Игрушка для дракона (СИ)
— Покажи мне ее — попросил я.
— Зачем? — не поднимая головы, спросила женщина.
— Хочу познакомиться. Все-таки живу здесь, а одну из соседок так и не видел. Или это как-то тебя напрягает?
— Нет…не напрягает. Только зачем тебе?
— Если я скажу, что мне интересно…это тебя обидит? Как-то заденет?
Молчит, хмурится.
— Понятно — говорю я — Богатый, здоровый парень решил позабавиться, посмотреть на больную девочку. Скучно ему стало, захотелось зрелищ. Так думаешь?
Молчит, но я видел, как дернулся ее взгляд, уходя в сторону. Точно, так и думает.
— Поверь, я не хочу причинить ей никакого вреда. И не намерен развлекаться, глядя на чужие страдания. Просто хочу познакомиться. И ей будет веселее. Она ведь никуда не выходит, так? Тьфу! Прости…я имел в виду — ты ее никуда не выносишь? Значит ей скучно. А тут хоть какое-то развлечение.
— Иногда выношу. На солнышко. Только она уже тяжелая, трудно выносить — трудно, запинаясь, явно через силу сказала Марина — Вам…тебе и правда хочется ее увидеть?
— Да! — отрезал я — Хочу!
— Тогда пойдем — вздохнула Марина и встала со стула.
* * *Запах болезни, его ни с чем не спутаешь. Как ни убирай в комнате, как ни старайся его искоренить — пока в ней лежит тяжелобольной, всегда будет пахнуть болезнью. Запах состоит из смеси запаха снадобий, пота, нечистого тела и ночного горшка, крышка которого никак не может быть герметичной. А в туалет больного не натаскаешься, даже если ты здоровенный мужчина, а не хрупкая тонкая женщина, измученная тяжелой работой и постоянным недоеданием.
— Анни, познакомься, это Роб. Роб, это Анни.
— Привет, Анни — улыбаюсь я, рассматривая девочку, лежащую на подушках, подсунутых ей под спину. Маленькая, бледная, и…голубоглазая, как мать. Похожа на свою мать, как клон на оригинал. До смешного походит.
Держит в руках книжку, на обложке которой нарисован дракон, держащий в когтистых лапах девушку в белом платье с кружевами.
— Ты умеешь читать? — удивился я.
— Она очень умная! — не дав дочери открыть рот, говорит Марина — Она сама научилась читать! Я ей только немного показала буквы, а она все сама! Книжки ей покупаю…когда деньги есть.
— А о чем этак книжка? — спрашиваю с искренним интересом.
— Тут дракон украл девушку, невесту одного мужчины — звонким голоском отвечает Анни — И хотел ее съесть. Но жених взял магический меч, пошел, и убил дракона. И забрал невесту. И женился на ней. И жили они потом долго и счастливо.
— А зачем дракону есть девушку? — хмыкнул я, представив, как Айя и Кайль обедают какой-то там невестой — Они что, дураки, жрать людей?
— Вы наверное не знаете, что драконы любят есть невест! Они для драконов самое лучшее кушанье! Как для людей пирожное! Мама мне один раз купила пирожное, так я его так ела — чуть не подавилась! Такое было вкусное…я даже заплакала! Мама перепугалась! Так вот девушки для дракона самые вкусные из вкусных пирожные. Особенно невесты.
— А ты была бы драконом, стала бы есть невест?
— Нет. А вот пирожные бы стала! Я бы сказала этому мужчине — принеси мне корзину пирожных, я твою невесту и отпущу!
— Дочь купца — хихикнула сзади Марина — Коммерция в крови!
— Вы теперь будете мне папой? — неожиданно спросила девочка.
Марина позади меня охнула, закашлялась.
— Почему так решила? — не удивился я.
— Вы красивый, молодой. Мама красивая, молодая. Нам папа нужен. А то мама плачет, и много работает. Я иногда целый день одна лежу, без мамы. Нам обязательно папа нужен.
— А ты помнишь своего папу?
— Конечно, помню…только не очень — призналась девочка — Я же совсем маленькая была, когда он умер. Мама мне про него рассказывает. А я помню, какой он сильный был. Он меня на руках носил, а еще — подбрасывал, а я визжала. Так смешно было… А лицо его уже не помню. Мне стыдно, но я не помню. Мама как начнет про него говорить, так сразу и плачет. А я тогда ходила ножками, а теперь не хожу.
Позади меня всхлипнули, а я закусил губу. Ну, вот какого черта я раздумываю? Берегу свой покой? Боюсь, что меня найдут? Да пошло бы оно все к черту!
— Пойдем, нам надо поговорить — поворачиваюсь к Марине — Пока, Аннушка…увидимся.
— Пока… — отвечает девочка, и я спешу к двери, чтобы снова не услышать неприятного вопроса.
Вот так, все познается в сравнении. Я, видишь ли, боюсь, что меня заключат в золотую клетку и будут эксплуатировать на предмет зачатия наследников. Ужасно! Просто-таки ужасно! А то, что где-то там загибается девчонка, которой надо бегать по улице и радоваться жизни — это так…ерунда. И то что ее мать стареет не по дням, а по часам, убивая себя тяжелой работой — тоже плевое дело. Своя-то рубашка ближе к телу…
Я знаю, что делала Марина после смерти мужа. Спросил, не постеснялся. А она, хоть и очень не хотела, рассказала. Поденные работы. Там в огороде поработает, тут на кухне помогает. Стирала чужое белье, что-то вроде прачечной. У нее руки отхолодной воды ломает, я знаю. Призналась. А скоро болезни начнутся — мокрая, на сквозняках. Как еще только держится, не болеет. Видимо как на фронте — бойцы в окопах не могут себе позволить болеть, вот и не болеют. Дочка же на ней, болеть нельзя.
* * *Сидим друг напротив друга, молчим. Думаю, с чего начать. Марина смотрит настороженно, не понимает, чего я от нее хочу.
— Только не пугайся, хорошо? И не обнадеживайся раньше времени. Сдается мне, что могу вылечить твою девочку.
Смотрит, мотает головой:
— Пробовали. Я все деньги что были, отдала за лечение. Деньги взяли, а сделать ничего не сделали. Сказали — остановили ухудшение самочувствия, и тому надо радоваться.
— Обманули — понимающе кивнул я — А призвать к ответу ты их не можешь. Потому что ты никто, а они уважаемые лекари. Ладно, потом разберемся. Покажешь мне их, расскажешь, кто такие. Я лекарь, Марина. Очень сильный лекарь. Но я в бегах. Меня ищут. Нет, ничего угрожающего — ищет…хмм…родня. Зачем — тебе знать не надо. А вот что надо знать: ты должна дать клятву, что никогда и никому не скажешь, кто вылечил девочку. Если кто-то спросит, говори, что она сама встала на ноги по божьему чуду. Поняла? Спрашиваю — поняла?
— Поняла — тихо отвечает бледная, как мел женщина — Неужели и правда…сможете?
— Мы же на ты, забыла? — улыбаюсь я — Смогу. Думаю, что смогу.
— У меня денег нет! — спохватывается Марина — Это же дорого стоит!
— Я разве что-то говорил о деньгах? — морщусь я — Я же тебе назвал условия сделки! И все останется так, как было — я буду платить тебе за постой, так что не переживай. Так ты даешь слово?
— Клянусь, что никогда и нигде не расскажу, как вылечилась моя дочь! А если нарушу свое слово — пусть я угожу в Ад!
— Как торжественно — улыбаюсь я — Хорошо. Достаточно. Пойдем к девочке. Ох, тяжко мне, тяжко! Обожрался! Вкусно ты готовишь. Кто научил? Да не переживай ты так! Все в порядке будет! И не надо плакать! Все, отплакалась, теперь только радость. Все, все, прекращай воду лить.
* * *— И все? — растерянно спросила Марина, когда я, усталый, отошел от Анни.
— И все — усмехаюсь я — А что ты хотела? Грома, молний? Или что ангел по велению моей руки спустится с небес?
— А почему она спит, не шевелится?
— А потому что устала! Думаешь, легко выздоравливать? Организм истощен, измучен болезнью. Ноги разучились ходить, мышцы истончились. У нее вместо ног косточки и чуть-чуть мышц. Ей надо много есть, и…тренироваться ходить. Каждый день, понемногу — вставать и ходить. Ну, все…я спать. Завтра с тобой поедем на рынок и закупим продуктов.
— Я же купила! — не понимает Марина.
— Мы самых лучших закупим, и много. Девочке надо есть. Да и нам с тобой надо чего-нибудь повкуснее прикупить. Пирожных, например. А то нас кое-кто сожрет. А с пирожными не сожрет. Драконы пирожных не пробовали, а то бы точно не стали жрать этих визгливых, потных невест с черными пятками. Ну чего ты рыдаешь?! О господи…какая ты плакучая. Все, все! Хватит! Рубашку мне промочила. И благодарить пока не за что. Вот встанет на ноги, пойдет, тогда и будешь благодарить. А девочка и правда очень умная. Чтобы в пять лет книжки читать?! Да рассуждать, как взрослая?! Она гениальна!