Чернотроп (СИ)

Борис ничего не ответил, лишь тоже встал и облокотился на деревянные перила. Мужчины молча смотрели на крышу соседского дома, покрытую шифером, и каждый думал о своем.
— Так чем вы тут занимаетесь? — прервал немую паузу Борис Валентинович. — Можно не отвечать, если нельзя говорить.
— Свиней разводим и кур, — неохотно ответил Мультик. — Летом грядки и парники. Видишь, мужики землю копают? Под осень перекидывают.
— Это же всё... — не договорил Борис.
— Что?
— Ну... Я хотел сказать...
— Не выгодно? — уточнил Евгений Саныч.
— Нужен же корм... Много корма... Зимой особенно, — удивился Борис.
— Косим траву, — ответил Мультик. — Комбикорм нам Сидорович иногда привозит, не знаю, где он его берет. В общем, мое дело маленькое, следить, чтобы работники не бездельничали, и обеспечивать какую-никакую охрану.
— Странно всё это, — процедил сквозь зубы Борис. — Ну да не мое это дело, любопытство, не более.
Дверь со скрипом открылась, и из нее вышли Сережа и Настя с двумя мальчиками. Детишки дергали маму за руку и о чем-то слезно упрашивали. Молодая женщина будто не слышала их слова и всё время ощупывала то одного, то другого, словно не верила своим глазам, что детки живы и здоровы. Насте казалось, сейчас она самый счастливый человек на земле, эти чувства ее охватили настолько сильно, что женщина стала вести себя как маленькая девочка, будто ей вовсе не тридцать лет, а гораздо меньше. Это очень стало заметно, и Сережа даже обратил на это внимание наставника, но тот махнул рукой и сказал, что временное помутнение от переизбытка чувств.
— Мам, ну мам, — клянчили мальчики. — Ну пожалуйста, мы очень тебя просим.
— О чем они? — спросил Борис девушку.
— Как о чем? О девочке, конечно, — ответила Анастасия. — Подружились тут с одной, теперь упрашивают, чтоб с собой взяли.
— У вас и девочки работают? — удивленным голосом спросил Мультика Борис.
— В порядке исключения, — ответил Евгений Саныч и выставил ладони перед собой, будто приготовился отталкиваться от невидимой стены. — Она сирота. Нет у нее никого. Это еще покойный Михалыч ее пожалел, думал, пока пусть работает, а потом пристроит ее, выдаст за кого-нибудь замуж, как подрастет. Ей около двенадцати лет, малая еще. Это тебе к вопросу о нашем недавнем разговоре про добро и зло. Сидорович не выгнал ее после смерти отца, не знаю почему, может, приглянулась и сам ждет, когда вырастет.
Через передний забор показались детские руки, и через пару секунд появилась голова девочки с двумя заплетенными косичками. Борис Валентинович достал из розового рюкзачка Насти маленькую жестяную баночку, то ли с мясным пюре, то ли с печеночным паштетом. Наставник уже пробовал такие консервы, но так и не понял, на что конкретно они похожи на вкус. Мужчина отдал банку мальчикам и по-доброму произнес:
— Ну, братцы, идите прощайтесь с подружкой. И угостить не забудьте.
Затем наставник обернулся к Мультику и добавил:
— Просьба у меня к тебе одна, проследи, чтоб не отняли у бедняжки.
— Сделаем, — твердо ответил Евгений Саныч.
***
Напарники шли вдоль железной дороги. Настя шла сзади, держа одного мальчика за ручку, а второй всё время бегал то вперед, обгоняя мужчин, то возвращался назад к маме и оббегал ее сзади.
— Что дальше? — спросил парень и поправил ружье на плече.
— Дальше идем в Стромино, — ответил наставник. — Мне за работу награда положена. Теплая зимняя одежда и куча патронов. Детей-то мы вернули, бабка за них обещала столько же отвалить, сколько барыге отдали. Сначала, конечно, зайдем в Бякино и это... Деда надо навестить, чуть не забыл. На кладбище, помнишь? Зайдем на полчасика?
— Да можно и больше, — ответил Сережа. — Нам отдыхать все равно надо, а с детьми и того чаще.
Сережа остановился, поймал мальчонку за шиворот и остановил.
— Настя, нам предстоит тяжелая и опасная дорога, — строго посмотрел на девушку Сергей. — Успокой парнишку, он так быстро вымотается, да и беду накличет запросто.
Девушка ничего не ответила, взяла сына за руку второй своей рукой и, улыбаясь, бормоча себе под нос какую-то детскую песенку, вроде считалочки, двинулась вперед мужчин.
 
— Вам не кажется, что мамаша кукухой поехала, Борис Валентинович? — в шутку произнес Сережа так, чтобы Настя не услышала.
— Поедет от такой жизни, — ответил наставник. — Ты представляешь, что ей довелось пережить? Сколько слез пролила. Нам главное сейчас, брат, отвести ее и сдать Лидии Михайловне. А там пусть сами решают, здорова или нет. Не наше это теперь дело. Идет спокойно, слушается, вот и замечательно.
— А что думаете о Мультике? — поинтересовался молодой человек.
— Мутный тип, — поправил очки Борис Валентинович. — Недоговаривают они с Сидоровичем. Думаю, с ними можно иметь дело, но тысячу раз перед этим подумав. Понимаешь, они выращивают в этом поселении овощи, разводят кур и свиней. При этом еще и кормят работников.
— И что же вас смутило? — перебил Серёжа.
— Тут что-то не так, не верю я в благородство барыг, — Борис посмотрел в глаза напарника и добавил: — Либо они сажают не простые овощи, либо нашли кучу бесплатного корма. Мультик наврал, что им комбикорм привозят. Я сильно сомневаюсь в этом. Заметил, как в соседнем дворе свинью загоняли под навес. Так вот, они, конечно, бывают больших размеров, особенно взрослые свиноматки, но эта гораздо больше, словно ее принудительно откармливают чем-то.
— Ага, скажите еще, что зомбаками, — засмеялся Сережа и тут же замолчал, сделав серьезное лицо.
Борис посмотрел на напарника и призадумался.
— Нет, что, серьезно? — резким тоном продолжил парень. — Я что, опять угадал? Вы еще скажите, что и землю удобряют мертвяками.
Борис остановился, окликнул мальчишек и, когда те подошли, присев на корточки, спросил:
— А чем вас кормили, братцы?
Детишки переглянулись и почти хором ответили:
— Мяском, дяденька.
  
Глава 20
 
— Тимофей Игнатьевич! — крикнул Борис, сложив руки перед ртом в виде рупора для усиления звука. — Ты тут?
Мужчина прошел вглубь кладбища и отыскал знакомую могилу, возле которой друзья ночевали в прошлый раз. Через некоторое время подошли Серёжа и Настя с мальчиками. Дети поначалу испугались захоронений и не хотели заходить, но Серёжа поговорил с ними и смог успокоить. Собственно, поэтому они и задержались.
— А где хозяин? — спросил молодой человек наставника. 
— Без понятия, — пожал плечами Борис Валентинович. — Пройдись вокруг, может чего заметишь, а я пока разожгу костер. Темнеет, нам нужно готовиться к ночевке.
Сережа снял Настин рюкзак и побрел потихоньку между старых железных оград. Парень шел и смотрел по сторонам, изредка окликая старика, затем остановился и как можно громче крикнул:
— Эй, ты живой там? Игнат Тимофеич... Или Тимофей Игнатьич, как тебя там? Это мы вернулись. Помнишь, у костра сидели? Ну, возле могилы твоего прадеда... Ты еще нам про яму рассказывал и друга своего пропавшего.
Сережа вдруг онемел от пришедшей в его голову мысли. Молодой человек резко развернулся и быстрыми шагами пошел в сторону наставника.
— Борис Валентинович, — обратился Сережа на подходе к костру. 
— Нашел его? — ответил вопросом мужчина, ломая сухую ветку об колено.
— Нет, но у меня появились мысли по этому поводу, — Сергей подошел к наставнику и, не смотря в глаза, спросил: — Помните, он говорил, что хочет быть похоронен рядом с предками и даже яму себе уже вырыл?
— Было такое, — пробубнил мужчина. — А что?
— Может, он это... того... умер? — парень нагнулся и принялся укладывать наломанные палочки в виде шалаша. — Надо найти его и похоронить в ней.
— Чего? Ты, брат, сильно устал в пути, — улыбнулся Борис. — Мы его накормили вчера и еды оставили, не должен скопытиться, нормально же выглядел. За водой, наверное, ушел. Скоро вернется, разжигай лучше костер и ставь кипятиться воду.