Соучастие постфактум

– Вы не велели ему идти к чертям?
– Я подумал о своей пенсии и взял себя в руки, – признался Уодден. – Хед, просто сегодня он съел на завтрак что-то не то, к тому же переборщив с вустерским соусом. Он сказал, что если до завтра у нас не будет ничего определенного, то ему придется подумать о привлечении Скотленд-Ярда – может, у человека оттуда больше мозгов, чем у нас. Он был просто невыносим.
– Прошел всего лишь день после похорон Картера, – заметил Хед.
– Именно так – зимой трупы долго хранятся. Но я уже вижу трудности, с которыми столкнется этот человек. Те следы были оставлены там, чтобы все выглядело просто, по крайней мере, на первый взгляд. Человек подошел к двери, выстрелил и ушел – все выглядит так, словно мы должны были сообразить, что к чему раньше. Но мы не сообразили. И что?
– А что с телеграммой? – спросил в ответ Хед.
– Это вторая заморочка для вас. Как я уже говорил, я расшифровал телеграмму. Из Валенсии. Хед, Питер Вески умер на Ибице два с половиной года назад, так что можете поставить крест на этой версии. И он, и его сестра Кита были британскими подданными, и после его смерти и похорон Кита уехала в Валенсию. Ее дальнейший след утерян.
– Британские подданные... проклятье! – вырвалось у Хеда. – Да, имеет смысл вызвать человека из Ярда – мои мозги никуда не годятся. Шеф, мы могли уже давно получить фотографии Вески без грима – для этого нужно было всего-то обратиться в паспортный стол! А мне и в голову не пришло!
– Как и мне. Конечно, мы могли.
– Итак, Кита пропала из поля зрения около двух с половиной лет назад, – размышлял Хед. – Шеф, дайте взглянуть на телеграмму.
Уодден протянул ему бумагу и подождал, пока Хед внимательно изучал ее, качая головой. Наконец, тот положил ее на стол.
– Значит, он так и не оправился, – задумчиво сказал Хед.
– Он умер, если вы об этом, – подтвердил Уодден. – Но в чем дело?
– Уидс говорил, что Картер швырнул в него каменную чернильницу, которая сломала ребра и поранила легкое, так что Ките пришлось относить его к машине, – пояснил Хед. – По словам агента по недвижимости из Твикенхэма, съезжая, она перенесла брата из дома в машину, а судя по телеграмме, спустя четыре месяца он умер на Ибице. Причиной смерти стала болезнь легких либо кровоизлияние в легкие. Чернильница Картера вогнала сломанное ребро в легкое и проколола его, а может и еще что. В любом случае, он не пошел на поправку, а умер.
– История понятна, как и то, к чему она вела, – заметил Уодден.
– К дурным намерениям. Питер обвинял Картера в смерти Ниты и попытался убить его при помощи стилета. Но вместо того, чтобы убить Картера, Питер сам оказался в нокауте, что в конечном итоге привело к его смерти. И вы считаете, что Кита оставила все, как есть, Кита, сказавшая Картеру, что он получил отсрочку, но не улизнул. Шеф, тройняшки не забывают, а из них только она осталась в живых. Акробатка, узнавшая от брата о том, как метать веревки, и привыкшая стрелять из пистолета со сцены.
– Родство по крови. Родственница. Очень близкая.
– Одна из тройняшек, всегда бывших вместе с первого часа существования. Единственная, оставшаяся в живых, при этом понимавшая, что во всем виноват Картер. К тому же ее чувство потери было намного сильнее, чем у обычной сестры. Добавьте к этому ее южную кровь и сопутствующую ей жажду мести. Шеф, я не говорю, что она убила Картера, но я чувствую, что теперь, когда мы разобрались с Питером Вески, мы как никогда приблизились к завершению дела. До сих пор развитие дела не радовало меня.
– А я все еще не понимаю, что теперь смогло обрадовать вас, – возразил Уодден. – Питер Вески исключен, и на место подозреваемого некого поставить, разве что Киту.
– Ничего существенного, но можно назвать это инстинктом. Будь я американцем, наверное, я сказал бы, что у меня чутье. Если за дело возьмется Скотленд-Ярд, то так тому и быть: прошло всего три дня, и я уверен, что они смогут сделать не больше, чем я. И это напоминает о том, что мне нужно съездить в Лондон и выяснить, смогу ли я получить паспортное фото Киты, ведь в живых осталась только она.
 
– И проку от этого, учитывая качество среднестатистической паспортной фотографии? – усомнился Уодден. – Прошло уже четыре года, и, вероятно, из-за вспышки она походила на козу. Почему бы просто не позвонить им и не запросить фото почтой?
– Дело в том, что я собираюсь попытаться раздобыть ее фотографию еще одним способом, – пояснил Хед. – Во-первых, в прошлый раз я слишком торопился, а во-вторых, тогда я сосредоточился на Питере, а не на ней.
– Вы собираетесь в путь уже сегодня? Если так, то вы опаздываете.
– Нет, я поеду завтра. Сначала я хочу узнать, как Денхэм связан с мисс Уэст. Он вел ее машину, а она тоже темная лошадка, если хорошенько подумать. Не то, чтобы она когда-либо имела отношение к кому-то вроде Картера – она не того типажа, как и мисс Лэнгтон. Но когда я неожиданно увидел, как Денхэм везет мисс Лэнгтон в машине мисс Уэст… Я хочу прояснить этот момент…
– Погодите немного, – прозвенел звонок, и Уодден потянулся к телефону. Он поднес трубку к уху: – Да, у телефона Уодден, – ответил он. – Кто говорит?
Хед заметил удивление на лице суперинтенданта.
– Да, куда его принесли? – спросил Уодден после того, как выслушал длинный монолог на том конце линии. – «Капля росы», хорошо, я выеду. Это… это ужасно! Майор Фенвик, я очень сожалею. Говорите, просто происшествие?
Уодден выслушал остаток речи, повесил трубку и скорбно взглянул на Хеда.
– Нет, сегодня вам лучше ничего не предпринимать, – сказал он. – Этим утром мистер Лэнгтон был убит на охоте. Тело перенесли в «Каплю росы», гостиницу Марты Маллинз. Конечно, мы должны провести дознание. Хед, в Вестингборо становится жарко: и Картер, и Лэнгтон за одну неделю. Причем последний был хорошим человеком – таких мы не должны терять.
– И это связано с автомобилем, – заметил Хед. – Он просто взял какую-нибудь машину, чтобы отвезти мисс Лэнгтон домой. Черт, плохо дело, шеф! Надеюсь, что вы не захотите задействовать меня в этом деле, ведь вы собираетесь туда сами. Но мне не нужно упускать это дело из виду, если я хочу, чтобы Скотленд-Ярд не вмешивался. А ведь только этим утром Лэнгтон говорил со мной…
Хед умолк, задумавшись над внезапностью новой трагедии. Лэнгтон нравился всем, кто знал его, и если смерть Картера можно было рассматривать как происшествие, то новая трагедия воспринималась полицейскими как личное дело и утрата для города и их самих. Уодден поднялся с места.
– Возьму машину и поеду, – сказал он. – А вы продолжайте работу: действуйте на свое усмотрение. Я вернусь через час. Господи! Именно Лэнгтон! Тогда как всякие бездари продолжают жить!
Он надел форменную фуражку, застегнул воротник мундира и с трудом влез в пальто, которое Хед подал ему.
– Не беспокойтесь об этом, я за всем присмотрю, – заявил он. – Просто возьмите карт-бланш, можно сказать Картер-бланш, и подчиняйтесь инстинкту – он приведет вас к убийце. Я верю в вас и очень не хочу увидеть человека из Ярда. Действуйте.
Уодден расстегнул воротник.
– Я – не живой скелет, и мне кажется, что этот воротник сел. Как бы то ни было, он может побыть расстегнутым, пока я не доберусь на место действия. Вернусь к ланчу.
Он вышел. Хед также вскоре вышел, до угла с Лондон-роуд он дошел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Денхэм возвращается из дома Лэнгтонов на машине Маргерит. Хед поднял руку, когда Денхэм заметил его, и тот остановился.
– Мистер Денхэм, я только что узнал новости. Я имею в виду, о смерти мистера Лэнгтона. Я так понял, было ничего не поделать? Но я слышал только расплывчатый рассказ. Вы знаете, как это случилось?
 
– Он упал с лошади и тут же умер, – ответил Денхэм. – Это все, что вам надо?
В его вопросе была заметна горькая неприязнь. Хед отступил от машины и бросил на него пристальный взгляд.
– Почти все, мистер Денхэм, – резко ответил он. – Перед тем, как отправиться на встречу, он говорил со мной, и я знаю, что вы потеряли доброго друга. В Вестингборо нет ни одного человека, который не посчитал бы его смерть своей личной утратой. Извините, что я остановил вас.