Переплет 13 (ЛП)

  
Хлоя Уолш
 
Переплет 13
 
Парни из школы Томмен 1
 
Перевод канала: @booksflcns
Также в переводе помогали:
Редакция:
@asyadzeylan
@klubnichnyydzhem
@camcameroon
@lerarava
Вычитка:
@whoirochka
Эта книга является первой в цикле «Boys of Tommen».
ОГОВОРКА О СЛУЧАЙНОМ ХАРАКТЕРЕ СОВПАДЕНИЙ:
Эта книга — художественное произведение. Все имена, персонажи, места и происшествия либо являются плодом воображения автора, либо используются вымышленно. Любое сходство с событиями, местами или людьми (как живыми, так и покойными) является случайным.
Автор признает, что все названия песен, тексты песен, названия фильмов, персонажи фильмов, статусы торговых марок, бренды, упомянутые в этой книге, являются собственностью и принадлежат их соответствующим владельцам. Публикация/использование этих товарных знаков не санкционировано, не связано и не спонсируется владельцами товарных знаков.
Хлоя Уолш никоим образом не связана ни с одним из брендов, песен, музыкантов или артистов, упомянутых в этой книге.
  
Глава 1. Большие надежды
 
Шэннон
Это произошло 10 января 2005 года.
Весь новый год и первый день возвращения в школу после рождественских каникул я нервничала — на самом деле, так нервничала, что меня вырвало не менее трех раз этим утром.
Пульс бился с тревожной частотой, а беспокойство было поводом неустойчивого сердцебиения, не говоря уже о причине того, что рвотный рефлекс покинул меня.
Разглаживая новую школьную форму, я уставилась на отражение в зеркале ванной комнаты, в котором с трудом узнала себя. Темно-синий джемпер с эмблемой колледжа Томмен на груди, белая рубашка и красный галстук. Серая юбка, доходящая до колен, открывающая две тощие, недоразвитые ноги, и завершающаяся коричневыми колготками, темно-синими носками и черными туфлями-лодочками высотой в два дюйма (5 см).
Я выглядела как имплант. И чувствовала себя таковой.
Единственным утешением были туфли, которые купила мама, чтобы довести меня до отметки роста в пять футов два дюйма (157 см). Я была смехотворно мала для своего возраста во всех отношениях. Чрезвычайно худая, недоразвитая, с яичницей вместо груди, явно не слишком затронутая бумом полового созревания, который поразил всех остальных девочек моего возраста. Длинные каштановые волосы, убранные с лица простой красной лентой для волос, были распущены и струились до середины спины. На моем лице не было макияжа, отчего я выглядела такой же юной и маленькой, какой себя чувствовала. Глаза были слишком большими для моего лица и в придачу шокирующего голубого оттенка.
Я попыталась прищуриться, проверяя, не делает ли это мои глаза более человечными, и сделала сознательное усилие, чтобы разжать распухшие губы, втянув их в рот. Нет. Прищуривание только придавало мне вид инвалида — и немного страдающего запором.
Разочарованно вздохнув, коснулась щек кончиками пальцев и прерывисто выдохнула. Мне нравилось думать, что то, чего мне не хватало в плане роста и груди, я восполняла зрелым возрастом. Была уравновешенным человеком и старой душой.
Няня Мерфи всегда говорила, что я родилась со старчески мудрой головой на плечах. Правда в какой-то степени, никогда не была тем, кого беспокоят мальчики или их причуды. Этого просто не было во мне. Однажды где-то вычитала, что мы взрослеем с потерями, а не с возрастом. Если это так, то я в эмоциональном плане являлась старой пенсионеркой.
Большую часть времени я беспокоилась, что веду себя не так, как другие девочки. У меня не было влечения к противоположному полу. Интерес не проявлялся ни к кому: мальчикам, девочкам, знаменитым актерам, горячим моделям, клоунам, щенкам… Хотя ладно, внимание привлекали милые щенки и большие пушистые собаки, но к остальному все оставалось плюс-минус никаким.
 
У меня не проявлялась заинтересованность к поцелуям, прикосновениям или ласке любого рода. Сама мысль об этом была невыносима. Полагаю, что наблюдение за тем, как рушатся отношения моих родителей, отбило перспективу объединиться с другим человеком на всю жизнь. Если связь моих родителей — это воплощение любви, то я не хотела в этом участвовать. Предпочла остаться одна.
Тряхнув головой, чтобы прогнать мрачные мысли, пока они не затуманились до точки невозврата, я уставилась на свое отражение в зеркале и заставила практиковать то, что редко делала в эти дни: улыбнуться.
— Дыши глубже, — проговорила я себе. — это твой новый старт.
Открыв кран, вымыла руки и плеснула немного воды на лицо, отчаянно пытаясь остудить жгучее беспокойство, сжигающее мое тело изнутри, перспектива моего первого дня в новой школе пугала. На самом деле, любое учебное заведение должно быть лучше того, которое я оставляла позади. Мысль пришла мне в голову, и в тот же момент накрыла волна стыда. Школы, уныло подумала, во множественном числе.
Я подвергалась безжалостным издевательствам как в начальной, так и в средней школе. По какой-то неизвестной, жестокой причине всегда оставалась объектом разочарований каждого ребенка с нежного четырехлетнего возраста. Большинство девочек с первого дня обучения в младших классах решили, что я им не нравлюсь и общаться со мной нельзя. И мальчики ненамного лучше, хотя и не были такими садистами в своих нападениях.
Это не имело смысла, потому что я прекрасно ладила с другими детьми на нашей улице и никогда ни с кем не ссорилась в поместье, где мы жили. Но школа?
Школа для меня как седьмой круг ада, все девять — вместо обычных восьми — лет начальных классов являлись пыткой. Начальная школа была настолько неприятна, так что моя мать и учитель решили, будет лучше задержать меня на год, чтобы я могла обучиться в младших классах с новыми детьми. Несмотря на то, что я была такой несчастной в своем новом классе, у меня появилась пара близких подруг, Клэр и Лиззи, дружба с которыми сделала время пребывания в стенах школы сносным.
Когда пришло время выбирать среднюю школу на последнем году обучения начальной, я поняла, что сильно отличаюсь от своих друзей. В сентябре следующего года Клэр и Лиззи должны были поступить в колледж Томмен; роскошная, элитная частная школа с огромным финансированием и первоклассными удобствами, — все это поступало из коричневых конвертов (жаргонное выражение, означающее взятки) богатых родителей, которые были одержимы идеей обеспечить своим детям лучшее образование, которое можно купить за деньги. Тем временем меня зачислили в местную и переполненную государственную школу в центре города. Я все еще помню ужасающее чувство разлуки с моими подругами.
Мне так отчаянно хотелось сбежать от хулиганов, что даже умоляла маму отправить меня в Беару к ее сестре, тете Элис, и ее семье, только бы я могла закончить учебу. Не было слов, чтобы описать чувство потрясения, охватившее меня, когда отец настаивал на переезде к тете Элис. Мама любила меня, но она была слабой и усталой, так что не сопротивлялась, когда папа настоял в посещении общественной школы Баллилаггин.
После этого стало еще хуже.
Больше злобы.
Больше жестокости.
Больше насильственных действий.
В течение первого месяца первого года меня преследовали несколько групп мальчиков, они требовали те вещи, которые я не желала им давать. После этого на меня повесили ярлык фригидки, потому что не сходила с ума по тем самым парням, которые годами превращали мою жизнь в сущий ад. Самые злые называли трансвеститом, думая, что причина, по которой я была такой фригидной, заключалась в нахождении мужских частей тела под юбкой.
Какими бы жестокими ни были мальчики, девочки были гораздо изобретательнее. И намного хуже. Они распространяли обо мне злобные слухи, предполагая, что я страдаю анорексией и каждый день выбрасываю свой обед в унитаз. Если уж на то пошло, то не было никакой анорексии или булимии. Во время нахождения в школе, присутствовало постоянное оцепенение, когда не получалось ничего есть, потому что меня рвало, прямая реакция на невыносимый стресс, в котором находилась изо дня в день. К тому же для своего возраста я была маленькой: невысокая, неразвитая и тощая, что никак не помогало предотвратить слухи.