Моя девочка (СИ)
Лиза бросается ко мне и рыдает на моем плече. Дочь просто разваливается у меня на руках. А я не могу обработать информацию, которую она мне только что вывалила. Или мой мозг отказывается воспринимать реальность.
Лиза отрывается от меня, всхлипывает, включает телефон, и мы еле разбираем слова записи. Все пыхтит и трещит, но дочь умница, не зря переполошилась.
Кира, Артур. Они за городом, синие цветы, полчаса езды. Вода. Боже, похищение? Что он такое говорит? Вот кто больной сукин сын!
А потом меня словно шибает током.
Кира…
Кира.
Кира-а-а!
Кира в опасности. Кира с Артуром, который не нравился мне давно. Всегда опасался таких тихих и правильных типов. Особенно когда они так пристально смотрят на молодых девушек вроде Киры. Надо было ему морду начистить еще в том клубе, где он застал нас танцующих и чуть на анализы не изошел. Надо было ему шею свернуть. Надо же, какой подонок!
— Папа, даже если она никто для тебя, если она была лишь твоей игрушкой, все же она — моя подруга, — всхлипывает Лиза. — Единственная подруга. Помоги мне найти ее!
— Она не моя игрушка, — сквозь зубы шепчу я. — Кира не игрушка! — не сдерживаю крик.
Дочь смотрит недоверчиво. Слишком много она видела тех девушек, кто быстро входил в мою жизнь, и еще быстрее покидал ее.
Кто бы мог подумать, что лишь с Кирой жизнь осветится чем-то иным. Что ее касания заставят заново забиться мое сердце. Я себе-то в этом еле признался, и не собирался признаваться дочери сейчас, но слышать о Кире как о случайной связи было неожиданно больно и обидно.
— Я найду ее, где бы они ни была.
— Хорошо бы, чтобы не было слишком поздно. Она ссорилась с ним, умоляла так не делать. Может, ее уже убили?!
Дочь, моя рассудительная дочь срывается на крик.
— Тихо, Лиза, — приказывает Ник, и та успокаивается. — Что у нас есть?
— Только вот эта запись. Я прослушала ее не сразу, думала, Кира ищет возможность примириться, а я тогда вовсе не хотела мириться с ней. В общежитии тоже ничего не знают, староста говорит всякую чушь. Кира решила то ли утопиться, то ли уйти из колледжа. А я такого ей наговорила, дура! Какая же я дура!
— Ты звонила ей?
— Да, я звонила ей миллион раз. Ей, ее ненормальной мамаше, всем нашим знакомым с потока. Даже этому козлу Артуру. Никто ничего не знает, телефоны ее и Артура вне зоны, я же говорила.
— Никита, у тебя ведь есть на примете хорошая охранно-розыскная фирма? Что помогла нам тогда узнать подноготную левых заказчиков. Они и вопросов лишних не зададут, и дело сделают быстро и четко. Не хотелось бы привлекать кого-то со стороны. Остались контакты?
— Эта фирма все еще лучшая, а после того случая купил половину их акций, — флегматично ответил Никита. — На сегодня, считай, она твоя, Филипп.
— Никита, слушай меня внимательно. Никаких ограничений ни по деньгам, ни по людям. Пусть привлекут всех, кого можно, проследят телефоны и…
— Спасибо, папа, — шепчет моя дочь.
— Все будет так, словно ищем английскую королеву. Уже набираю, — он достает смартфон. — Гарик? Да, надо. Сейчас. Срочно. Не мне, но это приоритет первой степени. Сейчас вышлю номер Фила, — сбрасывает мой номер. — Все, Фил, тебе сейчас перезвонят.
— Она же как сквозь землю провалилась. Нужно узнать, — заторопилась Лиза, — может, кто-то ее видел. Может, кто-то что-то слышал, даже самая малость может…
— Лиза, не волнуйся.
— Это я виновата! Я видела, что Кира интересна Артуру, и сама дала ее телефон! Может, он ее уже…
— Не может, — поддав железа в голос, произнес я.
Но это возымело противоположный эффект. Лиза зарыдала так отчаянно, что у меня вновь заболело сердце.
— Никита, возьми Лизу. Только тебе я могу доверить дочь.
Теперь на меня смотрят две пары внимательных и почему-то встревоженных глаз. Какое-то странное ощущение вертится у меня в голове не первый раз и никак не может сформулироваться, но сейчас у меня нет ни времени, ни желания разбираться в этом.
Сначала — Кира.
— Никита, убери Лизу отсюда к черту. Отвези ее домой и дай успокоительное. Лиза, подожди! Дай мне телефон, а дома напиши все контакты.
— Что? — она вытирает глаза. — Какие контакты?
— Телефон, — повторяю я внятно. — Дай мне свой сотовый. Там же запись.
— Да-да, конечно, — протягивает она мне смартфон.
Никита встает, не задавая вопросов. Обнимает рыдающую Лизу.
— Я сам перепишу всех, кто может помочь, — говорит он мне.
Мой телефон звонит, мы договариваемся на встречу с самым лучшим сыскарем немедленно.
Черт! Я ведь хотел пить только минералку! Ерзаю на стуле, злюсь на себя за вино. Я уже хочу ехать, перевернуть небо и землю и найти мою девочку. Мне утешает то, что сыскарь Гарик обещал примчаться через четверть часа.
Я жить не смогу без нее, я уже не могу дышать. Боже, я в тебя не верю, но сделай так, чтобы Кира была жива!
Я очень надеюсь, что еще не поздно. Что еще и правда все можно исправить. Главное, найти Киру живой. А там я уже не выпущу ее из своих объятий.
ГЛАВА 24.
Лиза
— Кира, — кто-то зовет меня, зовет из такого далека, что я не понимаю, не узнаю этого голоса. — Моя девочка, очнись.
Какая-то тень склоняется надо моей кроватью. Может быть, мама? Нет, она никогда не говорила подобных слов. Может быть, это…
— Папочка? — шепчу я сквозь тяжелую вату моего кошмара.
— Да-да, именно так. Твой папочка тут, папочка здесь. Папочка всегда будет рядом.
Ужасно болит голова, и эти слова теперь почему-то не радуют.
Видимо потому, что это слова Фила, но говорит их не Фил. А слышать их от кого-то другого — сущая мука.
Почему так холодно? И так темно. Я вовсе не в кровати, я сижу с задранными вверх руками, привалившись к холодной стене. Может, Фил пробует новую игру? Он же обещал новую. Это было невесело, но он обещал.
Где я?
Мы были у Филиппа — о, я с чего-то вспомнила анальную пробку! — и я, видимо, перебрала с алкоголем, раз совершенно не помню, сколько прошло времени и куда делась жара.
Нет, это не Филипп! Точно не он. Не его мускусный аромат с нотками кофе и ванили. Мужчина передо мной пахнет не так. Этот пахнет неконтролируемой агрессией без оглядки на других. Потом. И еще чем-то похожим на пыль в комнате старой, сто лет не мытой бабки.
Неприятный такой запах.
Я еле чувствую свое затекшее тело, но старательно отталкиваю чужие, незнакомые губы, которые только что пытались завладеть моими. Меня прижимают насильно, вдавливая спиной в жесткую стену. Чужой язык вламывается в мой рот, чужие грубые руки сжимают нос, не давая вдохнуть. Пытаюсь ударить, но руки подняты наверх и, похоже, привязаны. А его руки лапают мою грудь. В мою ногу упирается его член.
Вот же гад!
Ах так! Сжимаю зубы изо всех сил, прикусывая чужой язык.
— Мерзкая тварь! — воет кто-то, но наконец отрывается от моего рта.
Меня оглушает удар по щеке такой силы, что искры вспыхивают перед глазами. И нет, это совсем непохоже на игру! Во рту солоноватый вкус, я кашляю, выплевывая свою и чужую кровь. Но хоть целовать меня больше не пытаются.
Дергаюсь и понимаю, что мои руки не просто подняты вверх, они и правда закованы в наручники. Мягкие, но очень цепкие.
«Как любит Фил, да?» — хихикает подсознание.
О нет! Это не Филипп. Фил делал со мной лишь то, что мне хотелось самой. Что доставляло мне удовольствие и радость.
— Кто ты? Зачем ты привез меня сюда?
Голос хриплый, в горле пересохло. Вдали — ругань и стенания.
— Кто бы ты ни был, дай мне воды, — скриплю я.
— Посмотри на меня!
Мне сжимают щеки, и я сквозь муть окружающего вижу знакомое лицо. Вспоминаю его речи в машине, его просьбу разрешить подвести до гостиницы. Я же не хотела ехать, я жопой чуяла подвох! А потом разозлилась на себя и на Фила — и вот результат.
— Артур?! — кашляю от смеха. — Точно, это же ты. Вроде хотел помочь и наврал. Ты гондон, Артур. Что за мать тебя родила?