Живые. История спасшихся в Андах

Высвободив Паэса из этого ликующего моря людей, полковник отвел его в кабинет и показал записку, доставленную из Пуэнте-Негро.
— Как ты думаешь, она настоящая? — спросил Морель художника.
Внимательно изучив записку, Паэс Виларо сначала усомнился в ее подлинности. Он уже не раз отвечал на ложные телефонные звонки, а теперь перед ним лежал текст без подписи. Кроме того, почерк был слишком четким для человека, который провел в Андах семьдесят дней.
— Затрудняюсь ответить, — наконец сказал он. — Может быть, это и фальшивка.
Художник снова взглянул на записку, и что-то в почерке ее автора показалось ему знакомым, свойственным только людям, связанным с колледжем «Стелла Марис».
— Впрочем, не знаю, — быстро добавил художник. — Возможно, ее действительно написал кто-то из ребят.
Вместе с Морелем он вернулся в штаб-квартиру полка. Там был сформирован комитет оперативного управления в составе Мореля, взявшего на себя руководство поисково-спасательной операцией, мэра Сан-Фернандо, начальника гарнизона и командира карабинеров. Морель предложил и Паэсу Виларо стать членом этого комитета.
— Ты так долго искал парней, — сказал он, — что теперь не должен сидеть без дела.
 3 
В полночь Харли и Николич связались из Сан-Рафаэля с Понсе де Леоном в Монтевидео. Рафаэль рассказал о записке, переданной полицейским в Сан-Фернандо и предположительно написанной кем-то из выживших пассажиров «Фэйрчайлда». Мужчины тотчас приняли решение вернуться в Чили, хотя и не совсем ясно представляли, как претворить это намерение в жизнь посреди ночи. Не находя себе места от волнения, они полчаса провели в доме радиолюбителя. Услышав новость о двух объявившихся в горах пассажирах пропавшего уругвайского лайнера, он сразу отправился разыскивать какой-нибудь транспорт и вернулся домой в автомобиле мэра.
Оба уругвайца даже не стали забирать свой багаж из «Дугласа», стоявшего в аэропорту Сан-Рафаэля, а сразу поехали в Мендосу. Они добрались туда к четырем часам утра и поспешили на военный аэродром. Денег у них не было. Мужчины всё объяснили офицерам аргентинских ВВС, и те пообещали бесплатно отправить их в Чили ближайшим авиарейсом.
Остаток ночи они провели в тревожном ожидании. Чтобы согреться, надели на себя летные кители, которые уругвайские пилоты отдали им перед их отъездом из Сан-Рафаэля. В восемь утра на аэродроме приземлился самолет с партией замороженного мяса, которую нужно было доставить в Сантьяго. Спустя полчаса он взлетел с Харли и Николичем на борту.
 4 
В то же утро доктор Канесса приехал в Буэнос-Айрес. Всю ночь он провел в автобусе и перед тем, как продолжить путь в Монтевидео, решил заглянуть в гости к другу. Хотелось принять душ и немного отдохнуть. Он вышел из здания автовокзала, остановил такси и тяжело опустился на заднее сиденье. Машина с шумом понеслась по улицам города.
Из радиоприемника звучала музыка. Водитель, слегка повернув голову в сторону доктора, сказал:
— Вы слышали новости? Самолет нашли.
— Какой самолет?
— Уругвайский «Фэйрчайлд».
Прежде чем водитель успел сказать что-либо еще, Канесса метнулся вперед и начал крутить ручку настройки радиоприемника.
— Вы уверены?
— Разумеется, уверен.
— Выжившие есть?
— Двое парней.
— Их имена называли?
— Имена… да, вроде называли, но я их не запомнил.
Канесса вдруг вскинул руку, жестом попросив водителя замолчать. Шел выпуск новостей, и радиоведущий сообщил, что два выживших пассажира уругвайского «Фэйрчайлда», разбившегося в Андах 13 октября, найдены в местечке Лос-Майтенес на реке Асуфре в провинции Кольчагуа. Выживших зовут Фернандо Паррадо и Роберто Канесса.
Когда доктор услышал последнее имя, слезы потекли по его щекам. Издав радостный вопль, этот крепкий мужчина средних лет сжал в объятиях озадаченного водителя такси, гнавшего автомобиль по улицам Буэнос-Айреса.
 ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ 
 1 
Канесса и Паррадо пробудились от послеобеденного сна в семь часов вечера. Они вышли из деревянного домика в долину, купающуюся в мягком вечернем свете, и вдохнули полной грудью теплый воздух, наполненный запахами цветов. Им все еще с трудом верилось в победу над Андами, но кровати, где они спали, и чарующий аромат, разлитый в воздухе, служили убедительными доказательствами того, что их заветная мечта стала явью. Юноши поспешили по заросшей травой тропинке к крестьянской хижине, увитой дикими розами. Друг с другом они уже наговорились, и теперь им хотелось пообщаться с кем-то еще. Вдобавок бобы, сыр, макароны, молоко и хлеб с салом основательно улеглись в желудках, и теперь оба были не прочь подкрепиться.
 
Энрике и Армандо сразу догадались, чего хотят молодые уругвайцы. Кладовая хижины уже почти опустела, но крестьяне принесли гостям еще немного молока и сыра, а потом быстрорастворимый кофе и дульсе-де-лече.
Поглощая ужин и поджаривая сыр на огне, Канесса и Паррадо спросили крестьян, что за человек отправился сообщить о них в полицию. Те ответили, что это горный фермер по имени Серхио Каталан Мартинес. Он первым увидел юношей на противоположном берегу реки. Серхио принял их за туристов, охотящихся на оленей, Канессу — за жену Паррадо, а палки в их руках — за охотничьи ружья.
— А вы уверены, что он отправился в полицию?
— Да, к карабинерам.
— А где ближайший пост?
Энрике и Армандо неуверенно переглянулись.
— В Пуэнте-Негро.
— И далеко это отсюда?
Оба крестьянина снова переглянулись.
— Миль двадцать. Может, пятьдесят[105].
— Думаю, день пути, — высказал предположение один из них.
— Меньше дня, — возразил другой.
— Пешком? — спросил Паррадо.
— Верхом.
— И он едет туда верхом?
— Да, верхом.
— А как долго добираться отсюда до ближайшего города?
— До Сан-Фернандо?
— Да, до Сан-Фернандо.
— Дня два, — сказал Армандо.
— Да, два дня, — подтвердил Энрике.
— Верхом?
— Верхом.
Ребята задавали эти вопросы не из праздного любопытства. Утолив голод, они вернулись мыслями к своим четырнадцати товарищам, оставшимся в «Фэйрчайлде». Канесса и Паррадо думали не только об их душевном настрое, но и о здоровье Роя, Коче и Мончо, состояние которых десятью днями ранее оставалось тяжелым. Ожидание спасателей с каждым часом грозило превратиться для них в вопрос жизни и смерти.
Издалека донесся чей-то крик. Уругвайцы вскочили на ноги. Паррадо бросился к выходу, Канесса с трудом поспевал за ним. С веранды они увидели бегущего к хижине тучного карабинера с веревкой, обмотанной вокруг плеча. Он часто и тяжело дышал. Следом бежал еще один карабинер. Оба приблизились к хижине, и толстяк обратился к юношам:
— Так, ребята, где самолет?
Канесса шагнул вперед.
— Видите вон то ущелье? — спросил он.
— Да.
— Идите по направлению к нему миль пятьдесят-шестьдесят[106], потом поверните направо и все время двигайтесь прямо, пока не доберетесь до высокой горы. Самолет на другой стороне.
Карабинер сел, чтобы перевести дух.
— К вам еще кто-то присоединится? — спросил Паррадо с тревогой в голосе.
— Да-да, — ответил толстяк. — Патруль уже на подходе.
Вдали показались десять карабинеров верхом на лошадях. К седлам были привязаны форменные фуражки, кители и веревки. Впереди них скакал Серхио Каталан — тот самый человек, которому Паррадо бросил через реку свою записку.
Канесса и Паррадо обнялись с карабинерами, потом подошли к Каталану и обняли его тоже. Крестьянин улыбался, но был очень немногословен.
— Благодарить надо Господа, — пробормотал он, застенчиво пряча глаза.
Но ребята продолжили страстно благодарить именно его. Тогда он поднял руки, чтобы прервать этот поток слов, и сказал:
— Полно вам. Я поступил как истинный чилиец и чадо Божие.