Плюсик в карму 3 (СИ)

– Это вы парня удерживаете? – Майор явно оценил идентичность костюмчиков блудного парня и этой худенькой немолодой женщины. Их доверительная привязанность была очевидна. Не знал бы, что Пашка сирота, подумал бы – мать с любящим сыном. 
– Вы хорошо обдумали вопрос? – с легкой иронией ответила Ольга. Она никак не могла сообразить, как начать разговор. Хоть Хайрема зови фокусы магические показывать в доказательство, да резерва жалко. 
– Хорошо. Спрошу по-другому. Что «нет»? И почему «нет»? – Майор сверлил Пашку злым требовательным взглядом. 
– Нет, мы никуда не поедем, – уверенно ответила за парня Ольга. В конце концов, она официальная ему начальница. 
– А вас я и не звал! 
– Не хами, майор, – одернул Давид. – Не могут они ехать. У них лимит времени. Времени, которое ты у них сейчас воруешь. 
– А ты, мужик, вообще кто? – с завуалированным вызовом поинтересовался майор. 
– Им друг. Тебе не враг. Давид Тураев. 
– «Арслан Хасхатов и компани»? Много о нем слышал, говорят, правильный чеченец. 
Помощник Арслана обозначил признательный поклон, но с темы соскочить не дал. 
– Оля, позволишь совет? – Давид смотрел с сочувствием: и так женщина на пределе, а этот приставала еще отвлекает. 
Пашка вскинулся с робкой надеждой. 
– Запишите видеообращение к отцу. Прямо сейчас. Майор тоже пусть послушает. А потом решит, нужно ли передавать эту информацию дальше. Сам решит, без вас. 
– Да что я ему скажу? – возопил Пашка шепотом. – Что его сын в другом мире? Батя офицер, он не поверит! 
– Что значит «в другом мире»? – встрял майор. 
– То и значит. – Оля взболтала остатки капучино в чашке. – Мы теперь иномиряне. Это вышло не по нашей воле. Зато мы выжили. И более чем здоровы. Моя семья тоже меня разыскивает, наверное. Я трусливо надеюсь, что они уже отступились. 
– Вы тоже с парашютом? – ехидно уточнил Николай Федорович. 
– Нет. У меня банальнее – стремительно прогрессирующая деменция в неполных пятьдесят лет. Кажется, я подумывала сброситься с моста, чтоб родных не обременять. В этот момент меня и забрали. Это было почти два года назад. Надеюсь, что дочь и муж уже обвыклись и смирились. Я бы не хотела их растревожить, пусть считают умершей. Сергей, мой супруг, еще совсем не стар – найдет, бог даст, себе пару. 
Оля сглотнула комок слез. 
– У них все хорошо, Оля. – Давид говорил внешне бесстрастно, но Ольга ощущала исходящее от него острое сочувствие. – Я попросил сына, и он нашел твою дочь в соцсетях. Вот. 
Перед Ольгой на стол лег телефон, а на экране фото: довольная Анечка опирается спиной на импозантного моложавого мужчину, на руках у нее девочка месяцев пяти хмурит бровки. Рядом, обнимая девушку за плечи, приятный высокий парень. Оля не без труда соотнесла его с тем юнцом, за которого дочь замуж выскочила. Возмужал, крепко возмужал. Рядом с парнем приятно округлая симпатичная женщина. Сваха, мельком отметила Ольга. Хорошо выглядит. На самом деле ее интересовало только дитя на руках у дочери. 
Внучка! Внученька! Внучечка! 
Надпись под постом гласила, что вот оно – первое настоящее платье маленькой Оленьки, любуйтесь и восхищайтесь… 
Оля оторвалась от созерцания дитяти и перевела взгляд на изображение супруга. Похудел. Поседел. Но это, как ни странно, добавило ему мужского шарма. Сережа. Самый лучший друг и возлюбленный. Ее любовь, ее страсть, ее нежность. Оля вглядывалась в до боли знакомое лицо и грустила – осталась только нежность, светлая и щемящая. Сережка! По-прежнему родной, всю кровь по капле отдала бы за него! По-прежнему лучший из мужчин в этом мире, но уже не любимый. И она уже им не любима. Чем-то веяло таким от фотоснимка – на нем была семья. Оля знала это вещим женским сердцем, и чуйка мага-интуита подтверждала: не просто догадка – истина.
Ольга вглядывалась в экран, грызя кулак, чтобы не завыть. Отпускала прежнюю жизнь, отдирала себя от них, как присохший к ране бинт. По волоконышку заскорузлой тоски, по миллиметрику иссохшей надежды. Всегда знала, что возврата нет, а все равно больно! Мужчины за столом терпеливо пережидали, только желваки ходуном ходили на лицах всех троих. Нет ничего страшнее для нормального мужика, чем видеть женское горе. А то, что это реальное горе, понимал даже майор. Он и прекратил эту муку, просто передвинул телефон к Давиду, разорвав контакт. 
 
– Так почему вы не можете ехать? 
– Потому что сдохнем. – Пашка говорил спокойно и убежденно, без тени игры на публику. Голая констатация. – Знаете, товарищ майор, как живой карп без воды подыхает? Вот и мы так. Пару, максимум – трое суток потрепыхаемся, и можно потрошить. Ни один судмедэксперт не определит, от чего скончался мой совершенно здоровый организм. У меня, наверное, даже рентген не покажет былых переломов, такой я теперь здоровый. 
– Люди прибыли в командировку, майор. В любой момент их заберут, а ты им дела доделать не даешь. 
– Николай Федорович, – Оля потихоньку обретала самообладание, – давайте так: в следующую командировку Павел с вами свяжется через Давида, и вы запишете видеописьмо. У нас будет время обдумать, что сказать, а у вас – надо ли это делать. 
– А она будет, эта следующая командировка? – уточнил майор. 
– Для меня – нет. Я плохо переношу переход между мирами и еще раз на такую муку смогу решиться только от какой-то грандиозно большой нужды. А для Павла, скорее всего, да. 
– А если нет? 
– Кисмет. – Ольга пожала плечами. – От нас почти ничего не зависит. 
– А как же Олег? 
Оля опять пожала плечами. 
– Очень ему сочувствую, но справлялся же он как-то эти месяцы. 
– Нет, я так не согласен! – заявил майор твердо, но уже без прежнего нахрапа. – Видео надо записать. Пусть короткое, но надо. Столько людей носом землю рыли, пока тебя, парень, искали! До генералов дошли! 
– И что я скажу? – Пашка смотрел на майора больными глазами. – Батя, я жив-здоров? Не ищи меня, я в другом мире? 
– Да хоть бы и так! Станешь отцом – поймешь! 
– Довольно! – тихо и властно оборвал нарастающую экспрессию майора Давид. – Оленька, ты ведь еще не все купила? Вот и займись, а мы тут по-мужски. 
Пашка с силой потер обеими руками свой отросший ежик волос, потом с резким выдохом расправил плечи и вскинул на Ольгу твердый взгляд. От парня так и тянуло отчаянной решимостью. 
– Да, тёть Оль, ты иди, не надо тебе тут. Тебе своего хватает. 
– Паш, ты уверен? Или ты не хочешь отцу меня показывать? 
– Я просто боюсь, что ты рехнешься с этой твоей эмпатией дурацкой, а лавэ меня потом спалит и по ветру развеет. 
– Спалит? По ветру развеет? – Майор опять начал наливаться дурной кровью. – Что за бред вы несете?! 
– Это для вас бред, Николай Федорович, – произнесла Ольга, четко артикулируя каждый звук, – а для нас обыденная реальность. Магия называется. И не вскипайте. 
Оля собрала вектор из всего своего неприятия ситуации и запульнула в майора. 
– Что, неприятно? – Майора перекосило, как будто он хлорного отбеливателя вместо водки хватанул. – Это десятая часть моих истинных переживаний. 
– Ольга Петровна у нас маг-эмпат с даром влияния, – гордо объявил Пашка. 
– То, что эмпат, я еще утром понял. – Давид бесцеремонно перехватил у майора инициативу в разговоре. – А что значит «влияния»? 
– Это значит, что я могу собрать какие-то эмоции в вектор и заставить тебя их почувствовать. Могу собрать твои собственные эмоции и усилить их, но мне проще пользоваться своими. Хочешь, заставлю тебя пережить счастье рождения ребенка? – спросила Оля с грустной шутливостью. Она всего лишь хотела сбить невольный пафос. Давид шутки не принял. Просто смотрел выжидательно. Пришлось Ольге раскрываться дальше. 
– А могу оглушить нашего бравого майора, и мы спокойно уйдем. 
– Все равно найду! 
– Если мы позволим. – Ольге этот спор надоел безмерно, после сухих слез у нее никаких сил не осталось, а нужно держать себя в руках и что-то доказывать этому борову. – Посмотрите вон на тот столик, уважаемый Николай Федорович. Что вы видите?