Боксер 3: назад в СССР (СИ)

«Он что, решил грузоперевозками подрабатывать? Или этим, как его… бригадиром над кем-то устроился? Вообще-то странное времяпровождение для подбухивающего спортсмена. Хотя, может, здесь и поддавать научился…» Мысли роились в мозгу с бешеной скоростью, одно предположение сменяло другое. Тем временем Бабушкин с шофером извлекли из кузова новенький диван и поставили его на асфальт. Денис протянул водителю деньги, тот попрощался, запрыгнул в кабину и уехал.
Картина маслом, конечно: два молодых спортсмена, один из которых одет, как на свадьбу, и жёлтый, как плюшевый мишка, диван посреди двора. Жаль, никто не сфотографировал. Но шутки шутками, а что же все это значит?
— И чего теперь? — недоуменно спросил я, глядя на это произведение одной из советских мебельных фабрик.
— Да я вот хотел попросить тебя помочь мне донести этот диван по адресу, — нисколько не стесняясь, ответил Денис. — Сам понимаешь, штука тяжеловатая, одному не дотащить. А Лемешев, как назло, не может сегодня. Так бы я тебя и не тревожил.
А-а, ну теперь-то все стало на свои места! Я понадобился ему в качестве бесплатного грузчика! Вот откуда взялась эта любезность и приветливость. Ишь как заговорил-то — «Не тревожил»! Первым моим порывом было послать его подальше вместе с его вежливостью — еще я диваны по Москве не таскал! Но в следующую секунду меня остановила мысль, что эту ситуацию, пожалуй, можно попробовать обернуть в свою пользу.
— Чего ж ты сразу-то не сказал? — начал я. — Да еще и одеться как на праздник. Это, что ли, для тебя праздник — мебель по городу таскать?
— Да ладно тебе, — уговаривающим тоном произнес Бабушкин. — Прикид не для этого, конечно. А диван и нести-то совсем недалеко. Мы сейчас с тобой вдвоем его быстро доставим: одна нога здесь, другая — там!
— Диван, говоришь, донести? — задумчиво произнес я и насмешливо посмотрел на него. — А ты, значит, за это не будешь ботинки свои по номеру разбрасывать?
— Нет, ну ты чего, — поспешно заговорил Бабушкин, видимо, опасаясь, что сейчас ему придется переть этот диван самому, без помощников. — Это само собой разумеется! Я ведь тебе уже сказал: это было так… ну, в общем, это ничего не значит. Давай знаешь как: ты мне поможешь донести диван, а я тебе тоже в чем-нибудь помогу, с чем ты один не справишься! Тем более, что я уже давно в Москве — может, с какими-то людьми помогу сойтись, ну или что-нибудь в этом роде. Идет?
Хм. Ну что ж, хорошо, когда рыбка сама плывет в руки, даже воду особенно мутить не пришлось. Есть, конечно же, у меня одно дело, в котором мне неплохо было бы найти помощника…
— Идет, — решительно ответил я. — Мне вот как раз нужно достать самую большую морскую ракушку, которую только можно найти. Чтоб такая, знаешь, размером была с ладонь взрослого человека или больше. И чтобы там обязательно море было слышно! Сможешь?
Бабушкин на секунду задумался.
— Заметано! — он протянул мне руку. — Будет тебе ракушка. Ну что, понесли?
Я пожал ему руку и взялся за заднюю сторону жёлтого угловатого монстра. Бабушкин вел меня какими-то дворами, переулками и едва заметными проходами, как будто специально избегая широких улиц. С одной стороны, это было даже удобно: никто не пялился на двух чудаков, которые тащат диван в неизвестном направлении, хотя во времена отсутствия курьерских служб и грузовых доставок в такой картине ничего необычного и не было) Но с другой — такая избирательность маршрута наводила на подозрения, что в наших действиях есть что-то не совсем законное.
Прячемся мы, что ли? Вот откуда я знаю, где он взял этот диван, а самое главное — куда и для чего мы его несем? Я бы еще понял, если бы он решил таким образом благоустроить свой номер — заменить казенную мебель на свою, которая уж точно будет удобнее, чем стандартные общежитские койки. Но мы двигались в направлении, противоположном нашему общежитию.
Тогда что это? Действительно, что ли, у него своя квартира, о которой никто почему-то не знает? Или решил сделать подарок какой-нибудь барышне? Ну тогда это нефиговый такой подарочек-то получается. Это не букет гвоздичек купить на восьмое марта, такие вещи, скорее, дарят на свадьбу или новоселье. А может, Денис кому-то что-то должен? Но в таком случае логичнее было бы отдать деньги, а не покупать диван. В общем, так и не придумав ни одной мало-мальски подходящей версии, которая бы объясняла эту странную покупку, я решил не выстраивать пустых гипотез, а подождать финальной точки нашего маршрута.
 
Тем более, что ждать мне оставалось недолго. Уже минут через десять мы остановились возле большого недостроенного дома. Судя по всему, стройка здесь была заморожена давно и надолго. Огромное количество строительного мусора, обломков кирпичей и бетона, каких-то арматурин, бумажек, бутылок и бычков, пара грязных строительных ванн — и при этом ни единого намека, что здесь недавно были строители. В новом веке по таким заброшкам полюбят ходить видеоблогеры, и этот жанр станет одним из самых популярных у молодой аудитории. Впрочем, он и сейчас популярен, просто снимать это нет возможности. А вот провести денек-другой в своей компании в такой заброшке, сбежав от родительского надзора — это было излюбленным досугом для многих юношей и девушек. Неподцензурные разговоры, сигареты и выпивка, песни под гитару, первые поцелуи (а то и что посерьезнее) — не всегда это проходило, скажем мягко, без последствий для здоровья, но всегда было заманчивым и притягательным. В подростковом возрасте вообще притягивает все, что угодно — лишь бы оно было запрещено взрослыми…
— Ну, как я понимаю, грузового лифта тут, наверное, нет, — сказал я, осматривая этот занимательный объект.
— Вообще никакого нет, — ухмыльнулся Бабушкин, испытующе глядя на меня — мол, не соскочу ли я в последний момент? — А нести нужно на крышу. Сумеешь?
— Ну, на крышу так на крышу, — пожал я плечами, — что же теперь, разворачиваться, что ли? Понесли.
И новенький диван, эксплуатация которого начиналась так захватывающе, с нашей помощью отправился прямиком на крышу — точнее, верхний этаж этой недостройки, зиявший под открытым небом. С трудом таща его наверх по узким лестницам без перил, я с каждым новым этажом думал только об одном: как бы не навернуться вниз. Ведь у заброшенного здания, как правило, многие части держатся буквально на соплях: одно неосторожное движение — и я уже лежу на дне этого бетонного сооружения, а сверху на меня летит этот треклятый диван.
Такой поворот меня, прямо скажем, не устраивал. Я максимально сконцентрировался, чтобы от тяжести дивана меня не заносило на поворотах. Всё-таки и по весу я полегче Бабушкина, вот и поматывает меня, как грузик на удочке. Конечно, я уже начинал становиться тренированным и сильным парнем, но одно дело — силовые тренировки в зале, где за тобой присматривает тренер, маты везде разложены и всё такое прочее. И совсем другое — развлекаться тасканием тяжестей на заброшках, среди битых стёкол и арматуры.
Когда мы с Денисом все-таки затащили этот многострадальный диван на верхний этаж без крыши, раздались радостные выкрики и улюлюканье. Я повернул голову и увидел компанию из нескольких пацанов и девчонок. По тому, как раскованно они себя здесь чувствовали, сразу стало ясно — этот полудом они облюбовали давно.
— Здорово! — обратился один из них к Денису. — Ну вот, обустройство идет полным ходом!
Все снова заржали. Я заметил, что Бабушкин, поставив диван, явно ищет кого-то глазами. Наконец, он крикнул куда-то в сторону:
— Ленка! Эй, Ленка! — он сделал несколько шагов по направлению к ближайшему повороту. Да, по части лабиринтов, конечно, заброшки — штука идеальная. Проще, чем здесь, спрятаться можно разве что в подвалах с коммуникациями, которые идут по всему городу.
— Да Ленка, чтоб тебя, глухая, ты, что ли! — продолжал надрываться Бабушкин.
— Ну чего тебе? — раздался откуда-то недовольный голос, который показался мне смутно знакомым.
— Чего, чего, — передразнил ее Бабушкин. — Я тебе диван принес. Новенький, как и обещал!