Сердце пламени (СИ)
Шагнув в комнату, Фрейя остановилась, как вкопанная.
— Рюрик?
Что он здесь делает?
Рюрик вальяжно развалился во втором любимом кресле отца, с притворным безразличием покручивая старую надтреснутую чашку. Его поза кричала о показательно мирных намерениях, но глаза вспыхнули янтарем в ту же секунду, как их взгляды встретились, и ее тело завопило: «Беги!».
— Мистресс Фрейя, — промурлыкал Рюрик. — Я как раз рассказывал вашему отцу, как мы познакомились в Акурейри. Он знает несколько интересных историй о дреки, вроде тех что я собираю для книги, помните?
Книги? Да он словом не обмолвился о чертовой книге.
— Что в действительности ты здесь делаешь? — выдавила она.
— Фрейя! — Отец поднял голову от тарелки медовых пирожных, которые с аппетитом поглощал. Затуманенные глаза повернулись в ее сторону, отец улыбнулся.
Он отлично выглядел.
Фрейя поспешила к нему и поцеловала в лоб, незаметно измерив температуру.
— Откуда вы взяли пирожные?
— Мастер Рюрик купил в деревне, нам в подарок. — Отец обнял ее. — Он хочет провести кое-какие исследования в наших краях, и кто-то направил его к нам. — Отец гордо расправил плечи. — Мастер Рюрик интересуется местным дреки, а я знаю все истории твоей мамы. Я предложил ему почитать ее книги, а также пожить у нас несколько недель.
Недель?
— Тебе не стоило, — смущенно пробормотала она Рюрику. Ведь он заметил, как они бедны, даже принес еду в подарок. Их домик в его глазах, несомненно, выглядел лачугой. Крытая соломой крыша, да и из мебели остались лишь предметы первой необходимости. Дом был идеально чистым, а поверхности блестели от пчелиного воска, которым Фрейя любовно натирала дерево, но ведь она годами была вынуждена распродавать обстановку по частям, и на месте кресел зияли пустоты. Даже драгоценные книги матери с годами поредели, ведь их маленькое хозяйство поражала катастрофа за катастрофой: то неурожай, то ограда повалилась, то пара ягнят пропала. Она никогда не говорила отцу, что продала часть книг, а он явно этого не заметил.
Это разбило бы его сердце.
— Но у нас нет свободной комнаты, — упрямо возразила она.
Отец резко вздохнул.
— Фрейя…
— Да все в порядке, — вклинился Рюрик, лениво склонившись к камину. Он словно впитывал жар огня. — С моей стороны было бы предосудительно жить под одной крышей с юной незамужней девушкой. Поэтому я договорился с твоим отцом, что буду спать на конюшне. Я хорошо заплачу.
На конюшне… На мгновение она почувствовала угрызения совести. Но Рюрик тут же усмехнулся так, что все волосы на ее теле встали дыбом, и чувство вины испарилось.
— Фрейя покажет вам конюшню, — дружелюбно подтвердил отец, разрешая ситуацию. — Покажешь, да?
В любом случае она проводит незваного гостя до двери. Фрейя кивнула Рюрику, что успел подняться на ноги, и попыталась выдавить улыбку для отца.
— Ну разумеется.
В конце концов, в присутствии отца не получится высказать все, что она думает.
* * *
— Ты что здесь делаешь? — яростно зашептала Фрейя, как только они вошли в сарай. — И не рассказывай мне байки про книгу.
— А почему сразу байки? Я и правда думаю написать книгу. Слишком много вранья про дреки передают из уста в уста.
Фрейя скрипнула зубами.
— Я не дура! И ненавижу, когда мужчины считают себя умнее и самодовольно пытаются это отрицать. Если будешь и дальше притворяться, что просто так возник у меня дома, когда последний раз мы виделись за много миль к северу отсюда, разговор у нас выйдет короткий.
Рюрик помолчал, изучая выражение ее лица.
— Почему ты здесь? — гаркнула Фрейя. — Только честно!
— Ты права. Я приехал не из-за книги, а из-за тебя. Судьба, Фрейя. — Он шагнул вперед и коснулся ее щеки. — Вот почему я здесь. — Его теплое дыхание коснулось губ, Рюрик улыбнулся, и сердце Фрейи предательски заколотилось в ребра. — Наша судьба еще не завершена.
Рюрик заправил прядь волос ей за ухо. Фрейя замерла. Она думала, то, что произошло между ними в Акурейри, было из-за бури, струящейся по ее венам и разжигающей огонь в крови. Но и теперь мгновенно вспыхнула и задрожала. Далекая буря, однако ее можно воскресить лишь парой простых прикосновений.
— О нет, не смей, — пробормотала Фрейя, ныряя Рюрику под руку вихрем юбок. Чертов наглец просто стоял и улыбался, скрестив руки на груди. Очень впечатляющей груди.
Фрейя зарычала, прижимая пальцы к вискам. Она не желала взрыва своего темперамента, хотя бы из-за того, что это мог быть не совсем гнев. Чувство граничило с возбуждением.
— Ты витаешь в облаках. Судьба, предназначение… что за бред. Да ты ничем не лучше любого пустозвона, что гоняется за юбками, разве что говоришь гладко. Моей маме ты бы определенно понравился.
— Я и тебе нравлюсь, — припечатал Рюрик. — Иначе ты бы вышвырнула меня вон в первую же секунду.
— Не хотела устраивать сцену при отце, — огрызнулась Фрейя. — Только поэтому ты все еще здесь. Папа верит в гостеприимство и ожидает, что я буду вести себя соответственно.
Бицепсы Рюрика расслабились.
— Какая же ты зануда! Признала бы, что хочешь меня, да и дело с концом.
Фрейя упорно отводила взгляд от его рельефных мышц. Очень упорно.
— Мама учила меня никогда не лгать.
Он стал медленно обходить ее по кругу.
— Тебе понравился мой поцелуй. Ты умоляла меня продолжать и сжимала мои волосы в кулаках. Не понимаю, чем ты недовольна. Ты желала меня. И до сих пор желаешь.
Каждое его слово проникало прямиком в живот, вспышки памяти молоточками били по нервам: танец капель дождя на крыше; ощущение жесткого тела, вжимающего ее в стену; чувственное соприкосновение языков.
— Я часто желаю лишнего — имбирные пирожные, эль, книги, которые не могу себе позволить… Это не значит, что я поддаюсь желанию.
Рюрик шагнул к ней.
Фрейя отступила.
Рюрик застыл.
— Может, мне и понравился поцелуй, но врать тебе я не буду. — Судя по выражению лица, Рюрик ничего не понимал. Но ведь это не он рисковал остаться с незаконнорожденным ребенком на руках и разрушенной репутацией, пусть даже от последней и так немного осталось. — Ты настойчив, надо отдать тебе должное, но все мужчины хотят одного.
— Твое сердце? — с вызовом спросил он.