Остров Дохлого дракона. Часть вторая (СИ)

–Ну, что ж, сейчас мы немного севернее возьмём, а потом пойдём вдоль берега. Будешь выискивать свои кусты и деревья.
–Может его сначала высадить в любом месте и дать войти в дерево, – предложила Натали, жалея баньши. 
–Нет, нет, – запротестовал молодой колдун. - Несколько часов ничего не решают. Хочется быстрее домой.
Ивашка спросил у баньши, не помнит ли он, на каком примерно расстоянии от берега останавливался гоблинский фрегат.
–Где-то метров пятьсот, – неуверенно прикинул Хулкур. 
–Слышишь, штурман? – спросил Ивашка озабоченного Сержа. 
–Пятьсот, так пятьсот, –согласился Рваное Ухо и пошёл разворачивать фрегат, – хорошо, что ветер как раз в корму. 
Однако оказалось, что радовались рано. До самого вечера шли вдоль берега, один раз чуть не напоролись на риф, все глаза промозолили в поисках куста и великана клёна. Едва стало темнеть, как Ивашка приказал становиться на якорь. 
– Вот что, друг, сильно не расстраивайся, – подошёл Ивашка к поникшему баньши, – завтра непременно найдём, а сейчас давай залезай в лодку, и все вместе высадимся на берег на пару часиков. Мы воды поищем, ты в своё дерево залезешь, а эльф так у дерева посидит, а то на вас уже смотреть страшно. 
Хулкур как манекен мотнул головой, и, не видя ничего перед собой, двинулся к шлюпке. Через полчаса, все кто мог уместиться в шлюпках и маленьком ялике, были на берегу. Капитан, правда, строго-настрого запретил разбредаться, всё-таки чужая земля. Мало ли что может случиться. Может здесь и живёт кто.
Впрочем, никто и не разбегался. Гномы держались плотной кучкой. И только эльф прошёлся туда-сюда по опушке, потоми он подошёл поближе к разбитому бивуаку и присел у большого дерева, облокотившись о него спиной. Высланные найти воду разведчики вернулись буквально через пару минут, в ста метрах к югу в море впадал небольшой ручей с хорошей родниковой водой. Гномы даже костров разводить не стали, просто сидели, наслаждались твёрдой землёй под ногами и ждали, когда насытится жёлтый баньши. Клён, в который он залез, был на краю поляны, выбранной гномами. Потихоньку темнело. Первые звёзды высыпали на небо, самые яркие. 
Вскоре и баньши вышел из клёна. Совсем другим. Ивашка уже наблюдал, как происходит такое превращение, когда привёз Хулкура к себе домой после освобождения из плена. Тогда они тоже чуть живого донесли его до парка, а вышел он, словно и его только что уговаривали потерпеть не умирать. Вот и сейчас, Хулкур был отдохнувшим, помолодевшим, словно свет внутренний даже излучал. 
–Ну, как? – приветствовал его капитан. 
–Я так соскучился по кленовому соку, что вылезать не хотелось, но уже почти темно, пора, наверное, на корабль.
–Да, отправляемся. Толстун, командуй отправку, – Ивашка взял гномиков за руки, – пошли.
Утро выдалось просто чудесным. На небе ни облачка. Солнце, вымытое в океане, откуда только что вынырнуло. Ивашка собрал друзей на мостике. Стояли, нежились в ласковых не жарких ещё лучах. 
–Вчера мы спустились на сорок миль на юг вдоль побережья, – доложил Серж Рваное Ухо. 
–Что скажешь? – обратился капитан к Хулкуру. 
Тот смущённо потупился. 
–Это должно быть где-то здесь. Я мог, конечно, немного ошибиться. Но и моя карта, и вот эта, – баньши ткнул пальцем в разложенную на столе карту Западного континента, – очень точные. Это должно быть где-то здесь, – снова повторил молодой волшебник и ещё сильнее смутился
–Да, не расстраивайся, найдём мы твой гигантский клён, – успокоил Хулкура Толстун. 
–Давайте ещё километров на пятьдесят спустимся, и если не найдём, то повернём назад. 
– Может, он севернее остался, – заключил Ивашка. 
Хулкур облегчённо вздохнул. Но как оказалось – рано. Спустились на пятьдесят километров вниз – ни каких гигантских клёнов, ни каких кустов на воде. 
–Поворачиваем назад? – спросил опять собравшихся на мостике друзей Ивашка, стараясь не смотреть на Хулкура.
–Давайте, как вчера высадимся на берег на несколько часов, – предложила Натали, – успеем мы завтра в обратную сторону сплавать. А сейчас уже скоро стемнеет. И можно будет поохотиться. Все уже устали от солонины. 
 
Хулкур благодарно закивал учительнице, он-то (как впрочем, и все присутствующие) понял, что все эти слова только прикрытие заботы о его здоровье. 
Опять высадились почти всей командой. Десяток матросов, вооружившись арбалетами, направились в лес поохотиться. Вскоре один вернулся, принёс подстреленную косулю. Толстун тут же развёл костёр, приготовился делать шашлыки. «Пусть детишки порадуются», – пояснил он, уже вовсю орудуя ножом. 
Солнце только стало прятаться за лес, а еда уже была готова. Гномы с радостью отдали должное кулинарным способностям боцмана. Хулкур уже насытился соком и вылез из дерева. Эльф мяса не ел и удовольствовался хлебом с мёдом. Дюшка с Леночкой с удовольствием сдёргивали горячие подрумяненные кусочки мяса с шипящих от испаряющегося сока веточек, на которых Толстун их зажарил, острыми зубками и, перекатывая их во рту от щеки к щеке, обжигаясь, яростно жевали. 
–Ну, ну, вы не подавитесь, – остепенила их Натали. 
–Угу, – был единственный ответ, и работа челюстей возобновилась. 
Вечер удался на славу. Толстун пел песни, гномики устроили дикие пляски. Все почему-то чувствовали, что скоро прощаться с Хулкуром. Старались развеселить его, и баньши, сначала скованный неудачными поисками своего, вскоре оттаял. И когда солнце село, дружная компания с большой неохотой покидала уютную поляну, усаживаясь в лодки. Матросы тоже время провели с пользой. Дичи было вдоволь. На целый месяц себя мясом обеспечили. 
За ночь ветер, словно кто им управлял специально, с северного сменился на восточный. Поэтому «Херне» без особого труда смог двинуться на север, в обратном направлении. На этот раз подошли ещё ближе к берегу, и шкипер не ограничился одним наблюдающим, на все реи гномов посадил, искать очень высокий клён. Шли гораздо быстрее, чем вчера и к обеду достигли той точки, откуда стали обследовать побережье. Не останавливаясь, поплыли дальше на север, и буквально через несколько минут с самого верха грот мачты раздалось: «Клён, вижу очень высокий клён». А ещё через десять минут Хулкур узнал свой куст.
Загрохотали якорные цепи. Раздались свистки боцманов. Гномы забегали, засуетились, спуская паруса. 
К Ивашке подошёл Хулкур, по его щекам стекали капельки слёз. 
–Я боюсь сходить на берег, – признался молодой баньши. 
Ивашка как мог, успокоил друга. 
–Ты оставил своим соплеменникам отличную кленовую рощу. Думаю, они благополучно перебрались через пустыню. А о тебе сейчас слагают сказки и легенды. И девушки поют песни, в которых ты спасаешь принцесс от драконов. 
Хулкур размазал рукавом слёзы по щекам и виновато улыбнулся.
–Это просто замечательно, что на свете есть вы с эльфом. Иначе я бы сейчас был рабом у гоблинов или погиб. Не знаю смогу ли я тебя отблагодарить за всё, что ты для меня сделал и эльфа, конечно, – и он обнял друзей, прижался головой к их плечам. И они стояли так, пока не подошёл Толстун, и смущённо кашлянув, пробасил:
–Шлюпки спущены.
Хулкур чуть не оттолкнул Ивашку и эльфа.
–Пойдёмте, пойдёмте быстрее!
–Подожди Хулкур, – остановил его маг.
–Что случилось? – на бегу бросил баньши и полез по верёвочной лестнице вниз в лодку.
–Подожди, – снова остановил его маг. 
Хулкур замер в неестественной позе, животом на фальшборте, ноги уже за бортом, ищут ступеньку лестницы.
Эльф подошёл к нему:
–Как, ты думаешь, нас встретят твои соплеменники?
–Как друзей, – недоумённо развёл бы руками баньши, если бы они у него не были заняты.
–Ты в этом уверен? – эльф оставался серьёзным.
–А почему нет? Эльфы –друзья жёлтых баньши, а гномы – мои друзья.
–Как ты думаешь, нас уже заметили? – спросил, начинающий понимать мысль эльфа, Ивашка. 
–Наверное, заметили, – поняв, что с ним не шутят, Хулкур перелез назад на палубу. – А что вас пугает-то?