Богатырь, жги! (СИ)
Хотя бы орать, правда, прекратили, и то хорошо. Ощущение теперь, будто я после контузии.
Получать опять мокрой тряпкой по физиономии сильно не хотелось, но сидеть в кустах не хотелось ещё больше. Поэтому я осторожно высунул голову из зарослей.
Рядом стояла как раз эта самая, зеленоглазая.
— Ты кто таков будешь? — спросила она с улыбкой.
А я прямо завис, уставившись на ее симпатичное лицо. Странная история, но мне оно вроде бы показалось знакомым. Хотя, точно могу сказать, с девчонкой этой я никогда не встречался. Да и как такое могло произойти? Я живу в Москве, она, блин, — в сказке.
— Эй! — Девица помахала рукой перед моим носом.
— А…да. Алексей я. Этот…– Снова завис. Зелёные глаза незнакомки упорно вызывали ощущение дежавю. Из-за этого еще минуту вспоминал, как Волк велел назваться. Ни хрена не вспоминалось. Сбивали с мысли эти глазища. И веснушки на носу. Черт…да где же я мог ее видеть? По идее, вообще нигде и никак.
— Блаженный, что ли? — Девчонка нахмурилась. А потом обернулась к подругам, которые, собравшись в кучку, тянули шеи в нашу сторону. — Девки, парень-то убогий. Юродивый он. А вы крик подняли.
— Да подожди! — Я одним рывком выбрался из кустов, подошел к девчонке совсем близко и схватил ее за руку.
Честно говоря, вышло это не специально. Просто хотел, чтоб она перестала ерунду всякую говорить. Зеленоглазая удивленно опустила взгляд, рассматривая мои пальцы, которые сжимали ее ладонь.
— Этот я…да, твою ж мать…Иноземец! Вот. Иноземец я. Заморский гражданин.
— Девки! — Зеленоглазая снова обернулась к подружкам. — Точно блаженный. Только не нашинский. С заграниц приехал. Заговаривается маленько. Не бои́тесь.
— Да хватит! Нормальный я.
Девчонка осторожно вытащила свою руку из моей, а потом снова улыбнулась.
— Дык чего сразу не сказал. А я — кузнеца дочь. Аленой зовут.
— Ну, вы же разорались, как ненормальные…А потом вообще вещами швырять начали. Когда тут говорить?
— Ой, и точно! Ты, наверное, помощи хотел.
В двух словах я рассказал девчонке ту версию, которую придумал, пока шел от леса к реке.
Конечно, никому правду говорить нельзя, это понятно. Чего-то мне не очень понравились слова Серого. И про бабку, и про отношение местных к иномирцам, и про царя. Хотя Волк про него не говорил как раз ничего. Зато Еремеев говорил. Много. Так что, ну, их на хрен. Торопиться точно не буду
Официальная версия звучала так. Ехал в столицу, раз уж она рядом, случайно заблудился, потерялся. Подробности сами придумают. У них тут с фантазией все ровно. А вообще, я — богатырь, но иностранный. Просто к богатырям у местных безумная любовь какая-то. Глядишь, накормят хотя бы. Жрать между прочим, как говорил Волк, хотелось очень сильно. Да и нормально отдохнуть я бы тоже непротив. Подумать. Прикинуть. Что дальше делать? Серый, конечно, красиво все расписал. Натурпродукты, экология. Но мне домой надо. Я без цивилизации не могу. Вообще никак.
Алена ситуацией прониклась. Головой покачала, повздыхала и предложила проводить к старосте. Мол, он сообразит, как меня в нужное посольство доставить. Столица-то рядом. Но так как я утерял грамоты сопроводительные, пока по лесу блуждал, хрен меня кто в это посольство на порог пустит. Это так дочь кузнеца сказала. Кстати, насчет леса она сильно удивилась.
— Повезло тебе, иноземец. Даже и не знаю, почему. После того, как Темное зло почти половину наших земель захватило, в лесу находиться опасно. Странно, что живой выбрался. Сейчас даже охотники по одному туда не ходют. Организованной группой только. Да в сопровождении отца Никифора, который поперёд идет, кадилом дорогу очищает. Леший, к примеру, совсем озверел. Ежли прицепится, водить будет по лесу, пока не помрешь. Да и остальные тоже. Девки женихов своих больше на реку не пускают. Русалок развелось, мать моя дорогая сколько. Кикимора Болотная в болоте больше не сидит. Едва ли не добрую половину водоемов попортила. Наша река чудом держится. И то, благодаря чаяниям батюшки Никифора. Да и вообще…
Алена тяжело вздохнула.
— Тревожно как-то…В воздухе словно гроза собирается. А все зло это Темное…
— И что за хреновину так назвали? — Я топал рядом с девчонкой, слушал ее рассказ, заодно крутил головой, изучая обстановку.
— Как объяснить, не знаю. Зло оно и есть зло. Лет пять назад какой-то нехороший человек его распечатал. Теперь, вон, даже Кощей, говорят, справится не может. Он сам, конечно, зло. Но привычное. А с Темным…Урожай родится все меньше стал. Детишки болеют. И хвори такие… Неизлечимые. Бабы с ума сходют. Мужики брагу пьют, как в последний раз. И все больше оно расползается по земле нашей.
— Мммм… — Я кивнул, будто понял. Хотя, ни хрена, конечно, это не так. В принципе, все, что девчонка описала, в моей обычной жизни — вообще норма.
Тем более, уже сама деревня началась. Интересно было разобраться, куда меня занесло. Село, в которое мы пришли, выглядело словно картинка из книжки. Красивые домики с «петушками» на крышах и резными ставнями. Широкая дорога, вдоль которой росли яркие, красивые цветы и периодически попадались навстречу колодцы. Дворы с разноцветным штакетником. Возле некоторых домов стояли или сидели, переговариваясь между собой, люди. Наверное, местные жители. Мужики в подпоясаных рубахах, свободных штанах и…лаптях…Лапти…Реальные, настоящие лапти. Бабы выглядели еще колоритнее. Сарафаны, цветные платки, бусы всех цветов радуги.
Заметив незнакомое лицо, деревенские жители сразу переставали вести между собой разговоры и во все глаза таращились на нас с Аленой. Думаю, в большей мере на меня.
— Иноземец енто! Богатырь заграничный. К старосте провожаю. — Каждому встречному поясняла девчонка.
— А ты зачем им это говоришь? — Не выдержал я на пятый или шестой раз.
— Как зачем? — Она посмотрела на меня с удивлением. — А то, что я белым днем с парнем по селу гуляю. Ничего? Или жениться захотел? Так батя у меня не особо разговорчивый. Он выяснять подробностей не станет. К вечеру ужо обвенчаемся.
— А-а-а-а-а…С этой точки зрения…Тогда, конечно. — Я обернулся к очередным сельчанам и громко крикнул. — Богатырь иноземный. Она меня к старосте провожает. Вы там херни всякой не думайте.
— Гляжу, женитьба то тебя пугает похлеще Темного зла…– Хмыкнула Алена.
— Слушай…ну, я как бы еще не готов. Да и не здесь. Это точно. — Про себя подумал, какая, на фиг, женитьба. В сказку что ли переехать жить? Завести тут дом и курей разводить? Ну, уж нет. Увольте.
— А ежли на царевне? — Девчонка с интересом наблюдала за мной. — У нас царевна на выданье второй год ужо. Никак не сосватает ее царь.
— Да хоть на королевне. Нет. Домой вернусь, еще лет пять погуляю, а там посмотрим.
— Жаль…– Алёна, покраснев, отвела взгляд, а потом тихо добавила. — Красивый ты, богатырь иноземный. На наших парней совсем не похож. И слушать умеешь. Не ведешь себя так, будто баба ничего умного сказать не может. Ой, а вон, кстати, отец Никифор…Здравия Вам, батюшка.
Алена кивнула мужику в длиной черной рясе. Мужик этот стоял прямо возле дороги, с несчастным лицом. Причиной такого лица, похоже, была суетливая бабка, которая что-то активно впаривала отцу Никифору.
— Батюшка, дык помоги мне советом. — Достаточно громко жаловалась старуха. — Вот у меня два веселых гуся. Один — серый, другой — белый. А тут праздник же на днях. Кого рубить первого?
— Серого руби…– Ответил ей батюшка, при этом уставившись на нас с Алёной подозрительным взглядом.
Причём, вот он как раз, больше смотрел на дочь кузнеца. И, между прочим, совсем не «отцовским» взглядом. Странный тип… Тем более, если учесть, что это, я так понимаю, местный священник.
— Так а белый тогда как? — Не унималась бабка. — Дюже весёлые гуси. Дружные. Он же по серому скучать будет.
— Тогда белого руби…– Никифор вообще повернулся к бабке чуть ли не спиной, зато на нас пялился так, что я аж чуть не споткнулся. Столько в его взгляде было… Да ревность там была! Точно. Хотя мужику, на секундочку, лет сорок, не меньше. И выглядел он, конечно, далеко не красным молодцом. Худой, высокий, лицо впалое, бороденка жиденькая, рыжеватая, куда-то вверх топорщится. Ряса на нем висела, как будто ее с чужого плеча сняли и Никифора нарядили.