История США от глубокой древности до 1918 года

Вице-президентом демократы решили сделать губернатора Индианы Томаса Эндрюса Хендрикса (род. в Зейнсвилле, Огайо, 7 сентября 1819 года). Его демократический опыт был примерно такой же, как у Тилдена.
Выборы должны были принести успех демократам. На взлете коррупции и среди несчастий паники 1873 года казалось, что у республиканцев не осталось шанса. Но конкуренцию усиливал, во-первых, страстный характер республиканских кандидатов и их способность честить всех демократов предателями Союза (Ингерсолл сыграл свою роль в этой атаке, и очень грубо).
Да и Тилден оказался довольно слабым претендентом. У него был невыразительный голос, нервные манеры и некрепкое здоровье. Персональной харизмы вообще не наблюдалось.
Даже и таким, однако, Тилден завоевал большинство, опередив с 4 300 000 голосами Хейса с его 4 000 000. Но считались-то голоса коллегии выборщиков, а не избирателей.
В то время в Союз входило 38 штатов; тридцать девятый, Колорадо, вступил только что, 1 августа 1876 года, — потому его и зовут «штатом Столетия». Насчет голосования в 34 штатах вопросов не было. Эти штаты дали Тилдену 184 голоса выборщиков, а Хейсу — 165. А чтобы получить большинство, требовалось 185, и Тилден уступил бы тогда один голос.
Четыре оставшихся штата — Орегон, Флорида, Луизиана и Южная Каролина — вызывали споры. У них было 20 голосов выборщиков, и получи Хейс их все, он победил бы 185 к 184.
В каждом из спорных штатов прошло два подсчета голосов, проведенных Республиканской и Демократической партиями. Вопрос был в том, чьи голоса нужно считать. В Орегоне действительно победил республиканец, и губернатор-демократ незаконно отстранил республиканского выборщика.
В трех южных штатах — Флориде, Луизиане и Южной Каролине — доживали свои последние дни карпетбеггеры, и они просто отбросили все голоса за демократов, чтобы обеспечить республиканцам дутое большинство. Но кто имел право решить, было ли такое на самом деле? Конституция ответов не давала.
Конгрессу пришлось импровизировать и что-то делать перед инаугурацией. 29 января 1877 года была создана Избирательная комиссия, которая и должна была решить. Ее хотели составить из пяти сенаторов, пяти конгрессменов и пяти представителей Верховного суда. И это означало бы нечетное число участников и невозможность проголосовать «вничью».
Сенаторы и конгрессмены были выбраны так, что среди них оказались пятеро лояльных республиканцев и пятеро лояльных демократов. Из представителей Верховного суда лояльных республиканцев и демократов было по двое. Всего 14, и стало понятно, что голосование будет равным, независимо от улик. Пятым судьей оказался Дэвид Дэвис из Иллинойса (род. в округе Сесил, Мэриленд, 9 марта 1915 года). Он был независимым республиканцем, который выступил против Гранта в 1872-м, и предполагалось, что он и разберет улики, и решит дело, пока остальные четырнадцать будут чем-то вроде витрины.
И вот тут Дэвиса выбрали в Сенат законодатели Иллинойса, и он решил уйти с должности. Теперь он перестал быть судьей и уже не мог войти в Комиссию. На его место был назначен судья Джозеф П. Брэдли (род. близ Олбани, Нью-Йорк, 14 марта 1813 года). Его также считали независимым, но проголосовал он вместе с республиканцами, получившими все 20 спорных голосов, так что Хейс победил 185 к 184. Это были краденые выборы для торжествующих республиканцев. (Впрочем, Палата осталась демократической, 153 к 140, а республиканское большинство в Сенате еще снизилось — до 39 к 36. Сорок пятый конгресс ясно показал, что успехам республиканцев приходит конец.)
Хейс
Выборы 1876-го ознаменовали нижнюю точку американской политики. Это был единственный случай в американской истории, когда легально избранный президент Соединенных Штатов занял свое место благодаря открытому и бесстыдному трюкачеству.
Хейс не оказался достаточно честен, чтобы отказаться от поста, куда его не избрали, и ему пришлось перенести унижение, принимая свою инаугурационную клятву за стенами кабинета и отказавшись от инаугурационного парада и бала.
 
Дела могли повернуться куда серьезнее, если бы Тилден не призвал своих разгневанных сторонников по всей стране согласиться с принятым решением и не прибегать к насилию. (Возможно, втайне он чувствовал облегчение, что не придется взваливать на себя президентскую ношу.)
С президентством Хейса правление карпегбеггеров на юге наконец завершилось. Одним из способов, благодаря которым республиканцы заставляли южные штаты тихо согласиться с воровством голосов, было обещание, что карпетбеггерство после последнего всплеска коррупции будет уничтожено. Федеральные войска ушли к 24 апреля 1877 года, и все штаты, когда-то входившие в Конфедерацию, находились теперь под собственным контролем. Все обретенные консервативные правительства стремились удерживать чернокожих в непоколебимых рамках их низкого общественного положения.
Хейс был религиозным, и по утрам он устраивал совместные моления, а в остальное время пел гимны. Его жена Люси стала страстной приверженкой методизма и убежденной трезвенницей. Она отказалась обеспечивать президентские церемонии спиртным, и за спиной ее называли «лимонадная Люси». (Она же придумала традиционный рождественский конкурс по катанию яиц на лужайке Белого дома.)
Впрочем, ее религиозность не делала Хейса особенно любимым у тех американцев, кто стоял на нижних ступеньках социальной лестницы. К примеру, он твердо верил в политику «крепких денег».
Это вызвало неприятности, потому что вследствие паники 1873 года долговой груз был велик. Закон требовал, чтобы долги выплачивались в золоте (отсюда и «крепкие деньги»). Но те, кто был должен (фермеры, рабочие, бедные в целом), хотели платить бумажными деньгами, которые назывались «зелеными баксами» и ценились меньше золота. Это мог быть способ сокращения долга.
Появилась Трудовая партия «гринбекеров», которой дали имя не только в честь дешевых денег для выплаты долгов (которая, конечно, предполагала инфляцию, ведь чем дешевле деньги, тем выше скакнут цены), но и в честь ограничения рабочих часов, требуемых с работников, и в честь сдерживания иммиграции китайцев, готовых работать за низкую зарплату. Партийцы выставили своих кандидатов в президенты и вице-президенты на выборах 1876-го и собрали 83 000 голосов.
Но раз уж полной надежды на бумажные деньги не было, существовала перспектива использовать серебро в дополнение к золоту. Серебро было обнаружено в больших количествах в Неваде, Колорадо и Юте в начале 1870-х, и если бы им стали выплачивать долги по расценкам ниже золота, то и это было бы хорошо для должников.
В то же время за деловыми интересами страны следил Хейс, а он целиком доверял золоту как единственному законному стандарту, в котором можно измерять выплату долгов. Этот «золотой стандарт» обеспечил бы минимальные потери для кредиторов и максимальные трудности для должников. Что означало, что те, кто уже благоденствует, более легко будут благоденствовать и дальше, а те, кто уже обеднел, более трудно станут избавляться от своей бедности.
В 1873 году «золотой стандарт» был одобрен, и пока шли депрессивные годы, нарастало осуждение того, что конгрессмен Ричард Паркс — Блэнд из Миссури (род. близ Хартфорда, Кентукки, 19 августа 1835 года) назвал «преступлением 73-го».
Демократическая палата, отвечая на возмущение сплоченными деловыми интересами республиканцев, выдвинула закон, направленный на установление «биметаллизма» (серебро, как и золото, становилось легальным стандартом для выплаты долгов). Под руководством Блэнда и сенатора Уильяма Бойда Аллисона из Айовы (род. в Петри, Огайо, 2 марта 1829 года) Акт Блэнда-Аллисона был принят. Хейс наложил свое вето, но вето удалось преодолеть. По закону правительство должно было чеканить серебряные доллары для долговых платежей.
Республиканский министр финансов Джон Шерман (род. в Ланкастере, Огайо, 10 мая 1823 года) занимался этим в самой минимальной степени, так что решение ни на что не повлияло, к добру или к худу. Поскольку к 1879-му страна стала забывать о панике, агитация за «свободное серебро» утихла, и все-таки до конца столетия это оставалось проблемой.