История США от глубокой древности до 1918 года

Это могло бы показаться счастливой концовкой для Вильсона, но нет. Битва генералов продолжилась, и Карранса, как Диас, Мадеро и Уэрта до него, столкнулся с восстанием. Двумя генералами, выступившими против Каррансы, стали Эмилиано Сапато и Франсиско («Панчо») Вилья.
Карранса, которого бесплатно снабжали американцы, победил Сапато и Вилью и заставил их бежать в северные горы.
Вильсона уже утомили бесконечные мексиканские беспорядки, и он теперь с опозданием пытался проводить политику невмешательства, что не устраивало Вилью. Ему пришло в голову, что, если он сумеет вынудить Соединенные Штаты вторгнуться в Мексику на стороне Каррансы, мексиканцы из патриотизма сплотятся на его стороне. Для этого он задумал совершить провокацию.
10 января 1916 года Вилья остановил поезд на севере Мексики, выгнал из него семнадцать американских инженеров и застрелил шестнадцать из них, даже не притворяясь, что они в чем-то виновны. 9 марта он пошел еще дальше. Он послал четыреста всадников через границу в городок Коламбус, Нью-Мексико. Они спалили его и убили девятнадцать американцев.
Это игнорировать было нельзя. Вильсон добился от Каррансы данного с неохотой согласия на ввод в Мексику американского армейского контингента.
15 марта 1916-го около шести тысяч американских солдат под командованием генерала Джона Джозефа Першинга по прозвищу «Блэк Джек» (род. у Леклейда, Миссури, 13 сентября 1860 года), служившего во время Испано-американской войны на Кубе, а потом на Филиппинах, вторглись в Мексику.
Однако Вилью оказалось гораздо проще ловить, чем поймать. Его людям был знаком каждый горный уголок, а американцам — нет. Ему симпатизировало местное население, а американцам — нет. После четырех недель поисков колонна Першинга зашла на 300 миль в глубь Мексики. Они разметали людей Вильи и оставили с ним лишь несколько верных сторонников — но Вилья все равно был на свободе.
Более того, Карранса очень волновался. Он не ожидал, что появится столько американцев, что поиски будут такими упорными и что вторжение окажется столь глубоким. Случилось даже два прямых боестолкновения американцев и мексиканских правительственных сил. На какой-то момент показалось, будто между двумя странами разгорится война.
Если бы это случилось где-то далеко, так бы наверняка и было, но все происходило рядом, и Вильсону пришлось выпутываться из мексиканской авантюры. 5 февраля 1917 года он отозвал Першинга, и американский экспедиционный корпус покинул Мексику, оставив Вилью на свободе. (Со временем Вилья помирился с мексиканским правительством и отошел от борьбы — но был убит 20 июня 1923 года теми, кто мог ему доверять, только когда он станет трупом.)
Были и другие случаи вмешательства Соединенных Штатов в Карибском регионе, хотя ни один из них даже близко не принес стольких проблем, сколько мексиканские дела. К примеру, морская пехота Соединенных Штатов высаживалась в Гаити и Санто-Доминго. Практически единственным приятным событием стало открытие Панамского канала 15 августа 1914 года.
Война в Европе
А из-за чего Вильсон не мог использовать всю возможную американскую мощь в Мексике в ответ на умышленные провокации Вильи? Что творилось в мире?
Это была война в Европе — первая общеевропейская война после поражения Наполеона при Ватерлоо почти сто лет назад.
28 июня 1914 года, когда арбитражная конференция касательно американской оккупации Веракруса завершалась в Ниагара-Фолс, наследник австро-венгерского трона был убит в маленьком австро-венгерском городке Сараево.
Это было трагическое событие, но в тот момент никто и не думал, что оно приведет к войне. Тем не менее, к сожалению, за предыдущие тридцать лет европейские державы разделились на две враждебные группы: Германия и Австро-Венгрия, с одной стороны («Центральные державы»), и Великобритания, Франция и Россия («Союзники») — с другой. Обе группы загнали себя в угол, пройдя несколько кризисов, и теперь считали, что уже не могут пойти на уступки без того, чтобы не разразился новый кризис, пусть даже маленький.
 
В течение июля 1914 года дипломатическая глупость громоздилась на дипломатическую глупость, поскольку каждая страна боялась сделать шаг, который показал бы ее слабость. Наконец 28 июля Австро-Венгрия объявила войну маленькой балканской стране Сербии, так как убийц обвинили в том, что они действовали в интересах Сербии.
Даже и тогда война могла оказаться маленькой и незначительной, но Россия поддержала Сербию, Германия — Австро-Венгрию, и к 4 августа воевали уже все великие европейские державы. Началось то, что потом назвали «Великой войной», или «Мировой войной», хотя в наши дни она известна как «Первая мировая война».
Вильсон сразу же объявил Соединенные Штаты нейтральными. «Мы должны быть беспристрастны как в мыслях, так и в делах», — сказал он.
Но это оказалось невозможно. Несколько американцев в мыслях были нейтральны. Те, кто имел немецкие корни, почти поголовно поддерживали Германию. Те, кто имел ирландские, зачастую так ненавидели англичан, что тоже были настроены прогермански. Впрочем, остальные американцы в большинстве своем симпатизировали делу союзников.
Особая любовь доставалась Франции — прежде всего в знак признательности за помощь, оказанную нам французами во время Войны за независимость, — за то, что никогда не забудется. Имя французского волонтера маркиза де Лафайета по уровню преклонения уступало разве что самому Вашингтону. Кроме того, среди остальных великих держав одна Франция была республикой. Что до Великобритании, ее усердные старания наладить дружбу с американцами в течение тридцати лет после венесуэльского пограничного спора ныне принесли свои плоды.
С другой стороны, Германии не повезло со своим правителем — кайзером Вильгельмом II, имевшим досадную привычку произносить заносчивые речи, которые, кажется, нравились германцам, но больше никому. Более того, первый месяц войны германцы постоянно побеждали на западе и на востоке, так что союзники стали казаться неудачниками, а ведь к неудачникам всегда ощущаешь симпатию.
Это было особенно верно в отношении Бельгии, маленькой нейтральной страны, которую германцы мимоходом покорили на пути к французской границе, презрев ее договорные обязательства и не выказав никакого сожаления. Американцы страшно сочувствовали «бедной маленькой Бельгии». Германцы начали казаться безжалостными хулиганами с садистскими наклонностями.
В одном из своих не самых пафосных выступлений Вильгельм II посоветовал солдатам, едущим в Китай во время Боксерского восстания, заставить китайцев бояться их, как когда-то римляне боялись варваров гуннов. И теперь германцев называли «гуннами» со всеми неприятными коннотациями этого слова.
И если американцы не могли оставаться нейтральными в мыслях, то такими они не могли быть и в делах. Война велась повсюду, и каждая из сторон желала блокировать другую и заставить ее подчиниться, а Соединенные Штаты как наиболее важная нейтральная сила в этом отношении гораздо больше сотрудничали с союзниками, чем с центральными державами.
Будучи нейтральными, Соединенные Штаты хотели торговать с обеими сторонами в соответствии с правилами «свободного моря», утвердившимися за последние годы. Конечно, никто не ждал, что Соединенным Штатам позволят кому-либо поставлять оружие или амуницию. Но как насчет еды и других невоенных товаров?
Проблема состояла в том, что в развернувшейся войне еда считалась таким же военным товаром, как пушки, и каждая из сторон прилагала все усилия, чтобы голодом принудить соперника к сдаче. Каждый пытался остановить всю торговлю другого.
В теории обе стороны должны были в равной мере возражать против такого использования нейтралитета, который предлагали Соединенные Штаты, и в равной мере отнестись к ним враждебно. Однако самый крупный в мире флот был у Великобритании, именно она доминировала на море. И именно она патрулировала морские маршруты и вмешивалась в американскую торговлю. Что касается Германии, у которой такой возможности не было, она с готовностью согласилась на условия, предложенные Соединенными Штатами, отлично зная, что Великобритания станет возражать, и надеясь таким образом завоевать симпатии публики и вызвать гнев к англичанам.