Отец подруги. Плюс-минус восемнадцать (СИ)

Утром Серж поехал к нашим местным коллегам, договориться о прохождении курсов нашими инженерами.
А я поехал к Бьёрну. Мы учились вместе. Пока я здесь жил, сколько километров на беговых лыжах мы вместе протопали? Дохера. Чистой воды норвег, у Бьёрна были белые волосы и голубые глаза. Сам высокий. Подтянутый.
Он встретил меня, широко расставив руки и улыбаясь. Не изменился, подлец. Жена у него наша ровесница, изменилась, а он нет. Детей стало больше с нашей последней встречи, теперь трое.
Меня пригласили на обед. Долго расспрашивали, как дела в Москве. Я рассказывал. И Бьёрн тоже делился новостями. Он с женой и сыновьями успел покататься по Европе, купили новый дом, обновили лодку. Было решено поехать рыбачить.
Как бы Катя здесь вписалась? В наш разговор. Сидела бы рядом со мной, а я бы сжимал её руку в своей ладони.
Да блядь!
— Ты влюбился? — спросила меня жена Бьёрна на английском.
— С чего ты взяла?
— Светишься изнутри, только зачем-то этот свет гасишь.
Я ухмыльнулся. Женщины везде женщины, видят то, что мужикам не доступно.
— Да, — неожиданно для себя ответил я.
— Кто она? — спросил Бьёрн удивлённо.
Ещё бы. В последний раз я влюбился в свою бывшую жену. На руках её, суку носил! Всё для неё! Жизни не видел, чтобы только ей всё лучшее да Лерке, всё им устроить! Изменила. Тьфу.
— Она — подруга моей дочери, — усмехнулся я.
Надо же. Просто сказал, и всё. И никто не хохочет в горло.
— А она что? — спросила жена Бьёрна.
— А она не любит, — улыбнулся я ещё шире.
Бьёрн тут же достал аквавит, это водка местного разлива, и наполнил две рюмки. Его жена закатила глаза и пошла заниматься своими делами.
Вскоре мы с Бьёрном сидели с початой бутылкой аквавита посередине озера. В руках удочки. Нихера не клевало.
— А почему не клюёт, Бьёрн?
— Так кто же рыбу ловит после обеда?
— А чего мы сюда приплыли тогда? — спросил я.
— Так мы здесь не за рыбой! — ответил он.
— А зачем?
— Чтобы мозги твои успокоить.
— А удочки зачем? — не унимался я.
— Чтобы руки занять, — ответил Бьёрн, которого аквавит уже хорошенько пронял.
Бьёрн кстати мало пьёт. Он вообще молодец. У него женщины не было аж до двадцати семи лет! Искал ту самую! Вот они с Катей похожи. Она тоже своего истинного ждала. Им бы с Бьёрном познакомиться, а не со мной. Отчего-то фантазия нарисовала мне Катю в объятиях могучего Бьёрна. Высокого блондина с голубыми глазами.
В общем, не знаю, кто первый начал драку, но сражались мы не на жизнь, а на смерть! Не знаю, каким образом мы очутились в воде, но холодные воды Северного моря быстро остудили наш пыл. Добрались до берега, переоделись, сели у камина. Дети Бьёрна пришли со школы. Его жена лепетала с ними на норвежском, а я нихуя не понимал. Ни в норвежском, ни в жизни.
Но одно я знал точно.
Тоже хочу дом с камином. Выход на воду. Катю, детей и семейные ужины.
Для начала можно просто Катю. А там посмотрим.
  
Глава 25 По-новому
 
На четвёртый день Марк так и не приехал. Я устала его ждать, мне надоело ничего не делать, и я попросила ребят с охраны достать мне велик.
Мы с Алексом проехали километров десять, прежде чем я свалилась, крепко ударившись локтем и коленом. Я тут же бодро встала и уверила охранника, что он не виноват. Но ужас в его глазах был неподдельным! Неужели Марк так его запугал?
— Едем обратно! — только и сказал Алекс бескомпромиссным тоном.
Обратно так обратно. Но сказать легче, чем сделать. Мы невероятно устали. По крайней мере я. Когда всё же приехали, я готова была съесть всё, что Мария там наготовила к нашему появлению.
А на парковке стояла машина Марка. Как только я её увидела, все остальные мысли отошли на второй план.
Неужели он уже здесь?! Я обрадовалась его приезду, как маленькая, но старалась не подавать виду.
— Я уберу велик, идите, — улыбнулся мне Алекс.
Всё-таки он очень проницательный!..
— Нет, нет, я загоню свой транспорт в гараж самостоятельно, — сказала я, нарочито медленно двигаясь.
 
Еле как справилась с этой задачей. Потом вымыла руки в гостевом туалете на первом этаже и заметив, что Марк сидит в гостинной, прошла мимо.
— Катя, — позвал он.
И это “Катя” прошибло меня током! Низкий и чуть хрипловатый голос проник в каждую клеточку тела!
Я повернулась.
— А, Марк, вернулся? — спросила я как бы невзначай.
Он усмехнулся.
— Поужинаешь со мной?
Я бы хотела ничего не чувствовать к нему, и вообще отказаться, пойти в библиотеку читать, но есть хотелось нестерпимо. И к нему тоже хотелось.
— Да, сейчас спущусь.
Я также неторопливо поднялась наверх. Только дверь за моей спиной захлопнулась, как я быстро посбрасывала одежду и побежала в душ. Молниеносно смыла с себя результаты долгой велопрогулки, зашипев от боли, когда вода попала на ссадины.
Вытерлась, тщательно промокнула волосы, надела бельё, платье, поправила волосы, даже нанесла лёгенький макияж. В животе урчало от голода. Я побежала вниз.
На лестнице замедлилась, будто бы вообще никуда не торопилась. Что за детское поведение? — отругала сама себя, но успокоить свой восторг не могла. Меня переполняло счастье просто от того, что он рядышком, в одной со мной комнате.
Мария уже всё расставила.
— Только вас ждём, — сказала она, подмигнув мне.
Марк был гладко выбрит, рукава рубашки закатаны, выглядел отдохнувшим.
— Как командировка? — спросила я как бы между прочим.
— Хорошо, — ответил Марк. — Но ветрено.
Я хотела бы спросить, куда он ездил, что видел, как добрался, как всё прошло, но я не озвучила ни один из мучавших меня вопросов. Упрямство не позволило. Пока ела, периодически ощущала на себе его взгляд. И как же меня он радовал.
— Чем занималась? — наконец спросил Марк.
— Читала, — ответила я так же без подробностей.
Он хмыкнул.
— Я привёз с собой контракт. Завтра ты мне нужна на переговорах.
Я подняла взгляд.
— Ты что был в Норвегии?
— Да, в Бергене.
Я ничего больше не спросила. Хотя было жутко интересно! Какая это страна — Норвегия? Как там живут люди? А правда ли, что там батон хлеба стоит как айфон? Много ли там русских?
Но я тщательно пережевала все эти вопросы и проглотила свой интерес вместе с вкуснейшим мясом, заботливо приготовленным Марией.
— Я кое-что тебе привёз.
Обожаю подарки!
— Не стоило утруждаться, — сказала я максимально безучастно.
— Шоколад, сыр, рыбу и оленя.
— Оленя? — удивилась я.
— Ага, пойдём, покажу.
Он встал из-за стола, не доев свой ужин, и взял меня за руку. Я последовала за Марком. Мы пришли в спальню. Там, около кровати лежал чемодан. Марк открыл его и достал плюшевую игрушку в виде оленя и шерстяные носки.
Я улыбнулась.
— Спасибо, — сказала, трогая мягкую игрушку.
— Садись и давай ногу.
Я села на кровать, Марк надел на меня теплые и мягкие носки, а потом уткнулся носом мне в колени. Глубоко вздохнул.
Его руки проскользили вверх по моим ногам, вызывая у меня дрожь и мурашки. Он поцеловал меня в голень, в колено. Я дёрнулась, шипя.
— Что это? — спросил он, нахмурившись и хватая меня пониже ссадины.
— Упала, — испуганно сказала я.
— Обработала рану?
— Да это же ерунда.
Но Марк уже шёл за аптечкой. А потом аккуратно мазал ранку йодом и дул, чтобы мне не было больно.
— Ты соскучился? Или почему столько заботы? — спросила я, надеясь на положительный ответ.
— Может, просто хочу трахаться, — как всегда уверенно заявил он, — а ты не готова.
— То есть, чтобы с тобой не спать мне стоило всего лишь пораниться? — усмехнулась я.
— Нет, буду трахать тебя раненную.
Такие грязные слова, а я опять вся дрожу перед ним.
Он потянул платье вверх, собирая его по бокам, медленно и нежно. Как же мне его не хватало. Когда он расправился с тканью, увидел ободранный локоть, которому досталось больше, чем колену.