История США от глубокой древности до 1918 года

Но были и американцы, которые оказались убежденными пацифистами и которые считали войну в Европе огромной трагедией. По их мнению, Соединенным Штатам следовало попробовать ее остановить, но не присоединяться к ней. Однако пацифисты действовали не очень эффективно, а иногда были смешны.
К примеру, автомобильный магнат Генри Форд, желая добра, нанял корабль и 4 декабря 1915 года с 20 членами команды, 60 пацифистами различных оттенков и 57 журналистами отплыл в Европу. 19 декабря «корабль мира» пришел в нейтральный норвежский порт, и, конечно, оказалось, что ему там нечего делать. Пацифисты ссорились между собой во время плавания о каких-то мелочах, и Генри Форд, лишившись иллюзий, тайно уехал домой 24 декабря. Оставшиеся пацифисты посещали нейтральные страны и произносили речи, но все это было пустым сотрясением воздуха, а событие в целом помогло ура-патриотам выставить пацифизм в дурацком свете.
Случались и более прямые акции против поднимающейся военной лихорадки. 22 июля 1916-го в Сан-Франциско состоялся парад «готовности», и там, где он проходил, взорвалась бомба, убившая десять человек и ранившая сорок. Виновного так никогда и не нашли, но где-то по соседству находились Томас Дж. Муни (род. в 1882 году) и Уоррен К. Биллингз (род. в 1894 году). Они мирно наблюдали за парадом и не имели никакого отношения к бомбе, но они были пацифистами и радикальными рабочими лидерами, что уже показалось криминалом.
Их арестовали и отдали под суд в атмосфере обычной для таких случаев истерии. У Муни и Биллингза, отстаивавших свою невиновность, не было шанса. Свидетельства против них выглядели шатко и, как выяснилось впоследствии, были ложными, но Муни приговорили к смерти, а Биллингза — к пожизненному заключению. Дело оказалось достаточно громким, чтобы Вильсон решил заменить смертный приговор пожизненным заключением, однако оба оставались в тюрьме до 1939 года, прежде чем их помиловали и отпустили.
Сам Вильсон не жаждал войны. Хотя его госсекретарь-интервенционист Лансинг и не делал секрета из своего желания, чтобы Германия была повержена, пусть и ценой американской интервенции, Вильсон по-прежнему медлил.
10 мая 1915 года, выступая с речью в Филадельфии, Вильсон заявил: «Есть в мире люди, слишком гордые, чтобы драться. Есть в мире страны, которые настолько правы, что им даже не нужно силой убеждать других в том, что они правы».
Это высказывание стало поводом для шуток интервенционистов, и, если начистоту, не так и легко было понять, как это — быть слишком гордым, чтобы драться. Гораздо проще подумать, будто кто-то слишком боится драться, и вот на это-то и намекал постоянно Рузвельт в связи с позицией Вильсона.
И все же после потопления «Лузитании» и других смертей американцев на море, вызванных действиями германских субмарин, Вильсону пришлось сдаться. Соединенные Штаты никоим образом не могли ограничиться все более агрессивными словами, адресованными Германии, и вовсе не использовать военную силу. В конце года Вильсон представил программу увеличения армии, а в январе 1916-го поехал по стране, пропагандируя «готовность».
Вильсон четко понимал, что в случае продолжения войны Соединенные Штаты рано или поздно втянутся в нее, и потому надеялся, что война закончится. Раз уж никто не выигрывал войну и все явно были в проигрыше, все воюющие страны могли согласиться на какой-то разумный мир.
В начале 1915-го Вильсон отправил своего близкого друга и советника полковника Хауса в Европу — выяснить желания воюющих сторон. Все они согласились с тем, что мир желателен, но каждая хотела, чтобы противник купил мир ценой уступок, в то время как она сама уступать ни в чем не собиралась.
В январе 1916 года Вильсон посла Хауса в Европу во второй раз. К этому моменту Соединенные Штаты уже более четко поддерживали союзников, и Хаус сказал британцам, что если те согласятся на мирную конференцию, а германцы — нет, американцы начнут войну с Германией.
Но даже и в этом случае союзники не двигались с места. Они боялись, что блеф сработает слишком хорошо; что Германия согласится на мирную конференцию, потом потребует уступок, а Соединенные Штаты будут давить на союзников, вынуждая их согласиться, чтобы завершилась война.
 
И война продолжалась. Каждая сторона боялась, что поражение окажется невыносимым, и надеялась, что еще один рывок может принести победу. А Соединенные Штаты чувствовали себя все более увязшими в путанице событий, которые волей-неволей затягивали их в войну.
Война же становилась все более ужасной.
В 1916 году германцы развернули большое наступление на французские укрепления у города Верден посреди западного фронта. Французы стойко удерживали город до конца. Сотни тысяч умерли с каждой стороны ради незначительных территориальных изменений на фронте — сперва в одну сторону, потом в другую.
Далее к северо-западу британцы вступили в сражение на реке Сомме. В этой битве британцы впервые применили бронированную технику. В ходе разработки ее называли «танками», чтобы скрыть ее истинную природу, и название прилипло. И снова погибли сотни тысяч без значительных перемен на театре боевых действий.
На востоке Россия, которая постоянно проигрывала, но продолжала держаться с непреклонным упорством, платя жизнями своих солдат, перешла в контрнаступление и к тому времени, как оно выдохлось, потеряла еще один миллион человек, что почти ее разрушило.
Это немыслимое кровавое месиво, устроенное генералами, которые все до одного не продемонстрировали ни намека на военный талант, навсегда разрушило миф об очаровании войны.
Единственное сражение в 1916 году, которое можно назвать решающим, произошло на море. Германский флот, второй после британского, первые два года войны оставался в порту, потому что Германия не хотела рисковать им.
Однако Великобритания по-прежнему контролировала моря, что спасало ее от голода и, напротив, медленно удушало Германию. Если бы британский флот был разбит, это гарантировало бы победу германцам. Тут могли бы помочь субмарины, но Германия обещала Соединенным Штатам, что применять субмарины не станет. И это значило, что ей осталось только попытаться разбить британский флот при помощи надводных германских кораблей.
В конце мая германский флот покинул гавань. Наблюдавшие за ним британцы поспешили навстречу, и возле датского полуострова Ютланд 31 мая и 1 июня 1916 года состоялось сражение. Это было последнее большое морское сражение, в котором участвовали только надводные корабли — без субмарин и аэропланов.
Германский флот был меньше по размеру, но лучше управляем и показал более меткую стрельбу. Британцы потеряли больше кораблей — по тоннажу чуть ли не вдвое больше, чем германцы, — так что формально эта битва стала тактической победой Германии.
Однако Великобритания могла позволить себе потерять больше, к тому же свои потери она компенсировала быстрей. Германцы, понимая, что даже в случае победы их флот будет разрушен, ради его безопасности вернулись в порты и до конца войны уже оттуда не выходили. Таким образом, битва обернулась стратегической победой Великобритании, сохранившей контроль над морями.
Если британское положение в глазах американцев улучшилось после сражения при Ютланде, то месяцем раньше жестокий удар нанесли ему события в Ирландии.
Ирландцы, так долго пребывавшие под британской пятой, увидели в трудностях Великобритании шанс для себя самих. Восстание могло победить, если бы британская военная мощь оказалась скованной в каком-то другом месте, а уж если бы как-то получить помощь от Германии…
24 апреля 1916 года, в первый понедельник после Пасхи, около 2000 ирландских мятежников захватили различные стратегические точки Дублина и провозгласили Ирландскую Республику. Британцы, однако, знали, что происходит, и им не понадобилось сильно отвлекать свои войска, чтобы справиться с плохо вооруженными и плохо организованными мятежниками. За неделю британцы восстановили порядок и со временем повесили четырнадцать лидеров восстания.