Мы звезды. Часть 2 (ЛП)

Я заметила, что на другом конце аудитории какая-то девушка поднесла руку ко рту, а потом зашептала что-то на ухо парню, сидевшему рядом с ней.
Она кивнула ему в нашу сторону, а парень обернулся к нам с расширившимися глазами.
Только сейчас я поняла, что все смотрели на Карсена.
Перешептывались о нем.
Его узнавали.
Похоже, когда твои фотографии крутили по телевизору, публиковали в газетах и интернет-статьях, утверждавших, что ты убил свою мать, такой становилась жизнь.
Я бросила взгляд на Карсена, желая увидеть его реакцию, поскольку парень, каким он был полгода назад, казался бы уже вне себя от гнева и попытался выскочить из аудитории так быстро, как только мог.
Новая же версия Карсена? Все еще улыбалась. Он даже не смотрел по сторонам, отмечая, сколько народу на него пялилось. И не старался спрятаться, исчезнуть, слиться с толпой, становясь невидимым.
Карсен просто жил.
И я по-настоящему была счастлива видеть его здесь.
«Почти уверен, что это был парень слева от тебя».
Я услышала какое-то тихое ворчание на ухо, а краем глаза увидела, что виновник переполоха быстро отсел подальше. Именно в этот момент я поняла, что он читал нашу переписку.
Я нарисовала стрелку в его сторону и жирно написала «ПРИДУРОК», чтобы он увидел.
Парень отсел еще дальше.
«Хочешь выпить кофе после занятий?»
«Не могу. Потом у меня еще одна лекция. И с каких это пор ты пьешь кофе?»
У меня опустились плечи, как только я прочла его ответ. Заметив это, Карсен снова схватился за блокнот.
«Как насчет того, чтобы сходить вечером в закусочную? Встретимся в пять?»
Теперь мое сердце билось так сильно, что Карсен наверняка слышал.
Закусочная… совсем как наша, где мы встретились и провели так много времени вместе. О которой я хранила так много воспоминаний, черт возьми.
Я не уверена, что мое сердце могло справиться с этим прямо сейчас.
«Да».
Как только моя рука сама собой вывела слово, я двинула блокнот к Карсену, пока не передумала.
«Хорошо. А теперь сосредоточься на лекции, Мазерс».
  
ГЛАВА 2
 
Карсен
Сидеть рядом с Эллиот было потрясающе.
А еще странно.
И неправильно.
Но и чертовски верно одновременно.
Никогда и за миллион лет я бы не подумал, что у нас будут совместные занятия. И я не лгал. По правде, увидев в толпе студентов легкоузнаваемые светло-русые волосы, я запаниковал и нырнул в ближайший туалет.
Десять из остававшихся в запасе двадцати минут я переписывался с Блейком и Нейтом, донося до них, что возвращение в колледж было худшей гребаной идеей, которая мне только приходила.
Следующие шесть я боролся с тошнотой, а потом дважды шел до аудитории, прикидывая, что именно скажу Эллиот. И снова представиться — лучшее, что смог придумать.
Я готов был надрать себе задницу, но каким-то образом это сработало.
Эллиот это понравилось, и я понял, что меня этот вариант тоже привлек. Тем, что мы могли начать все сначала.
Я уже не тот человек, что был шесть месяцев назад. И по рассказам Нейта и Блейка Эллиот тоже изменилась.
Боже, звучало сомнительно и жутко, но я не мог не спрашивать их о ней. Эллиот слишком важна для меня. Если бы не она, я бы сейчас не сидел здесь. И даже не жил. Оставался бы той оболочкой человека, как было прежде.
Я уже ненавидел того парня. Нет, теперь я не такой. Я устал зацикливаться на прошлом. На тех, кого мог бы видеть рядом. На тех, кого хотел бы видеть.
Мама умерла и не вернется. Я сознавал это. И как бы ни было больно, похоже, я наконец-то смирился с этим.
Профессор бубнил без умолку, но я не вслушивался ни в одно слово.
Не мог.
Эллиот. Вот единственная, на ком я мог сосредоточиться.
Теперь она смотрела вперед, — хоть кто-то из нас следил за лекцией — а мой взгляд то и дело скользил в сторону Эллиот.
Подняв руку, она вдруг откинула назад пряди волос. Я проследил за этим действием, с удивлением обнаружив черные линии татуировки прямо у нее под ухом.
 
Пальцы стало покалывать от желания протянуть руку и откинуть ее волосы еще дальше, чтобы рассмотреть получше то, что она решила навсегда отпечатать на своей коже.
Но я сопротивлялся… хоть и с трудом.
Вместо этого я осматривал черты ее лица, подмечая все мелочи, какие мог раньше упустить. Россыпь веснушек на переносице, ее губы цвета пастельной розы, маленькую ямочку на подбородке. Вообще все.
Я понял, в какой момент Эллиот заметила мой взгляд. Ее грудь стала подниматься и опускаться куда быстрее, губы чуть приоткрылись, а пальцы сильнее сжали ручку.
В целом она выглядела также, но аура вокруг нее казалась другой. Эллиот всегда была волевой и уверенной в себе, но теперь выглядела еще и… непринужденно. Будто порвалась последняя тонкая сдерживающая ее цепочка, и теперь она смогла полностью раскрыть крылья.
Это дыхание свободы делало ее еще прекраснее.
Оставалось надеяться, что не я был той самой цепью.
Эллиот заерзала, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: она собирала сумку.
Урок закончился, а последние десять минут я только и делал, что смотрел на нее.
Заставив себя встряхнуться, я убрал в сумку тетрадь и учебник, которые даже не раскрывал.
Поднялись мы одновременно. Я повернулся в ее сторону, а она — ко мне. Наши взгляды встретились, и я шагнул к ней ближе. Эллиот не шелохнулась, потому я сделал еще шаг.
Медленно поднял руку и заправил пряди волос ей за ухо. Поняв, что хотел увидеть, Эллиот чуть наклонила голову, приглашая меня посмотреть на татуировку.
И когда я увидел рисунок, у меня перехватило дыхание.
Звезды.
А если точнее, то созвездие.
Columba [1]. Голубь. Символ Афродиты, богини любви.
Отстранившись, я встретился взглядом с ее широко распахнутыми светло-голубыми глазами.
— Эллиот…
Мой голос стал хриплым и грубым, а потому ее имя вырвалось странным шепотом.
Это первый раз с того самого вечера, когда я вслух произнес ее имя. Резко выдохнув, понял, что это не ускользнуло и от нее.
Эллиот ничего не сказала, в этом не было нужды. Я просто знал. Это понимание разлилось в моем сердце.
Эта татуировка… про нас. Про то, что у нас было.
«Любовь».
Я провел пальцем по ее щеке, не в силах перестать касаться нежной кожи. Мне следовало отойти. Нельзя было делать то, чего мне сейчас так хотелось.
Однако, несмотря на то, что мне не следовало, я подошел ближе и чуть склонился. Эллиот не отступила. Она застыла в ожидании. Я видел мольбу в ее глазах. Ей хотелось почувствовать на своих губах прикосновение моих.
Нас разделял какой-то дюйм. Лишь несколько сантиметров, и я снова ощутил бы ее вкус.
Да, я должен попробовать.
Я наклонился еще ниже и…
— Эй, снимите комнату! — воскликнул кто-то рядом.
Я вздрогнул. Момент оказался полностью разрушен этим вмешательством.
Эллиот отстранилась от моего прикосновения и отступила. В ее глазах плескалось удивление, любопытство и жар одновременно.
Дыхание перехватило, когда я понял, что был в двух секундах от того, чтобы выставить себя полным уродом. Меня охватила паника.
— Увидимся в пять, — удалось пробормотать мне, прежде чем стремительно покинул аудиторию.
По коридору я почти бежал, а потом с грохотом распахнул дверь, ведшую на улицу. Спины коснулся прохладный кирпич, и я уперся руками в колени, хватая ртом воздух.
— Дерьмо. Черт, — выдохнул я, ни к кому не обращаясь.
Несколько раз хлопнул себя ладонью по лбу, будто это спасло бы меня от глупой ошибки, которую едва не совершил.
Я сполз по стене и неуклюже шлепнулся прямо на траву, не заботясь о том, что на одежде, вероятно, останутся пятна.
Кого это вообще волновало.
Я ведь едва не поцеловал Эллиот.
А она почти позволила.
Какого черта?
— Ты в порядке, чувак?