Мотылёк над хищной орхидеей (СИ, Слэш)

 Не имея практически ничего, Реймонд Мерсер за прошедшие без малого десять лет сколотил небольшую, но крепкую межнациональную империю по торговле недвижимостью — и это был лишь самый крупный его проект. В остальном он по большей части занимался ерундой: создал центр профилактической медицины в Греции, модельное агентство во Франции, какое-то время занимался фотографией и содержал яхт-клуб.
 Ни одно из его дел не приносило столько денег, столько он тратил в год. Даже прибыль от продажи недвижимости по большей части тут же уходила в оборот.
 Однако Рей Мерсер имел яхту, три особняка, две квартиры и пять машин. Небольшой штат прислуги и такое количество охраны, какой хватило бы, чтобы совершить переворот в маленькой Латиноамериканской стране.
 Хотя недавняя проверка показала, что декларации со внутренними документами сошлись, в чистоплотность этого бизнеса Торренс не верил ни на грош. А в сочетании с количеством бесследно пропадавших кругом Мерсера-младшего людей создавало один большой вопрос.
 Доказательств причастности к исчезновениям или связей с другими дилерами Торренс, тем не менее, до сих пор не нашёл. Мало того, люди Мерсера всегда предоставляли то разорванные контракты со стороны моделей, то просто выдержки из приказов о разрыве договоров вследствие сорванных по непонятным причинам съемок опять же самими моделями. Точно такие же прерванные договора, однако, нашлись и с теми, кто никуда не пропадал, что вполне соответствовало поведению большинства моделей — приглашения так и сыпались красивым и ухоженным мальчикам и девочкам, мало кто из них вспоминал о дисциплине в агентстве. Популярность и красивая жизнь кружили голову.
 Когда дверь кабинета открылась, и оттуда послышался раздражённый голос полковника Эшвила:
 — Торренс! Ко мне! — он как раз обдумывал, может ли этот вызов иметь отношение к самому крупному и самому провальному его делу.
 Поднявшись с кресла, Торренс вошёл в кабинет и занял место для посетителей. Полковник Эшвил остался сидеть по другую сторону массивного директорского стола от него. Он делал вид, что полностью погружён в бумаги, но от Торренса не укрылось, что тот то и дело поглядывает на него.
 — Начать с главного или издалека? — наконец поинтересовался шеф.
 Вопрос, очевидно, был риторическим, потому что не успел лейтенант дать на него ответ, как лежавший сверху листок полетел к нему.
 — Это что?! — с холодной яростью спросил, приподнимаясь над столом, шеф.
 Торренс едва успел поймать листок и поднес его к глазам.
 — Это результат проверки жалобы… — он замешкался, вчитываясь в собственную фамилию, и замолк, — сэр, — растерянно закончил он.
 — Какой догадливый, — ядовито заметил полковник, — хорошо, что отдел внутренних расследований прислал копию мне, прежде чем огласить результаты предварительного расследования. Я просто хочу спросить, — шеф наконец поднялся и, обойдя стол, приблизился к нему, — кто сказал тебе, что ты можешь устраивать погром в офисе одной из крупнейших в Европе корпораций по торговле землёй?
 
 Торренс молчал, понимая, что и на этот вопрос нет смысла отвечать.
 — Шесть грёбаных лет, Торренс, ты делаешь мне мозг. Ты строишь из себя детектива из американских боевиков — вот только результата я не вижу, как бы ни смотрел.
 — Было очевидно, что он…
 — Молчать! — рявкнул капитан и ударил кулаком по столу. — Мне надоело, Торренс. Ты можешь подать рапорт об увольнении сам. Или я подам его за тебя.
 Торренс помолчал.
 — Вы шутите, сэр? — уточнил он.
 — Я тебя предупреждал, Торренс. У меня хватает проблем без тебя.
 — Но я же…
 Эшвил поднял руку, демонстративно отгораживаясь от него.
 — Это не угроза, Торренс. Это факт. К вечеру рапорт будет у меня на столе — или я по факту проверки внутренней службы буду вынужден уволить тебя в соответствии с превышением служебных полномочий. И тогда ты сможешь устроиться на работу разве что уборщиком в кафе.
 Торренс продолжал недоверчиво смотреть на него.
 — Я работаю здесь шесть лет… — медленно произнёс он.
 — Уже нет. Вон.
 Постояв ещё с полминуты, Торренс развернулся на каблуках и двинулся прочь.
 «Дерьмо», — подумал он. Что делать дальше — он не знал. Ничего, кроме как вести расследования, не умел. И при этом отлично понимал, что карьера частного детектива романтично выглядит только в американском кино.
 Последние мысли и стали катализатором решения пойти в бар и напиться так, чтобы звенело в ушах, чем и занялся Торренс, едва обещанная бумага легла начальнику на стол. И он не обратил никакого внимания на мужчину в коридоре, задумчиво глядевшего ему в спину.
 Не было ещё и шести часов, когда он заказал первый стакан, а к восьми Торренс уже ничего не соображал.
 Потому он не удивился, когда к нему подсел крупный мужчина лет на пять постарше его и спросил:
 — Расстался с женой?
 — Нет, я не женат, — машинально ответил Торренс.
 — И даже девушки нет?
 Торренс покачал головой.
 — Это хорошо, — почему-то сказал мужчина и снова предположил: — работу потерял?
 Торренс в удивлении воззрился на него, а тот издал сухой смешок.
 — Есть кое-какое дело для кого-то наподобие тебя.