Дракон 2. Назад в будущее

Остальные члены разбойного сообщества расселись кто куда. По рядам заходили наполняемые из жбана кувшины и глиняные чаши с брагой, понеслись острые, специфические запахи.
— Мясо можешь есть смело, оно термически обработано, — шепнул Сумкин, подцепив ближайший ломоть.
Котя последовал его примеру. Есть хотелось очень.
Лян Большой сунул ему в руки глиняную чашу. В чаше плескалась мутная жидкость, пахнувшая кислятиной.
— Я обрел сегодня нового младшего брата! — провозгласил он под одобрительные выкрики собравшихся. — Мой брат Килэки! Клянусь, что узы нашего братства, скрепленного честным поединком, будут нерушимы!
И Лян в один присест выхлебал содержимое своей чаши, после чего громогласно рыгнул, утерся кулаком и вопросительно взглянул на Чижикова.
— Мой старший брат Лян! — заговорил тот. — Сегодня ты явил настоящую мудрость и благородство. И я счастлив, что теперь у меня есть такой старший брат! Но, молю тебя, не гневайся: вера моя такова, что мне неуместно пить хмельные напитки, ибо тогда лишусь я покровительства тех духов, что хранят меня в долгом пути.
— И я тоже, — тут же вставил Сумкин. — И она, — указал он на Нику.
Ника кивнула.
— Что же, — Лян Большой дернул себя за ухо. — Хоть я и не слышал о подобной вере, но пусть духи хранят тебя, а мы будем веселиться! И выпьем и за себя, и за вас! — воскликнул он, радуясь столь просто найденному выходу. — Эй, где там вино!
Лю Бан, которого не защищали духи-трезвенники, с удовольствием к своей чаше приложился. Лю Кан не отставал от брата.
Разбойничий стан наполнился звуками раскованной трапезы.
— Однако, — продолжил развалившийся на циновках Лян, пожирая мясо, — скажите мне, братья мои, и ты, сестра Кэсы, куда вы держите путь и чем мы, поборники справедливости, можем вам помочь?
— Мы направляемся в столицу, — сообщил ему Сумкин, по примеру предводителя разбойников дернув себя за ухо. Съеденное мясо повлияло на великого китаеведа самым положительным образом, и он совершенно пришел в себя. — Путь туда труден и долог, оттого мы и попросили смотрителя Лю помочь нам.
— Смотрителя Лю? — удивился Лян Большой. — Ах да, ты, брат Сыпокэ, ведешь речь о старшем брате Лю Кана, нашего верного друга и великого воина! Как же вышло, что ты, брат Лю Бан, покинул службу?
— Такова моя судьба, — твердо ответил Лю Бан. Голос его был исполнен решимости. — Сегодня ночью, когда я, как обычно, исполнял свой долг, в наш уездный город прибыли посланцы императора, и я понял, что больше не могу нести службу. Смотреть на страдания народа, на то, как день за днем пьют его кровь и едят его плоть, оказалось выше моих сил!
— Сколь верны твои слова, сколь справедливы! — подхватил Кун Разящая Секира. — Все мы — и я, и старший брат Лян, и брат Дун, и другие, — сошлись тут не потому, что стремились к грабежам разбойным. Я был простым воином, вкусил жестокой несправедливости и бежал, обманув стражу. Теперь у меня нет дома, нет семьи! Вся моя родня здесь, в этих лесах!
— Когда-то и я служил наставником ратного дела, — заговорил Лян. — Но меня оболгали коварные недруги, зарившиеся на мое место. А что сделали власти?! Судья, сговорившись с завистниками, вынес приговор не по справедливости, а по воле своего алчного сердца! Взял мзду немалую! Меня клеймили и выслали на строительство великой стены, но я перебил охрану и обрел свободу! Совершил ли бы я что-либо подобное, если бы в Поднебесной правила справедливость, а сердце властителя заботили нужды его подданных?!
— Увы! — горестно вздохнул Лю Бан. — Я делал для народа все, что было в моих малых силах, но когда ночью из столицы прибыл сам советник Гао, понял, что и мне не сносить головы. И вот я здесь.
— Брат, — Лю Кан смотрел на Лю Бана со слезами, — могли ли мы подумать, что жизнь обернется таким вот образом? Ты был чиновник, а теперь, как и я, сидишь в диком лесу, вдалеке от родного очага.
— Оттого мы и ушли в леса, — Лян Большой поднял чашу над головой, — чтобы вершить ту справедливость, которая нам по силам. Мы перехватываем идущие в столицу караваны, что везут последние крохи, отобранные у простых людей. Мы возвращаем имущество несчастным, у которых не осталось больше надежды. Брат Лю! Знай, что подобных нам много, и с каждым днем становится все больше. Слышал ли ты о великом воителе Чэн Шэне, что собирает под свои знамена целую армию, дабы противостоять тирану? Мы с братьями подумываем присоединиться к нему. Пойдешь ли ты с нами?
 
— Всем сердцем я хотел бы пойти с тобой, благородный брат Лян! — ответил Лю Бан, — но сейчас само Небо указывает на то, что я должен идти в столицу с чужестранными гостями, — он почтительно кивнул в сторону Чижикова.
Котя сделал непроницаемое лицо.
«Смотри, это там не Шпунтик притаился? — шепнул Сумкин, указывая глазами на крышу одного из домов. — Точно, он!»
— В самое логово тирана… — задумчиво сказал Лян Большой. — Как же Небо указало тебе, брат Лю, что ты должен идти на верную смерть?
— Небо отвернулось от властителя Цинь, — сказал Лю Бан. — Даже в нашем незначительном уезде вчера с неба в озеро снизошел дракон! Дракон был гневен, брат Лян, очень гневен! Виданное ли дело, чтобы повелитель водной стихии нисходил в огне!
— Что ты говоришь, брат!
— Да, да! Многие это видели. Среди бела дня дракон в пламени и дыму прочертил небо и скрылся в озерных водах! Великое, великое нестроение охватило Поднебесную, на глазах она погружается в хаос и смуту! А вчера вечером Небо послало знак лично мне: в мой дом явился благовещий зверь мао!
— О-о-о… — выпучил глаза от изумления Лян, а Кун Разящая Секира и Дун Сокрушительный даже с места вскочили от такого известия. — И как же, брат мой, выглядит благовещий зверь? Какова его сила?
— Мне сила благовещего зверя неведома, — ответил Лю Бан, — но только, брат Лян, именно эти чужестранцы сопровождают зверя мао в его странствиях, — бывший уездный чиновник указал на Чижикова, Сумкина и Нику. — Они верные стражи благовещего животного. Брат Лян, посуди сам: мог ли я отказаться помочь сим необычайным чужестранцам отыскать путь в столицу, когда Небо прямо указывает, что в этом моя судьба и то великое дело, которое я должен совершить?
Предводитель разбойников перевел полный изумления взгляд с Чижикова на Сумкина, затем с Сумкина на Нику.
— Так вы могущественные маги?! — наконец вымолвил Лян.
— Да! Их защищают духи! — неожиданно вмешался в разговор старших откуда-то взявшийся рядом Сунь Девятый. — Я сам, сам видел!
— Какие духи? Ты их видел, маленький брат?!
— Да, я видел! Видел! — кивнул мальчик. — Духи пришли на рассвете, когда мы ночевали в лесу. На нас напали, в нас стреляли. Много, много стрел! И тут появились духи! Они отразили все стрелы! Они набросились на злодеев и те в страхе бежали! Духи были такие… такие… — Сунь Девятый в возбуждении не мог отыскать нужные слова. — Они были такие… как колышущийся туман, но я видел, ясно видел!
— Это правда, — степенно подтвердил Лю Бан. — Мальчик никогда не лжет.
— Вы все-таки могучие маги! — Лян Большой глубоко поклонился Чижикову, Сумкину и Нике, а за ним принялись кланяться и другие разбойники. — Простите нас, простите! Мы не ведали, на кого поднимаем руку!
— Вовсе нет, — помотал головой Сумкин. — Мы просто сопровождаем благовещего зверя в его путешествии, как верно сказал брат Лю Бан. Не надо оказывать нам никаких почестей. Мы самые простые люди.
— Да, но… — предводитель был обескуражен. — А где же… где же благовещий зверь? Можно ли созерцать благовещего зверя?
— Дело в том… — Сумкин чуть помедлил, пощипал бородку в раздумье, — что благовещий зверь не обладает никаким могуществом, кроме того, что является миру, дабы указать на волю Неба. Благовещий зверь сам нуждается в защите, но горе тому, кто покусится на зверя мао!
— Да мы и не думали… Нам бы только… посозерцать… — просительно поклонился Сумкину Лян Большой. — Посозерцать.
— Посозерцать? Это можно! — кивнул Федор и локтем толкнул Чижикова в бок.