Переплет 13 (ЛП)

Почему никто об этом не говорил?
В школе девочки только и говорили, что он отлично играл в регби и был капитаном школьной команды.
Я никогда даже не слышала об этой Академии.
— Ты покраснела, — сказал Джоуи, казалось, что его это развеселило.
Это была абсолютно точная оценка, которую я украдкой отрицала.
— Я не краснею.
Он фыркнул.
— Нет, блядь, ты краснеешь.
— Слишком темно, чтобы это увидеть, так что откуда ты вообще знаешь, что я краснею?
Джоуи тихо засмеялся.
— Так ты признаешь это?
— Нет. — Я сдержала проклятье. — Я не признаю.
Он насмехался.
— Не неси мне эту чушь.
— Какое чушь?
— Ты позволила ему отвезти тебя домой.
Я открыла рот.
— Да. И что?
— Ты даже не садишься в машину с Поджем, а он мой лучший друг с пеленок, — возразил Джоуи. — Я никогда не видел и не слышал, чтобы ты дружила с парнями.
— Это потому, что у меня нет друзей, — пробурчала я. — По крайней мере, не было.
— Так ты с ним дружишь?
— Нет, я с ним не дружу, — ответила я. — Я опоздала на автобус. Он подслушал мой разговор с тобой по телефону и предложил подбросить меня домой. Ты же знаешь это.
— Да, хорошо, слово мудреца, — ответил он беззаботно. — Не возлагай на него больших надежд.
— Больших надежд?
— Да, — лениво зевнул Джоуи. — Это ничем хорошим не закончится.
— Что ты, почему я должна на него надеяться? — отстреливалась я, разволновавшись. — И на что надеяться?
— На все то дерьмо, на которое надеются девочки-подростки, — ответил Джоуи, снова зевая. — Рискую показаться слишком заботливым братом, но он слишком взрослый и слишком опытный для тебя.
— Я ни на кого не возлагаю надежд, — горячо возразила я, а потом быстро добавила: — Зачем ты вообще мне все это рассказываешь?
— Я не тупой, Шэн, — ответил Джоуи. — Я хорошо знаю, как молодые девушки зацикливаются на парнях в его положении. — Он потянулся на своей импровизированной кровати. — Все, что я хочу сказать, это то, что не стоит надеяться, что он сфотографируется с тобой снова или подвезет тебя домой вечером. Он, скорее всего, делает это со многими девушками.
— А я и не собиралась! — огрызнулась я. — Я даже не знала о его положении, пока ты мне не сказал. — И я хорошо понимаю, что его предложение подвезти меня было попыткой загладить свою вину за сотрясение мозга.
— Ты уверена?
— Конечно, уверена.
— Ты уверена, что знаешь, что это все?
— Да, Джоуи.
— Ну, хорошо, — вздохнул он. — Потому что из того, что я читал в газетах, он уедет отсюда после того, как получит аттестат, так что скучать по нему было бы плохой идеей. По нему уже вопят клубы — даже в южном полушарии. Это лишь вопрос времени, когда его подпишут с тем, кто больше заплатит.
— И что? — мой тон был защитным. — Какая мне разница? Я даже не люблю регби!
— Успокойся, Шэннон, — пробурчал Джоуи. — Я лишь пытался дать тебе братский совет.
— Ну, это не обязательно, — буркнула я с горящим лицом. — И к твоему сведению, он на самом деле не так уж и хорош, — решила я бросить это в унизительном тоне.
Моя недавняя ссора с Джонни была еще свежа в моей памяти, и у меня было безумное желание спустить его на землю — даже если это было только перед моим братом.
— Он очень капризный и ездит, как маньяк, а его машина — просто позор, она такая грязная.
— А какая у него машина?
— Ауди А3. — Я скривилась, прежде чем неохотно признать: — Это так мило.
— Конечно, так и есть. Они практически раздают своим игрокам лучшие машины. — Джоуи выдохнул и сказал немного по-фанатски, когда сказал: — Везучий ублюдок.
Тогда вокруг нас воцарилась тишина, а я тихо бродила в своих мыслях. Вздрагивая, я пыталась растворить информацию, которую дал мне Джоуи, пытаясь связать ее с Джонни, которого я встречала, но не смогла.
Он не казался мне супер звездным регбистом.
Ладно, конечно, физически он выглядел так, что каждый сантиметр соответствовал описанию, но он не был… он не был…
Я покачала головой, мысли путались в голове.
Теперь, когда я точно знала, насколько он был предан регби, я могла понять его иррациональную реакцию сегодня вечером.
 
Он не хотел, чтобы кто-то знал о его травмах, потому что был напуган.
Он не признавался в этом, но теперь, когда я знала, что для него было поставлено на карту, это было вполне ожидаемо.
Если бы моя будущая карьера, в которую я вложила столько времени и энергии, зависла в воздухе из-за травмы, я бы сделала все возможное, чтобы вернуться на правильный путь.
Но врать о своем выздоровлении?
Это казалось мне рискованным шагом.
Опасным шагом.
Он сам говорил, что не выздоравливает должным образом.
Так зачем так рисковать своим телом?
— Что произойдет с парнем, если он разорвет свою приводящую мышцу?
Вопрос вылетел из моих уст, прежде чем я успела его обдумать.
— В паху?
— Да. — Я кивнула. — Что происходит?
— Зависит от силы разрыва, — без колебаний ответил Джоуи. — Но некоторое время ему будет чертовски больно. Если все очень плохо, ему, наверное, понадобится физиотерапия и реабилитация.
— А что, если бы все было действительно плохо? — я погрызла ноготь и спросила: — А если все настолько плохо, что ему придется делать операцию?
— Шэннон, прекрати! — Джоуи заметно вздрогнул и схватился за свой член. — Я не хочу об этом думать.
— Это было бы очень плохо? — я продолжала настаивать. — Для парня, то есть? Было бы больно?
— Скажем так, — вырвалось у Джоуи, когда он все вздрагивал. — Я лучше сломаю обе ноги, чем получу такую травму.
— Будет больно ходить и все такое? — спросила я. — А как насчет занятий спортом?
— Шэннон, мне будет больно отлить, — возразил Джоуи. — Не говоря уже о том, чтобы бегать по полю.
О, Боже.
Неудивительно, что Джонни было больно.
— А что такое? — спросил он тогда.
— О, мне просто интересно, потому что Лиззи сказала, что ее парень, Пирс, перенес операцию по восстановлению приводящей мышцы еще в декабре. — Пожав плечами, я продолжала врать сквозь зубы. Я не знала фамилии парня Лиззи, не говоря уже о состоянии его приводящих мышц. — Лиззи сказала, что он снова играет в футбол, но ему все еще очень больно. Она спросила меня, знаю ли я что-то об этом, ведь ты играешь в регби. Я сказала, что спрошу у тебя.
— Ну, ты можешь передать от меня ей, что этот бедняга заслуживает неограниченное количество морфия, — пробормотал Джоуи. — И кровать. И бесконечный запас пакетов со льдом для яиц.
— Для яиц? — я глубоко вздохнула, а глаза расширились. — Зачем ему пакеты со льдом для них?
— Потому что, когда хирурги разрезают тебя для такой процедуры, они делают надрез прямо под твоими яйцами… тьфу! Я не могу. — Покачав головой, Джоуи огрызнулся: — Я не могу даже думать об этом без того, чтобы не посочувствовать бедняге.
— Но что, если…
— Нет!
— Но я просто…
— Спокойной ночи, Шэннон! — перевернувшись на бок, спиной ко мне, Джоуи буркнул: — Спасибо за мои будущие кошмары.
Перевернувшись на спину, я обхватила руками макушку головы и медленно, равномерно выдохнула, надеясь успокоить свои дрожащие мысли и очистить сознание. Когда через несколько часов звук глубокого храпа Джоуи заполнил мои уши, я все еще не спала.
Я была уставшей.
Я гналась за сном, призывая его прийти, но, как бы ни старалась, не смогла заставить свой мозг отключиться.
Глядя в потолок, я мысленно листала свой личный каталог душевной боли.
Это была больная форма самоповреждения, потому что думать об этом не приносило мне абсолютно никакой пользы, но, тем не менее, я переживала каждый спор, жестокие комментарии и болезненные воспоминания. Начиная от насмешек в школьном дворе в возрасте четырех лет и заканчивая комментариями, сделанными моим отцом сегодня вечером.
Это была высшая форма мазохизма и ритуал, который я всегда выполняла после плохого дня.