Мама по принуждению (СИ)
— Я и подумать не могла, что будет такое! — оправдывается она. — Правда. Я уезжала для перестраховки, а как новости увидела — сердце вниз рухнуло. Я сразу представила, что вы почувствуете, не найдя ребенка дома. А потом подумала, что вы могли остаться в квартире, — женщина хватается за сердце. — Мне что-то не по себе.
Я быстро отдаю Родион Адаму, помогаю Елене Эдуардовне присесть и несу стакан воды. Видно, что она растеряна и обескуражена, а еще чувствует вину. И совершенно искренне волновалась за нас.
— Вы же понимаете, что после такого я не могу оставить вас работать? — безапелляционно произносит Адам, ни на мгновение не делая скидку на то, что женщине плохо.
Елена Эдуардовна только обреченно вздыхает и кивает, а я закатываю глаза и думаю о том, что не приму ни одну другую няню. Мне не нужен никто кроме Елены Эдуардовны, я знаю, что она будет заботиться о моем сыне до последнего, к тому же, я уже к ней привыкла. Да и как можно ее уволить, она вон как разволновалась, представив, что с нами может быть не все в порядке. Какую еще проверку ей можно устроить?
В машине мы молчим. Я устраиваю Родиона в детском кресле, а сама сажусь на переднее сидение и пристегиваюсь. Адам садится рядом, заводит двигатель, и мы выезжаем с парковочного места.
Трель звонка разряжает обстановку, Адам берет трубку и отвечает быстро и рвано:
— С нами все в порядке. Мы скоро будем дома. Маша увидела новости, — Адам быстро смотрит на меня, закончив разговор. — Плачет и зовет нас.
— Господи.
Мне кажется, что этот дурдом никогда не закончится. Что проблемы будут обрушиваться на нас снова и снова.
Мы добираемся до дома. Я быстро выхожу из машины и бегу по направлению к Маше, оставляя Родиона на отца. Машка летит к нам, спотыкаясь и широко раскрыв руки. Обнимает вначале меня, затем отца, трогает за ножку Родиона.
— Она не верила, что с вами все хорошо, — поясняет няня Маши. — Я понятия не имею, как она увидела.
— А должны! — грубо говорит Адам и хочет продолжить отчитывать женщину, но я мягко касаюсь его руки и смотрю в глаза с мольбой.
— Ладно, поговорим с вами потом. Можете быть свободны до завтра.
Анна Павловна кивает, поворачивается ко мне и смотрит с благодарностью, хотя раньше разговаривала со мной холодным, почти ледяным тоном и никак не могла примириться с моим присутствием в доме.
Глава 53
Весь день мы проводим вместе. Адам уделяет нам внимание и даже отключает телефон, чтобы его не беспокоили по работе. Маша ложится на кровать между нами и крепко обнимает нас с Адамом. Родион крепко спит в колыбели, дочь через время тоже засыпает, и я решаюсь поговорить, потому что больше не хочу ждать две недели и уж тем более не хочу быть вдалеке от них с Машей. Плевать на прошлое, я желаю жить настоящим.
— Взрыв как-то связан с тобой? — задаю первый вопрос, который появился у меня еще когда мы не знали, что с нашим сыном.
— Я не знаю, — честно отвечает Адам.
Не говорит нет, не пытается увильнуть от ответа, честно отвечает, что не знает. Я хочу, чтобы это было не так, чтобы произошедшее там было нелепым стечением обстоятельств, но мысленно готовлю себя к самому худшему исходу.
— Мы все выясним, — уверенно произносит Адам, и я верю, что так и будет.
— Расскажи мне все, — прошу, в ответ сжимая его ладонь.
— Что именно?
— Почему тогда произошла авария?
— Ангелина.
— Я хочу знать, — твердо произношу.
После всего, что произошло, я имею право знать, да и хочу. Уверена, что готова услышать все, что он мне рассказывает, но я ошибаюсь. Я отказываюсь не готова. Совсем.
— Первое время после того, как Алиса узнала о беременности, она и правда изменилась. Перестала гулять в клубах, пить и курить. Она исправилась полностью. Мы с тобой тогда практически не общались, да и вы с сестрой отдалились друг от друга.
Я действительно помню период, когда я не хотела приходить к ним в гости, когда отказывалась от встреч с сестрой, потому что просто не могла видеть ее счастья. Мне было физически общаться с Алисой, слушать о том, что она никогда прежде не была такой счастливой и что совсем скоро их дуэт станет трио. Она часто повторяла эти слова, а я упорно, через силу, делала вид. что рада.
— Алиса сорвалась на седьмом месяце беременности. Напилась, пришла домой под утро. Я всю ночь ее искал, но так и не смог найти. Я волновался, не находил себе места, боялся, что она навредит ребенку. Под вечер она клялась, что этого больше не повторится. Она и правда не пила больше, но связалась с какой-то компанией, тусила с ними, выполняла грязную работу. Беременную женщину ни в чём не подозревали бы, тем более она была ухоженной, стильной. Такую не заподозрят в сбыте.
Я не могу поверить. Сижу, слушаю с катящимися по щекам слезами и не могу даже представить, что моя сестра могла в это ввязаться. Чем она думала, когда соглашалась? Как она собиралась смотреть дочери в глаза?
— Ей нужны были эмоции и драйв. Она получила их и хотела уйти, но ее не отпускали. И она рассказала все мне. Со слезами на глазах и раскаянием. Я выслушал ее и решил, что смогу уговорить их отпустить нас, что мы не опасны.
— Вас не отпустили? — не спрашиваю, утверждаю.
— Я поговорил с ними, объяснил ситуацию, нас поняли. Тот, кто помог мне потом говорил, что не получится уйти. А я не верил. Думал, все будет хорошо, мы спокойно будем растить ребенка, но у нас не получилось. Авария произошла не случайно, Алиса сказала, что за нами едут, попросила прибавить газу. Мы оторвались от них, но в какой-то момент они нас догнали и мы съехали в кювет. Я успел выбраться, но когда доставал Алису, машина взорвалась. Что было дальше, не имею ни малейшего понятия. Я очнулся не сразу и узнал, что дочка жива, а Алисы больше нет в живых.
— Ты тоже занимался чем-то противозаконным?
— Когда-то да, но у нас с тем человеком был уговор. Я работаю на него год и мы забываем о существовании друг друга. Я не верил, но у меня не было выхода. Он отпустил меня, я уже говорил, — Адам смотрит впереди себя. — Если бы я только знал, что ей скучно, мы бы ездили, тусили, в конце концов. Я бы не позволил ей ввязаться во все это.
— Ты не виноват, — я крепко сжимаю руку Адама и улыбаюсь.
Мне все еще сложно осознать, что моя сестра наплевала на свое здоровье, на дочку, которую носила под сердцем, потому что ей стало скучно. Я не могу понять, почему она это сделала, но верю Адаму, потому что Алиса была склонна к авантюрам. Она не могла долго сидеть на месте и такая резкая смена образа жизни серьезно сказалась на ее эмоциональном состоянии.
— То ранение, — аккуратно замечает Адам. — Оно было не случайным. Я захотел отомстить спустя годы. У меня есть деньги, авторитет, я знал, что могу это сделать, но в какой-то момент передумал. Вспомнил о тебе, о сыне, о Маше. Я дал заднюю, но о моих планах узнали. Я не уверен, что взрыв не связан с тем, что я пытался узнать.
— Если это как-то связано, что нам делать?
— Уезжать, — уверенно произносит Адам. — Я не готов ввязываться в войну. Не хочу начинать это слова и терять вас. Этой ночью я отчетливо понял, что готов уехать.
— Мы просто сбежим?
— Меня здесь почти ничего не держит.
— Меня тоже, но…
— Я не готов, Ангелина, — Адам встает с кровати и зарывает ладони в волосы. — Не хочу начинать это снова, хотя есть возможность. Моей семье нужно светлое будущее, я не хочу закрывать вас в доме и расставить по периметру сотню людей.
— Ты заранее знал, что может потребоваться переезд?
Я вдруг вспоминаю, как Елена Эдуардовна говорила о документах, которые ее попросили сделать.
— Не исключал такой возможности.
— И когда мы уедем?
— Как можно быстрее, — произносит Адам. — Я хочу уехать настолько быстро, насколько это вообще возможно. Я выбрал страну, город, купил там дом.