Соучастие постфактум
– А может и нет, – заметил Уодден. – Вы передали мне показания Мортимера – в них он восхвалял покойного как человека, собиравшего сливки в цирковых и театральных кругах. Так что он мог найти женщину, которая умела бы и то, и другое. Я не говорю, что так и было, но он мог.
– И вы думаете, что он дурно с ней обошелся, так что она застрелила его. Шеф, пока Мортимер славословил его, я подумал над этим вариантом, но это слишком мелодраматично. В реальной жизни такого не происходит. Чтобы отомстить, она могла бы приставить дуло к его голове, но курок она бы не спустила. Нет, вернем леди обратно на ее велосипед и дадим ей уехать прочь.
На какое-то время Хед умолк, и Уодден не стал прерывать размышления инспектора. Тот внезапно поднялся с места во главе стола. Уодден вопросительно взглянул на него.
– Но она не уехала. Она ушла, покатив велосипед по дорожке. Шеф, полминуты, я хочу, чтобы у меня в голове прояснилось. Она ушла, покатив велосипед.
– Об этом свидетельствуют следы на снегу, – заметил Уодден. – Следы ног и шин. И почему только снег растаял?
– Она ушла, покатив велосипед, – повторил Хед.
– Ну, и что с того?
– Думаю… нет, пока еще не прояснилось. Это была она? Или он? Может, это были ковбойские сапоги, но все же…
– Я вас не понимаю, – вставил Уодден.
– Он или она – человек в старых башмаках – залез на дерево. Сейчас на дереве никого нет, значит, ему или ей удалось спуститься. Следовательно, прежде чем спуститься, ему или ей нужно было снять башмаки – их следы на снегу больше не появляются. Помимо следов Поттера, с которыми мы уже разобрались, поблизости есть лишь один след...
– С которым мы также разобрались, – перебил его Уодден. – След велосипеда с Лондон-роуд и до ступенек, через них велосипед перенесли, а далее продолжился пеший след, покативший велосипед вдоль дорожки. Женщины в униформе медсестры.
– Вы уверены в том, что она катила велосипед по дорожке? – спросил Хед. – Следы начинаются поблизости от места, в котором пропали следы старых башмаков – башмаков, которые можно было надеть на другую обувь…
– Но велосипед? – снова перебил его Уодден.
– Из-за снега, – пояснил Хед. – Нужно было создать отдельный и самостоятельный след по всему пути, так что он или она едет на велосипеде от Лондон-роуд до ступенек, переносит через них велосипед, и снова едет по дорожке, а не идет по ней. Ногами же оставляет лишь с полдюжины следов у ступенек, где нужно перенести велосипед.
– Да вы живое воплощение Шерлока, вы решили задачу! – воскликнул Уодден. – Продолжайте.
– Таким образом по всей дороге образовался полноценный велосипедный след, а у ступенек еще с полдюжины следов от ковбойских сапогов или в чем там он был обут. Старые башмаки он мог при помощи шнурков повесить на шею, а затем очень осторожно спуститься по веревке к следам и теперь пойти возле следа от велосипедного колеса так, чтобы нам показалось, будто он прошел по дорожке только один раз – катя велосипед.
– А где был велосипед во время этого второго путешествия?
– Разве вы еще не поняли? На велосипеде он сделал круг. От моста он поехал домой, припарковал велосипед, избавился от медсестринской формы, оказавшись в костюме для верховой езды. В нем, со старыми башмаками и мотком веревки под мышкой, он пошел по Маркет-стрит – это мы знаем от Борроу. На углу с Мэггс-лейн он обул старые башмаки поверх сапог, и направился к усадьбе через калитку-вертушку. Вернувшись к дереву, он взобрался на него, снял старые башмаки и опустился к тому месту, где прежде он спешился с велосипеда. Осторожно забрав веревку, он еще более аккуратно пошел по своим же следам. Перейдя через ступеньки, все, что ему оставалось, это лишь идти возле велосипедного следа – чтобы нам казалось, будто он катил велосипед.
– Хед, я верю в вашу версию. Значит, мы уделили недостаточно внимания следам от дороги до ступенек, а также нам нужно было заметить, что на велосипеде ехали, а не катили его – ведь след был более глубоким.
– У дорожки другое покрытие, и вы вряд ли заметили бы разницу на тающем снегу, – заметил Хед. – И поначалу мы не связали велосипед с убийцей, хотя, конечно, надо было. Черт побери, шеф, мы противостоим мозговитому человеку! Этот план, со всей его простотой и находчивостью, был придуман после того, как начался снегопад. И придумка насчет плаща и шляпки медсестры – ведь медсестры выходят из дому в любой час, и никто не обращает на них внимания. Затем бриджи и сапоги – они идеально подходят для того, чтобы влезть на дерево, а в такой «лошадиной» местности, как эта, они менее заметны, чем любой другой костюм. Все спланировано до последней детали, и даже удача пришла к нему на помощь – в виде хлопков из двигателя Бугатти.
– Искать веревку бесполезно, как бесполезны и поиски башмаков, – задумался Уодден. – Он умен, чертовски умен, и обо всем позаботился: и о велосипеде, и о костюме медсестры. Хед, какого черта мы теперь ищем?
– Мотив – человека, который ненавидел Картера достаточно сильно, чтобы пойти на такое убийство. Кого-то, кого он боялся – будь это не так, Картер не назначил бы встречу на четыре утра у собственного порога. Давайте немного поразмышляем о Картере.
– Я только за, – согласился Уодден.
– Он прибыл сюда три года назад, – нарочито задумчиво начал Хед, – он думал, что сможет купить себе место среди элит Вестингборо. Я рассказывал, о чем я узнал во время опросов, и очевидно, что он до сих пор не терял надежды. Судя по рассказу Филлис Тейлор, он был сладострастцем, да еще и это дело с бедняжкой Этель Перри! Но в жизни театрала были дюжины таких эпизодов, он ведь постоянно нанимал кого-то. В смысле – для шоу. Он сам выбирал девушек, а после отбрасывал их – как это вышло и с Филлис Тейлор. Допустим, что это слишком мелодраматично. Обманутые девушки не стреляют в изменщиков, да и чаще всего у них не хватает ума на то, чтобы придумать такое убийство, как это. Конечно, за девушку мог отомстить оскорбленный воздыхатель, но я так не думаю. И Тейлор, и сестры Перри относятся к типажу, который нравился Картеру, а у девушек подобного рода не бывает обожателей, оскорбленных до того, чтобы идти на убийство.
– Тогда кто это, и откуда он взялся? – спросил Уодден.
– Откуда: из Лондона, – уверенно ответил Хед. – Кто: уязвленный соперник в бизнесе, или рабочий, или актер, или кто-то подобный. Мастак по работе с веревкой, стрелок и, возможно, акробат. Я имею в виду, что он опустился как раз в нужном месте, и у него хорошая сноровка – чтобы взобраться на дерево, не задев ни калитку, ни что-либо еще, сохранить равновесие на ветке, затем перебраться на другую, а потом спуститься – и все это в темноте. Хотя у него наверняка был фонарик. Но фонарик, веревка, башмаки, сестринская униформа – по моему мнению, искать эти предметы бесполезно, пока мы не найдем их владельца.
– И оружие, – заметил Уодден.
– И оружие. Мы знаем калибр, и что оно автоматическое. Но мы сглупим, если попытаемся разыскивать оружие само по себе – ведь оно не зарегистрировано.
– Будь оно зарегистрировано, он не стал бы использовать его, – хмуро заметил Уодден.
– Ожесточенный и мстительный убийца, – Хед размышлял вслух. – Лишь дьявольская ненависть может двигать человеком, который может приставить дуло к глазу противника и спустить курок. В Вестингборо вы такого не найдете. Здешние скорее игнорировали Картера, нежели ненавидели его.
– В этом нельзя быть настолько уверенным, – возразил Уодден.
– Где в нашем районе можно найти настолько обозленного человека, при том, что он должен быть достаточно умен для совершения подобного преступления? Переберите всех знакомых Картера – я перебрал и не нашел среди них ни одного. Годится только мистер Невил, так как Картер был косвенно виновен в смерти его первой жены, но нам не стоит даже говорить с ним. Он счастлив со второй женой, и прошлой ночью он был дома, ожидая рождения сына или дочери. Если хотите, можете легко проверить, так как при этом присутствовал партнер доктора Беннета. Но я бы даже не тратил на это силы. Кто у нас еще?