почти неделю.
Даже Шипко вдруг начал вести себя совершенно спокойно. В мою сторону больше не зыркал. Орал как обычно, в привычном объёме, своими стандартными фразочками.
В общем, судя по всему, на Зайцева реально было всем наплевать.Не то, чтоб чекисты, даже детдомовские пацаны его больше не вспоминали. А вот тема — кто же крыса? — оставалась насущной.
Мы коллективно обсудили допрос каждого из детдомовцев. По большому счету, все было одинаковым. Чекистов интересовали мои взаимоотношения с Василием. Дались они им… И откуда взялся нож. Однако про ссору между мной и Зайцевым, которая произошла в первый день, директор Школы говорил уверенно, с подробностями. Будто он сам там был. Кроме одной детали. В версии капитана госбезопасности ножом размахивал я, а не Василий.
В любом случае, все это Шармазанашвили взял не из головы. Ему точно данную ситуацию кто-то рассказал. Соответственно, мысль, будто среди шестерых детдомовцев один — стукач чекистов, сильно портила атмосферу в нашем маленьком дружном коллективе.
Подкидыш упорно молчал, ссылаясь на отсутствие уверенности. Мол, наговаривать просто так он не собирается. За это порядочные люди могут его осудить.
— Какие порядочные люди⁉ — Горячился Лёнька. — Забудь ты про них. Уж поверь, ваши дорожки нескоро пересекутся. Если вообще пересекутся…
Однако Ванька стоят на своем и категорически отказывался обсуждать кандидатуру в крысы, которая у него имелась.
— Вот убежусь, тогда и поговорим. — Отвечал он одной и той же фразой на все попытки его разговорить.
А потом мне в голову пришла идея. Совершенно случайно. И произошло это крайне неожиданно. На первом занятии с товарищем сержантом госбезопасности Молодечным.
  
Глава 11
 
Я нахожу неожиданные решения и собираюсь делать вложения в будущее
 
— Что в первую очередь надо уметь в драке? — Молодечный обвел взглядом наш строй.
Мы стояли в помещении, условно выполняющем роль спортивного зала. Почему условно? Не было привычных мне снарядов. Лестницы, турники и даже всем известный «козел», отсутствовали. Впрочем, как и маты, которые теоретически должны быть. Все-таки у нас занятие по борьбе. Соответственно, падать будем много и больно. Я не знаток именно самбо, но в любом единоборстве это неизбежно. Однако, вера преподавателей в крепкие тела будущих разведчиков, а не только в их крепкий дух, была, видимо, слишком сильна. Поэтому в наличие имелся лишь деревянный пол. Я, похоже, только один оценил предстоящие перспективы, как и предстоящие синяки. Остальные даже внимания не обратили на то, что придется кувыркаться по голым доскам. Ну, или они реально непробиваемые.