Реинкарнатор

– Наверное, я не настолько несчастлив?
– Или просто не верите, что можете стать счастливым, – покачал головой командор. – Ладно, это долгий разговор, если захотите – продолжим когда-нибудь. Я сейчас отдам пластину с вашей записью из квартиры Петмансона в хранилище на проверку. Зайдите попозже, думаю, через час уже будет готово.
Костя удивился, как быстро тут работают. Всего час! На «скорой» подобное заняло бы больше недели – почти столько потребовалось бы на разные согласования.
– А пока я вас попрошу разузнать побольше об этом друге Петмансона и постараться найти его. Если с вашей кармой на пластине все в порядке, а я подозреваю, что в порядке, то он – наша единственная ниточка, за которую можно вытянуть это дело.
Костя кивнул. Ясно, что из архива он в ближайшие дни вылезать не будет.
Данзар обрадовался ему, как старому другу.
– Ну? С добычей? – Этот бас услышали, наверное, и на первом этаже, к счастью, большинство членов Ордена уже ушли, зал пустовал.
– Да. Надо опознать вот этого человека, – протянул Костя карандашный рисунок и рассказал все, что узнал от двух соседок.
В разговоре Данзар казался простодушным большим увальнем, но преображался, когда принимался за дело. Сосредоточенный серьезный взгляд следил за потоками информации, пальцы без остановки порхали над клавишами, даже поза неуловимо менялась, и Данзар казался стройнее и собраннее. Костя невольно восхищался его работой, понимал, что тот умен, как дэв. Вряд ли в Орден берут дураков или простаков.
– Кажется, похож. – Костя вцепился взглядом в найденную фотографию.
– Определенно похож. – Архивариус приложил карандашный портрет к монитору. – Скинь своей гримерше, пусть посмотрит, но я думаю – это он.
Звонок Юлии Дмитриевне подтвердил слова Данзара. Другом Петмансона оказался Виктор Андреевич Кучик, шестидесятидвухлетний заместитель заведующего лабораторией кафедры приборостроения НИИ реинкарнации, той самой, где работал Леонхард Янович.
– Телефон его найдешь?
– Уже. – Данзар попробовал дозвониться, но по громкой связи раздалось: «Абонент временно недоступен».
– Скинь, пожалуйста, все, что нашел. – Костя протянул выданный ему утром планшет.
Ожидая, пока скопируются файлы, Костя подумал об Ане. Она могла знать близкого друга ее деда.
– Увы, нет. Но Леон давно со мной не общался, не до меня ему было, он с головой ушел в свои изобретения. – Ее голос по телефону звучал столь же притягательно, как и вживую, но оборвал еще одну ниточку Костиной надежды.
– А над чем именно он работал перед смертью?
– Об этом он мне не докладывал. Но если хочешь пообщаться с Кучиком – позови меня.
– Зачем?
Аня фыркнула:
– Кому он больше расскажет, мне или полицаю?
Костя промолчал, хотя мысленно признал ее правоту. Ему и хотелось, и не хотелось тащить ее с собой. Это всего лишь ее голос, а его накрывает волна блаженства. Решать что-то в таком состоянии нельзя. Надо взять паузу, попрощаться и положить трубку, но… это внезапно стало невыполнимой задачей. С трудом выталкивая слова из горла, он прохрипел:
– Я перезвоню.
Палец казался стокилограммовой штангой, но Костя все же смог с ним совладать и нажать отбой. М-да. Он определенно влюбился. Из грез и размышлений его выдернул бас Данзара:
– Зайти к Амгалану, у него для тебя новости.
Костя кивнул и в очередной раз за этот долгий день пошел в Управление расследований.
Мягкая ковровая дорожка глушила звук шагов, с фотографий на стенах смотрели знаменитые реинкарнаторы и ламы прошлого, в груди разливалось приятное тепло, и он почувствовал себя почти счастливым. Здесь он не изгой, а свой – вот то самое чувство, которое держало его на «скорой». Только там часто приходилось одному выходить в агрессивный внешний мир, сталкиваться с ним лицом к лицу. В Ордене же ощущалась такая поддержка, что любая агрессия казалась смешной, несерьезной, будто котенок, скалящий зубы.
Сердце снова забилось от волнения перед входом в зал инспекторов. Если повезет и это Управление станет родным и привычным, то Костя перестанет бояться испачкать мозаичного уробороса и, возможно, его чашки и даже перчатки найдут свое пристанище на общем столе в эркере. Пока же восторг от созерцания не притупился, наоборот, незамеченное в первый раз бросилось в глаза. Кофейный автомат при входе. Плетеные корзины для мусора у столов инспекторов.
 
Амгалан Тумэнович помахал, приглашая зайти в его кабинет. Оказалось, что Костина карма записалась без проблем. То есть дело было не в помехах и не в кармографе.
– И я вас очень прошу, найдите этого Кучика и поговорите с ним. Спросите, что он делал в квартире, какие у них с Петмансоном были отношения, над чем работали, с кем еще общался Леонхард Янович, были ли у него враги, занимался ли он оккультными практиками, шаманизмом. В общем, узнайте как можно больше об этом человеке, – попросил командор.
– Оккультные практики? Шаманизм? Вы серьезно?
– Абсолютно. Мы пока не понимаем, что происходит, поэтому нельзя отметать ни одну гипотезу.
Очевидно, что у командора гипотез происходящего было гораздо больше, чем у начинающего инспектора, но у того не укладывалось в голове: неужели враги могли помешать записи кармы? Или это сделал шаман? Оккультизм… Но это же бред! Или нет?.. Впрочем, это все второй вопрос. Вначале нужно найти Кучика.
– Сейчас же еду в институт!
– Э-э… Притормозите. Институт еще два дня закрыт. Праздник же.
– Ёккарганай! Может, тогда домой к нему съездить? Вдруг он там, а телефон просто неисправен.
Командор согласился, и Костя рискнул задать мучивший его вопрос:
– Я бы хотел взять с собой внучку Леона. Аню Ступину. Помните, я про нее рассказывал? Может, с ней Кучик будет более расположен к беседе.
– Хорошо, – услышал Костя, и у него отлегло от сердца. – Если потребуется помощь инспекторов или безопасников – обращайтесь. Не думаю, что вы застанете Кучика в квартире, но проверить стоит. И еще одно. После этой поездки вы возвращаетесь домой и отдыхаете. Вам просто необходимо сегодня хорошо выспаться.
Амгалан Тумэнович смотрел совершенно серьезно, и Костя так же серьезно кивнул.
Снова метро, снова ступени, лестницы и эскалаторы. Он влетел на «Лхасскую», не замечая ни статую Будды из слоновой кости у входа, ни цветную роспись стен, изображающую Поталу и ее окрестности. Не видел и скульптур в греко-римском стиле на станции «Спортивная», куда приехал через двадцать минут. Москвичи никогда не замечали красот собственного метро, они им просто пользовались, лишь изредка на секунду останавливались, с восхищением обнаруживали: ну надо же! Оказывается, тут очаровательно! А затем вприпрыжку, через две ступеньки, выбегали из метро к автобусу. Ветер и мелкий дождик за шиворот, пение хуралов из дацана и огни вдоль дороги Костя тоже не заметил. Аня выехала сразу после его звонка и уже, должно быть, находится на месте. Нехорошо, когда девушка ждет.
В густой темноте этого осеннего вечера он бы ее не узнал, но у подъезда лишь одна фигура приплясывала от холода. Смешная шапка с ушками и ярко-зеленая куртка превращали ее в беззаботную девочку-подростка, никогда не встречавшуюся ни со смертью, ни с болезнями. Костя рядом с ней почувствовал себя старым и циничным. Он не умел забывать, даже на время, все, с чем сталкивался по работе. Наверное, поэтому и не умел веселиться, не любил шумные компании и походы по клубам. Ему было проще напиться дома одному, тем более что пьяный он становился еще более мрачным и несносным, чем трезвый, – и прекрасно знал об этом.
 
– Позвоню ему еще раз.
Костя набрал номер мобильного телефона, но тот снова оказался вне доступа. По домашнему слышались лишь длинные гудки.
– Если он там, то говорить буду я, – безапелляционно заявила Аня, и Костя не стал с ней спорить. Удостоверение полицейского всегда успеет показать.
Кучик жил на первом этаже, так что уже через минуту они трезвонили в дверь, но никто не открыл. Оба не поленились, вышли снова на улицу и обошли дом, заглянув во все окна квартиры, но нашли в них лишь плотно зашторенную темноту. Дома явно никого не было.